Мы встретились вновь

Погода в Санкт-Петербурге наконец похожа на настоящую зиму. Снег, холод, всё как будто в сказке. Тёмная квартира, освещённая только тусклым солнечным светом, выглядит мрачно и заброшено, будто никто тут не появлялся очень долго. От части это было правдой. Квартирой пользовались редко. Обычно только для ночлега. При этом выглядела она превосходна, многие мечтают жить в подобных квартирах, а у кого-то они ассоциируются исключительно с Санкт-Петербургом. Высокие потолки, большие дверные проёмы, просторные комнаты, деревянные окна в пол с белыми занавесками, пол выложен аккуратным паркетом тёплого цвета. Форма у одной из комнат необычная, в ней было шесть углов. Слева от двери стояла двуспальная кровать. На ней лежал только матрас, укрытый плёнкой и толстым слоем пыли. В центре стояло пианино. Чёрное, красивое. Когда-то в стенах этой квартиры музыка не стихала с утра до вечера. Теперь же звуки пиано остались далеко в прошлом и кажется, что больше инструмент не зазвучит никогда. Дверь тихо скрипнула, на пороге появился длинноволосый парень. Небольшая прядка волос выбилась из основной массы и легла на лицо. Он и есть хозяин этой не ухоженной квартиры. Парень не местный, но город знает лучше, чем коренные жители. Заходя в просторный зал, молодой человек кидает сумку с вещами на стул, что стоял недалеко от кровати. Внезапно взгляд его падает на пианино. Оно стоит одинокое, пыльное. Внимание к себе привлекает. Мужчина не собирался задерживаться тут на долго, только вещи оставить и идти по делам, но инструмент к себе тянет. Он стоит, смотрит заворожено. Впервые, спустя долгое время, пианино к себе так привлекает. Молодому человеку давно казалось, что музыка далеко в прошлом, и что больше он не сядет за какой-то инструмент, особенно за пианино. Он хотел было развернуться к выходу, но тело будто окаменело. Парень не в силах устоять перед инструментом, он медленно подходит к нему, чуть дыша, крышку осторожно поднимает. Белые клавиши манят к себе. Пальцы еле касаются, извлекая приятный звук. На удивление инструмент почти не расстроился. Хотя стоял он тут никому не нужный не один десяток лет. Парень всё стоял и думал, может, пока не поздно развернуться и уйти? Как и было запланировано изначально? Но сегодня пианино не хотело отпускать. Тут ещё и табуретка удачно стоит. Складывалось ощущение, что за пианино недавно кто-то сидел, но этого не могло быть. Смахнув с табуретки пыль, парень сел за инструмент. Руки по памяти сами играли композицию "лебединое озеро" Чайковского. Мягкая и спокойная музыка идеально дополняли внешний вид комнаты. Высокие потолки и большие комнаты создавали идеальные условия для появления эха. Музыка звучала везде, она заполнила всё пространство квартиры и вырывалась на улицу сквозь открытые окна. Кое-где ноты звучали совсем не так, как должны были, но это лишь придавало красок музыке. Мужчина мог быть уверен, если сейчас выглянуть в окно, под ним будет толпа людей. Особенно много будет жильцов дома, которые думали, что эта квартира пуста. Торопясь, парень забыл закрыть за собой входную дверь и мелодия просочилась в парадную через небольшую щель. Она привлекла к себе внимание мужчины, что поднимался по лестнице. Он хорошо знал эту квартиру и её хозяина. Мужчина смело шагнул к приоткрытой двери и заглянул. Нет, ему не показалось. Внутри правда кто-то сидел и играл Чайковского. Поправив свои круглые очки, он шагнул внутрь. Полумрак в сочетании с прекрасной игрой дурманил сознание. Человек, только что зашедший в квартиру, был высоким ценителем классической музыки. Весь его внешний вид так и говорил об этом. Кудрявые волосы средней длинны уложены волосок к волоску, черное пальто, такой же шарф, завязанный узлом Аскот и классические туфли. Несмотря на суровую зимнюю погоду молодому человеку было вполне комфортно в своём образе. Чуть постояв в прихожей, он шагнул в сторону комнаты, от куда доносились чудесные звуки оперы. Каждый его шаг был высчитан, чтоб не спугнуть играющего. Подойдя совсем близко, парень положил руку на плечо таинственного человека за пианино. Музыка не стихла ни на секунду. Наоборот, клавиши стали нажиматься куда увереннее. — Кару Акинфеевич, я уже думал ты забыл про это место, — сквозь музыку прозвучал голос мужчины с кудрявыми волосами. Звук пиано стал стихать. Опера подходила к своему заключению. Мужчина за инструментом ничего не отвечал. Он лишь покачивал корпусом из стороны в сторону, стараясь сохранить ритм произведения. Когда же музыка стихла, он наконец обернулся на незваного гостя. — Александр Петрович, как вы могли так думать. Я не могу просто так бросить это место, — Кару поднялся со своего места, мягко улыбаясь Александру. Молодые люди смотрели друг на друга, не отрывая взгляд. Они знали друг друга очень хорошо, даже слишком, но вот виделись они вот так, в живую крайне редко. Такие моменты были для них очень ценными. Тишина продлилась совсем не долго. Романов обошёл Кару и приблизился к пианино. Он провёл пальцы по пыльной крышке, обнажая истинный блеск инструмента. Слой пыли был очень толстым. Было ощущение, что к пианино не при касались лет 5. Может даже дольше. Питер стряхнул грязь с пальцев, поворачиваясь обратно к другу. — А я думал ты уже не играешь, — Санкт-Петербург скрестил руки на груди. — Александр, как вы могли так подумать. Да, я играю намного реже, но полностью музыка из моей жизни не ушла, — Кару шагнул в сторону окна, шире раскрывая шторы, — к тому же я никогда не смогу бросить инструмент, на котором именно Вы научили меня играть. Саша хохотнул. Такой ответ более чем удовлетворил его. Развернувшись обратно к клавишам, парень начал наигрывать мелодию "Вальса цветов" одной рукой. Снег за окном продолжал медленно падать. Заходящее за горизонт солнце осветило небо золотыми и розовыми оттенками. Освещенная таким ярким закатом комната перестала выглядеть мрачно. Кару продолжал смотреть в окно. Его силуэт светился. Всë это выглядело очень нежно, особенно в сочетании игры Саши. Пусть он и не играл вальс полноценно, звучало всë равно превосходно. Саша наиграл последние ноты. Ещё несколько секунд он смотрел на Белоярского. После стольких лет разлуки хотелось смотреть на него вечно, чтоб запомнить каждый сантиметр тела. Медленными шагами Александр стал подходить к товарищу. Поравнявшись с ним, Саша опустил свои руки на плечи Кару. Он медленно опустил свою голову и поднес губы к уху, заправляя за него волосы. Чуть собравшись с мыслями Романов прошептал: — Кару, с возвращением в Санкт-Петербург.