Ты же любишь цветы, верно...?

***

Прошло немало времени с того момента, как Пьюр Ванилла потерял одно из пяти основных ориентиров в пространстве. Около двенадцати лет тому назад произошла трагедия, и все эти годы ему приходилось очень тяжко. Быть в неведении, в полной тьме и, казалось, утомляющем одиночестве. Незавидная участь. Ванилле стоило привыкать. Он угодил в ловушку своего когда-то соперника, Шэдоу Милка. Мало того, так ещё и по неизвестным причинам начал резко терять свое зрение. Удача поиздевалась над ним знатно, когда решила заставить столкнуться с тем, что было гораздо хуже любого наказания. Заставила столкнуться со слепотой. А главное, зачем? За что ему это досталось? Ответа не было. День за днем мир вокруг становился все мутнее, покрываясь неосязаемой пленкой, пока в один миг парень не остался полностью в темноте. Она была повсюду: вокруг, в сознании, в душе. Это было безумно, ужасно, словно пытка или несмешная шутка Фортуны. Мрак окутывал с головы до ног, вызывая страх в груди, и заставлял теряться в окружении, утопать в пучине небытия и собственных переживаний. Безнадежность и тревога, что пронизывали его тонкими ниточками; тело, что отказывалось слушаться, пропуская очередную волну мурашек. Пустота. Где-то внутри бурлил первобытный ужас. Пьюр Ванилла боялся. Это нельзя сравнить с обычным страхом темноты. Это уязвимость. То, чего нельзя объяснить простыми словами. За его незрячестью последовала масса других проблем. Казалось, куда еще хуже? Но вставал другой вопрос: что же делать с его ненаглядным субъектом ненависти? Ваниль же просто заживо съедят, даже не подавятся косточками. Будут упиваться своей властью те, кого он считает злодеями. Он не сможет достойно противостоять им: слишком большой перевес не в его пользу. И оставался один-единственный путь, по которому блондин не желал ступать. Но ему пришлось выбирать: либо жизнь без возможности видеть, либо смерть. Третьего не дано. Жить без какой-либо надежды на помощь, смиренно ждать свою участь и думать о лучшем. Может, у его другой версии все сложилось благополучно. Его "друзья" бросили его еще давно, увидев, что с ним стало. Они забоялись последствий. Ему даже не дали ничего объяснить. Просто кинули на произвол судьбы. Как щенка. Но его удивлению не было предела, когда его спасли, вытащили из этого состояния. Правда, помощь поступила совсем не от ожидаемого человека. Потому что она пришла в лице его врага. Такая неожиданная, но такая необходимая, как кислород, что Ваниль не смог отказаться: он бы попросту не выжил. Пьюр хватался за любой шанс возвращения к прежней жизни, словно за спасательный круг в океане немощности. Третьего не дано, ведь так? В таком случае, юноша выбирает первое. Ванилла принял дар. Нелегко и с треском, но принял. Долгие месяцы привыкания, новые правила, совсем чуждый образ времяпрепровождения. Все другое: другие ощущения, этикет поведения, иное мировоззрение. И невозможность это все увидеть. Но рядом были люди, искренне верящие в него, что создавало неизвестное давление, будто он им должен - слуги, которые роились рядом. И стоит поблагодарить их: заботились о нем действительно хорошо. Даже слишком. Местами задумываешься, а не очередная ли это ловушка? Но если это и была неудачная шутка, то, пожалуй, слишком затянувшаяся. Шэдоу Милк помог ему в самый отчаянный период его существования. В момент, когда Ванилла нуждался в этом больше всего, когда он потерял веру. Проживание рядом с безумцем было занятным делом. Никогда не узнаешь, что же придет ему в бошку сегодня. Настоящее колесо удачи, рандомайзер, где блондин не решал ровным счетом ничего. Он ведь даже не смог бы оказать сопротивление в случае чего. Русская рулетка, в которой выжить было не то что сложно, а почти нереально. И все же... Арлекин - единственный, кто остался рядом после его недуга. Тот, кто рассеивал темноту и порой мелькал в ней. Ваниль всегда представлял его чудный силуэт во всех деталях, в то время, как слышал чарующий голос. Жаль, что он начинает понемногу забывать его черты. Как же хочется хоть на миг взглянуть... вспомнить и освежить память. Хоть секунда. Парень изнывал, сердце вторило резонансы и болезненно сжималось, а дыхание сбивалось под тяжестью собственной ненависти за свою куриную память. Не-ет, он не никогда не сможет забыть того, кто подарил ему возможность зажить счастливо. Не позволит. Образ трикстера никогда не покидал разум блондина, обитая в нем, буквально стал частью самого Пьюра. Он заменял воздух и зрение, которое парень потерял, был его единственной надеждой на нормальную жизнь, о которой тот мечтал. Тогда и пришло осознание. Он зависим. В прямом смысле этого слова. Та часть заботы. То, о чем мечтал Ваниль, когда еще был совсем ребёнком. Это он получил сполна, находясь в этом необычном месте. Светлый лучик в темном царстве. Юноша жил в довольно странном особняке шута, таком просторном и, тем не менее, в таком тесном для Ванили. Всю протяжность времени за ним наблюдали и ухаживали, но иногда он бесился от собственной беспомощности и хлопот, что доставлял окружающим. Ему не хотелось быть обузой для кого-то. Хотелось приносить пользу и благо в эту вселенную. Ванилла был рожден для того, чтобы помогать. А теперь смысл существования покинул его вместе со зрением. Он чувствовал себя жалким, ничтожным и временами глубоко несчастным; лишенным ряда возможностей. Отвратительно горько. Хотелось рыдать. Пьюр был благодарен Милку за то, что тот его не бросил, дал второе дыхание и делал долгие дни менее пугающими и одинокими. Парень был голосом и мерцанием Истины в этой кромешной мгле. Ох, Теневое Молоко. Выражение лица артиста, когда он узрел бесподобную картину падения короля прямиком ему в лапы, было бесценным. Пожалуй, это было несравнимое чувство собственного превосходства; нечто сладкое, как десерт, что ему подают после ужина. Желанная победа и привкус серии достижений. Очередное доказательство его силы, потеха самооценки. Спектакль, лично разыгранный им, в котором они – главные актеры. Голубоглазому хотелось дольше наблюдать за этим шоу, хотелось уловить каждую частичку эмоций Чистейшего, чтобы перед сном представлять это и наслаждаться, мирно засыпая под рокот чужих страданий. Но вид, что предстал перед его взором, откровенно разочаровал. Стоило Шэдоу увидеть страдания белоснежного короля, внутри бесцеремонно что-то заклокотало: то ли укол совести, то ли некая обида. Былой стыд, что давным-давно зарыт в закромах души. Мир заиграл другой мелодией. Изначально Милку не нравилась перспектива проявления жалости к оппоненту, но, тем не менее, это что-то не давало так легко отпустить юношу. Может быть, блондин смог бы научить его состраданию. Может быть. А затем желание протянуть руку, словно щелчок, возвращающий в реальность. На душе скребли кошки от слабого вида Ванили. Можно ли считать за победу сражение и без того покалеченного и вымотанного человека? Он ведь мечтал сломать его. Но теперь, когда заполучил такую великолепную возможность... просто откажется от нее? Это не в стиле Шэдоу Милка. Но, кажется, что-то сломалось в нем самом. Стоило лишь посмотреть в чужие бездонные очи, с тоской оглядывающиеся вокруг в немых попытках хоть что-нибудь разглядеть. Искорка, лишь мимолетная, но такая обжигающая. В его глазах проглядывало желание мирно жить, вернуться в тот беззаботный отрезок прошлого. Молоко уловил это и поклялся, что не оставит просто так. Ему стало плохо от страданий одного из самых добрых созданий этого бренного мира, восьмого чуда света. Кусок льда оттаял, а нутро сжимали незримые тиски; засосало под ложечкой. Настала пора брать все в свои руки. Сколько еще Шэдоу будет избегать самого себя и своих чувств? В тот день, пришлось много думать и принять решение, от которого зависела жизнь его врага. Нет. Ванилла больше не был его противником. И впредь никогда не будет. Пьюр больше никогда не сможет увидеть этот свет. Это печалило Милка. В таком случае, пусть насладиться другими сластями природы. Синеволосый подарит ему билет в спокойное будущее. Туда, где его ничего не будет мучать: ни кошмары, ни отголоски мерзкого бытия. И в голову пришла умопомрачительная идея, взбудораживающая мозг. Он наверняка будет рад. Для исполнения своего плана арлекин каждый день вставал рано утром и сажал маленькие саженцы растений. Это заняло у него много лет и кучу времени, но явно того стоило. Стоило всех тех усилий, что он возвел на постройку и обустройство чудного двора. Предвкушение. Годы шли, и постепенно поле наполнялось цветочными кустами самых разных сортов. Оно расцвело, как и душа. Узкие извилистые дорожки, выложенные гравием, ведут к уединенным уголкам, где можно было укрыться в тени раскидистых деревьев. По обе стороны дорожек цветут клумбы: яркие розы, изящные лилии, душистый жасмин и нежные фиалки, что наполняют воздух тонкими ароматами. Лаванда и розмарин расстилаются мягкими коврами, источая пряные запахи. Вьющиеся растения, будто живые занавесы, оплетали арки и беседки. В саду слышится щебетание птиц. Бабочки летают над цветами, а маленький пруд отражает в себе небо, держа на своей глади листья кувшинок. Вдали виднеется уютная деревянная скамейка, укрытая тенью виноградной лозы. Просто идеальное место, чтобы насладиться тишиной и красотой природы. Этот сад — ручной труд самого Шэдоу Милка. Столько было в него вложено сил, и каждая деталь, каждый цветок был с любовью сделан ради него. Он даже помнил о предпочтениях Пьюра, когда самолично выкапывал ямки для будущих ростков соцветий. Он очень сильно любил розы. И Милк это знал. Для Шэдоу цветочки не были чем-то значимым и волшебным. Супротив, он даже ненавидел их. Но они были таковыми для Чистейшего, поэтому имели значение теперь и для него самого. Момент, когда Милк впервые продемонстрировал ему эту прелесть, был самым кульминационным. Нежнейший аромат, что так полонил разум и утаскивал за собой в рай. Ванилла мог бы сопоставить это со вторым рождением. Парень был просто в восторге, когда почуял весь этот спектр. Внезапно судьба стала благосклонна к нему, раскрасила серые будни и подарила ощущение, будто он снова видит. Не передать словами, как дух охватывали эмоции, а по телу бегали мурашки вместе с волной экстаза и эйфории в артериях. И блондин понимал, что все это для него, что он значим, что его существование не бессмысленное, что о нем искренне думают и любят. Неважно, кто и почему. Тело приятно грело, а в душе расцвело также, как эти бывшие саженцы расцвели сейчас. В животе порхали бабочки. Теперь юноша мог ежедневно прогуливаться по этому раю на земле и получать удовольствие, открывая новые уголки этого прекрасного места. Особенно он облюбил местные кусты синих роз. Они чем-то напоминали Теневое Молоко. В памяти всплывали их вечерние прогулки, когда Шэдоу знакомил его с разными цветами, примерно описывая их внешний вид. Заботливо и несвойственно повелителю тьмы. Но таким его видел только Пьюр. Подумать только, все эти двенадцать чертовых лет Милк потратил ради его счастья? Ваниль был прав, когда утверждал, что Шэдоу - это ходячее безумие и абсолютная хаотичность. И ему это нравилось. — Неужели они такие привлекательные? — воскликнул голос из темноты, привлекая внимание. — Тебе не нравятся голубые розы? — размеренно сказал блондин, осторожно ощупывая шипастое растение. — Больше по душе красные, — лениво отвесил трикстер, глядя на юношу. — Как кровь. — Розы – это настоящее искусство; шедевр. — цедил парень, вдыхая всеми легкими пыльцу. — Как и ты. — тихо прошептал синеволосый, что собеседник его не услышал. — Спасибо тебе за все. Шут замер, не зная, что сказать. Время мучительно замедлилось, а ноги онемели. В голове крутились шестеренки в поисках подходящего ответа. А нужен ли он вообще? Он и без того дал отчетливо понять свои мотивы. Точнее, так ему казалось. Радостный лик человека напротив был важнее всего на свете. Важнее даже личных амбиций, гордости и упрямства. Когда трикстер слышал его звонкий смех, накатывало понимание, что это всё не просто так. Мысли колыхались, трепещали и сбивались, появлялось некое волнение. Будто девчонка. Все время прибывания блондина в замке голубые глаза наблюдали за объектом интереса, желали увидеть его насквозь и непосредственно сблизиться. Пьюр стал частичкой шута. Кем-то до боли привычным, но таким нужным для поддержания хрупкого равновесия чаши весов, душевного баланса. Иначе его внутренний хаос выйдет за пределы разума, круша все и всех вокруг. Нечто такое родное, но в то же время далекое. Недосягаемое. Плевать на всю эту зелень. Самое главное в этом саду для Милка стоит сейчас перед ним и плавно движется, нюхая розу. Шэдоу видел в этой личности все качества, к которым сам стремился в молодости. Его стремление к добродетельности, творчеству, созиданию. Вот кем стал Пьюр Ванилла для шута. Ради такого не жалко потратить свое драгоценное время и силы. Чего уж греха таить. Теневое Молоко сходит с ума по нему.

« Я помню чудное мгновенье: Передо мной явился ты, Как мимолетное виденье, Как гений чистой красоты... »

Любовь слепа. Его возлюбленный тоже.

***