Напудренные заросли кустов

Алька распахнула дверь в сад, откуда можно было выбежать на улицу, к объезженной дороге, которая сейчас, после дождя, размазана на весь ближайший лес. Но она даже не подумала, что может испачкаться. Ведь внешне заросли кустов, росшие вдоль забора, выглядели просто прелестно! Точно сестричка Лиззи напудрила десять минут назад не своё лицо, а кривые листики под окном. Аля соскочила с лестницы, перепрыгнув сразу две ступеньки, и вприпрыжку потопала к кустам. Точно кто то или что то ожидало её. Так ей казалось, по крайне мере, она надеялась на гостеприимство, пусть там и нет никого, — с этого дня она, Аля, будет обитать там! Из домашних никто ещё не претендовал на эти владения, поэтому она заберет их себе. Величественно и без зазрений совести. Башмачки шлепали по мокрой траве, которую трудно было назвать зеленой. Алька видела в этом шоколад. Точно сладкий привкус расплывается по языку, обволакивая горло, желудок, мозг... А может, это было лишь торжество, которое витало в голове. Руки покачивались вдоль тела, зеленые глазки, словно шпильки, пригвоздились к пудренной поверхности куста. Она остановилась, задержав дыхание, зная, что таинственный ритуал посвящения в хранители зарослей уже практически завершен. Аля обвела взглядом все свои владения, которые тянулись вдоль всего длинного забора. Действительно длинного, ведь если бежать от начала и до самого конца можно запыхаться и получить ранения от цветов, неровностей в почве, луж, склада странных вещей, которые не очень любили, когда по ним бегают. Но теперь всё изменится. Она присвоит их себе, и эта армия станет подчинятся лишь ей! Алька аккуратно прошлась вдоль любопытных ветвей, пытаясь найти то самое место. Ветки в зарослях были почти такие же длинные, как и сам забор. Они точно пытались подражать ему. Но Аля это исправит — в её королевстве все будут равны. Ветви станут в точности такими же длинными, как и эти деревяшки, ведь она ежедневно будет их поливать. Но для начала надо изучить свои владения, чтобы понять, какую политику будет выгоднее вводить в личную жизнь его обитателей. Споткнувшись взглядом о коричневую дыру посреди пудренных зарослей, она, сосредоточено сдвинув брови, запустила левую ногу прямиков в землистую бездну. Шмякнувшись о грязь одной ногой, она засунула туда следующую. Трава захрустела, но Аля всё равно пригнулась и пролезла в неплотные заросли. Руки скользили по мокрой земле, хотя не понятно, как капли смогли проникнуть сюда сквозь пудренную поверхность листьев. Алька вдохнула аромат свежести, мокрого воздуха и собственных распущенных волос, которые болтались перед лицом. Она аккуратно присела на колени и плотной травинкой, точно птичка, завязала волосы в одну кучу. Хорошее у неё, однако, королевство. Аля медленно поползла дальше, давя червяков и порой цепляясь за ветки. Вот уж — снаружи красота, а внутри одни жуки! Теперь понятно, почему заросли напоминали Лиззи — она тоже красивая, но уж больно вредная по характеру. Учится, думает, говорит, живет — всё у неё в высшей степени бесподобно! Кроме общения с лентяйками. С перепачканными в земле лентяйками. Здесь было холодно от влаги и насекомых, которые уже не раз попадались ей под руку. Они мерзко размазывались по коже, делая и сами пальцы похожими на жуков. Но Але стало ещё интереснее. Что же ещё она отыщет в Лизиной «душе»? Она старалась передвигаться сквозь скрюченные ветви быстрее, но зелень всё равно казалась вечной. Аля и хотела, чтобы она была такой. Широкой, без конца и края. Ведь это, всё-таки, её территория! Вот бы всё вообще было таким — бесконечным! Без середины, без краев и запятых, неровностей и точностей. Но бесконечность — лишь мечта, ведь иначе мы не можем представить себе это понятие. Для нас весь мир — мечта! Сбывшиеся мечта. Аля начала понимать, что осмотр своих владений занятие, конечно, скучное, но очень полезное — теперь она знает, что воды для поливки понадобиться много. К тому же, по радио обещали ещё большее потепление на следующей неделе. Внезапно сквозь ветви просветило солнце, и Аля ещё раз убедилась в намерениях погоды. Лучи заиграли на бледных пятнах, которые когда-то представляли из себя червяков. Но день всё равно стал ярче. Мысли преобразились, и Алька ощутила личное благородство от своих намерений. Но лучи не грели. Почему то. Тепло не могло проникнуть сюда. Земля оставалась такой вязкой и влажной, превращаясь в одну большую черную дыру, которая невзначай затянет любого, кто пройдет мимо. Хорошая, конечно, охрана территории, но черные дыры не способны отличить врагов от союзников. Как бы не хотелось, они лишь дыры. Запахи заиграли с новой силой. Жаркий аромат жестяного чая и раздавленных цветов охватил воздух. Не уж-то солнце способно проявить и такие потаенные черты Лизиного сердца? Да ну, это просто дорога рядом. Вот и окраина бесконечности. Ещё несколько веточек — и угловатый забор. Такие массивные железяки, неестественные и темные. Здесь земля теряла свою глубину и становилась сухой, ведь от дороги летела пыль, и летела. Девочка, выглянув из кустов, оглядела внешнюю обстановку. Она снова подалась вперед, как вдруг нащупала что-то очень странное, — бумажку? В таких чистоплотных кустах не может быть мусора! Аля остановилась и поглядела на находку. Сначала она не поняла, что это, но потом перевернула плотную бумагу и увидела фотографию. Маленькая девочка, даже младше Альки, стоит в безвкусно отделанной комнате — пышные шторы на фоне хлюпкой мебели, которая даже на фотографии, испачканной землей, неимоверно блистала, точно с секунды на секунду загорится. Девочка была нахмурена. Белые завитульки на её голове выглядели забавно. Лизавета ни капельки не изменилась… Да, это точно она! Но почему же сестра так бесконечно долго пряталась в этих нескончаемо длинных кустах? Аля снова перевернула фотографию. Поднесла её ближе к солнечному свету. Протерла ладошкой грязь и по слогам прочла: — С-с лю-бо-вь-ую Ли-ззи-и… Она видела почерк сестры, но эти синие чернила были слишком округлыми и аккуратными, словно ими рисовали величайшие мастера искусства, которые одной линией могут передать все переполнявшие их чувства. Её привычный почерк словно преобразился, испачканным землей и летней свежестью кустов. Но кто мог выбросить это? Или же фотография сама улетела сюда, когда кто-нибудь проезжал по дороге? Алька нахмурилась. Не уж то у сестры есть секреты, которые спрятались так же глубоко, как Аля в напудренных кустах? Она снова перевернула фотографию, посмотрела на сестру и поняла, почему с самого начала в голову пришло название именно «напудренные кусты». Потому что они всегда были Лизиной собственностью, где она прятала всё, что посчитает нужным. Внешняя красота — признак её власти. Но в этой фотографии привычная логика не работала. Лежа на земле, она выглядела потеряно, и о внешней красоте даже речи не шло. Кто же подбросил такую горестную штуку напудренные заросли, которые продолжают верно держать решительную и благоразумную позицию? Как бы то ни было, Аля поняла: «У этих кустов уже есть покровитель. И больше им не надо».