Связаны в Калифорнии

В глазах бушует стихия, в кулаках – оружие небес, способное из Дина сделать кашу за пару касаний. Лицо у Кастиэля представляет собой смесь горячих намерений и холодной злости. Винчестеру кажется, что он не переживёт ещё одного удара. Асфальт под животом холодный и влажный, но ему удаётся поднять голову, найти горящий взгляд голубых глаз. Как будто ещё немного и из них пойдёт настоящий огонь, испепелит его на месте. А потом Дин улыбается, растягивая искалеченные губы в нахальной ухмылке и просит: – Ну давай, добей. – Хрипит он, отплёвываясь собственной кровью. Умереть так, в ногах этого ангела даже не кажется унизительным. Возможно, раз появился запасной вариант в лице Адама, ему даже позволят откинуть коньки прямо сейчас и больше не возвращать к дурацким охотничьим обязанностям. Грубая ладонь тянется вниз, Дин вздыхает последний раз и засыпает ещё до того, как Кастиэль касается его кожи. *** Проходит несколько дней. Едва ли не столкнувшись с Михаилом, Дин старается не углубляться в тревожность, хотя сейчас особенно кажется, будто опасность сидит на хвосте и готова схватить тебя страшными руками. Сэм не помогает, Кастиэль – обижен. Они ещё не покинули Калифорнию, не хватило сил уехать слишком далеко. И Дин даже рад этому, не родная ему Калифорния приветливо лижет тёплым ветром шею и лицо. Сэм сваливает, оставляя сумку возле одной из кроватей. Дин не винит – сейчас ему меньше всего хочется находиться в комнате с молчаливым братом. Винчестер знает, что должен извиниться перед ним, но больше всего сейчас гложет другое. Недовольный взгляд небесных глаз, сжатые в тонкую линию шершавые губы. Как хотелось тогда поцеловать ангела, прижаться к его плечу своим, более твёрдым. Дин думает об этом каждую свободную секунду и всё больше убеждается в прошлых выводах, в казалось, лживых словах. Может быть, было бы действительно лучше, если Кастиэль позволил бы себе немного больше силы, стёр Дина в порошок. Может, никто не стал его воскрешать, а Сэм не провожал упрекающими взглядами. Где-то между ними и умерла вера в самого себя, затерялась в сомнениях и оправданиях. Мир летит по накатанной, а всё о чём он думает – как посмотрит в глубокие глаза, попросит прощения за предательство искренне и честно. Мысли материальны: мигает лампа, где-то далеко шумит Калифорнийский залив, подрагивают в нервном вздохе стены. Дом оживает, шатается, это должно пугать, но Дин закрывает глаза и неспешно поднимается с кровати. Он не видит ангела, зато чувствует кожей прожигающие холодные взгляды. Сил повернуться не хватает, время застывает, превращаясь в жвачку, за спиной хлопают крылья, а в следующее мгновенье Дин снова лежит на кровати, с нависающим над ним Кастиэлем. Падение осторожное, даже мягкое. Дин знает, что не заслужил. – Заткнись. – Рычит в его лицо ангел, и Винчестер усмехается, болезненно растягивая заживающие губы в усмешке. – Я молчал. – Отвечает он сипло, воздуха в лёгких не хватает – Кастиэль прижимается грудью к его собственной, давит. – Твои мысли высечены у тебя на лбу, Дин. – Отвечает чуть спокойнее ангел, немного отстраняясь. – Не смей так думать. – Запрещаешь? – Игриво уточняет Винчестер. Улыбаться бездне – дело привычки. – Приказываю. – Шепчет Кастиэль, накрывая его губы. Мелькнул горячий взгляд, обжёг нетерпеливым касанием язык. Дин отвечает моментально, впивается в ответ, руки находят воротник пальто, тянут наверх. Кастиэль поддаётся, отзывается на страстные ласки, кусает в ответ, хрипит, когда Дин отстраняется. Можно было бы попросить его просто снять одежду одним касанием, только раздевать ангела интереснее, чем открывать самый ожидаемый подарок на новый год. И Дин стаскивает пальто, болтающийся галстук наматывает на кулак. А ангел сипло стонет в его рот, покрывая кожу мурашками до самых кончиков пальцев... Тёплые руки находят рубашку, оттягивают в сторону, поднимают выше футболку. Горячие прикосновения пальцев мажут по торсу и груди, Дин не успевает опомниться, как его соски больно зажимают, выкручивают. Винчестер дёргается на кровати, стонет уже откровенно и громко, нетерпеливо толкается бёдрами. Там, ещё ниже всё горит адским огнём, а ответные движения ангела говорят о взаимности. Рубашка летит на пол, футболка трещит по швам, открывая больше доступа к желанной коже. Дин не успевает возмутиться: Кастиэль присасывается к его груди губами, ведёт до самого лобка. Непослушными руками оттягивает линию джинс, непонятно как вырвав ремень до этого, стаскивает нижнее бельё. Рот касается одной головки, но Дин уже выгибается дугой, хрипя и зажмуриваясь. Ощущение, будто его накачали соответствующими веществами, сложно поверить, что это – результат связи двух самых безумных существ на этом свете. Прикосновение губ лишь подразнило раздраженный член. Кастиэль отстраняется, Дин недовольно мычит. Горячие руки переворачивают на живот, Дин снова издаёт протестующие звуки. Замолчать его заставляет цепкое хватание за волосы – голову оттягивают назад, горячо шепчат на ухо: – Ты мне и так задолжал, Дин, будешь сопротивляться и я свяжу тебя грёбанными цепями. – Произносит Кастиэль и Винчестер теряет дар речи. Дин не был бы Дином, не испытывая судьбу каждое своё мгновение жизни. Он протестующе дёргается, хватка от неожиданности слабеет, а в следующую секунду из твёрдой превращается в железную. – Последний раз предупреждаю, Дин. – Ледяным тоном произносит ангел, вжимая его тело в тонкий матрас. Раздраженные руки стягивают джинсы за шлевки. Следом исчезают трусы, но почему-то голым Дин себя не чувствует. Остатки футболки выкидываются на пол, колени раздвигают ногой, спину вынуждают прогнуть. Любопытные ладони скользят по возбуждённой плоти, зажимают нежную кожу между бёдер, держат в немом ожидании. – Что, забыл как это делается? – Фыркает Дин, утомлённый затянувшейся прелюдией. Вместо ответа ему вновь задирают голову, настойчиво суют кусок ткани в рот. Винчестер сначала упирается, но пальцы неумолимо начинают давить сильнее, такими темпами он может лишиться передних зубов. Во избежание этого, вторая рука обхватывает челюсть, стискивая её и уже податливо открывая. – Ещё хоть слово, Дин... – От угрожающего голоса за спиной у Винчестера ползут мурашки по спине. – И мне действительно придётся лишить тебя возможности говорить. Дин приглушённо фыркает, делая вид, будто ему нет до этого дела. Злить ангела ещё сильнее совершенно не хочется, но Дин словно не может остановиться, так и выкидывая какую-нибудь пакость, лишь бы подгадить. Кастиэль за спиной молча самостоятельно избавляется от одежды, шуршит какой-то упаковкой. Когда Дину начинает надоедать тишина, он оборачивается, причём очень вовремя: его дёргают за руку и толкают на небольшой диванчик. Винчестер хочет закатить глаза на выбор ангела, но не успевает и моргнуть, как его снова разворачивают на живот, вынуждая лечь прямо на подлокотник. Мягкая обивка смягчает неприятные ощущения, только не может приглушить унизительность такой позы. Ладно на коленях, на животе, но именно это положение вынуждает задрать задницу выше головы. Винчестер протестующе брыкается, в ответ получая звонкий шлепок по пятой точке. Недовольные руки ловят и связывают за спиной, сильно и больно стягивая чьим-то ремнём. Дин давится от возмущения, ёрзает, но в цепких ладонях ангела это выглядит только жалко. – Ты сам напросился. – Шепчет Кастиэль с сраной улыбкой в голосе. По звуку он опускается на колени. Дин вертит головой, пытался повернуть корпус, будучи слишком заинтересованным в том, что делает его любовник. А если Кастиэль исчезнет и брат его найдёт без трусов, с какой-то хренью во рту? Дин упрямо мычит от одной мысли об этом. А потом что-то влажное касается его ануса и все мысли разом испаряются из головы. Мягкий язык настойчиво вылизывает всё, что находится у Дина по середине ягодиц. Он упорно толкается внутрь, иногда опускается до яичек, несколько мягких и блаженных мгновений посасывая нежную кожу на них. Потом губы снова возвращаются выше, касаются мягкими движениями. Дин плывет от удовольствия, хныкая в промокшую ткань во рту. Его ноги непроизвольно трясутся, подгибаясь и слабея, и в такие моменты он чувствует себя особенно уязвимым, ведь перестаёт касаться пола – единственной опоры. Влажные ласки длятся недолго. Губы заменяют крепкие пальцы, вгоняют болезненно глубоко. Дин глушит крик, ощущая внутри каждую оглушающе горячую фалангу. Кастиэль заметил его реакцию, виновато погладил по пояснице, извиняясь такой нежностью. Движения стали спокойнее, более ловкими и плавными, каждое из которых доставляло Дину слишком много удовольствия. Он начал ёрзать от нетерпения, стараться обернуться через плечо. Кастиэль явно неотрывно следил за ним, может, если ангел увидит, как он мучается в ожидании, они смогут начать немного быстрее... Дин пропускает момент, когда пальцев становится трое и каждый из них норовит отправить его в рай. Мягкими, неспешными прикосновениями они достаточно подготавливают Винчестера к чему-то большему. Пальцы вынимаются, оставляя внутри оглушающую пустоту и Дин снова тихо хныкает в тряпку. Ловкое, плавное движение и Винчестера натягивают на член. Очень просто и почти не больно, только он всё равно зажмуривается и сжимается, стараясь избежать близости. Кастиэль мягко гладит его по пояснице, просит расслабиться. Каждое его касание и слово мутнит Дину разум ещё сильнее. Ангел двигается и Винчестер наконец вытягивается, шевеля затёкшими руками за спиной. Ремень моментально снимают. Твёрдая кожа заменяется сильными ладонями и теперь толчки производятся от того, что Дина тянут на себя за запястья. От одной визуализации этого последний смущённо краснеет, опуская лицо в ткань дивана, закрывая глаза в стыде. И без того уязвимое положение становится только сильнее, когда Кастиэль начинает держать его одной рукой, а второй – сжимать Дина под тазовой костью. От твёрдой хватки там сносит голову. Винчестер никогда не признается, в этом, но правда такова: ему безумно нравится чувствовать себя в чей-то власти. Когда уже не можешь ёршиться и сопротивляться, когда тебя едва ли не ставят на твоё заслуженное место...Он кончает первый раз от мысли, что Кастиэль контролирует всё его тело. Толчки становятся медленнее, постепенно выжимая из него остатки оргазма, оставшегося на уродливой обивке дивана. Дин всё это время воет, причём далеко не тихо – тряпка не даёт ему произносить слова, но остальным звукам никак не препятствует. Несколько секунд медленные толчки продолжаются, а потом становится неожиданно пусто и неприятно. Дин не успевает даже сморгнуть слёзы, так некстати затопившие глаза, как его переворачивают на спину, отпуская руки. Приходится подвинуть Винчестера куда-то к середине дивана и нависнуть сверху. Расслабленный взгляд ангела впивается в лицо, ноги раздвигают даже не глядя, а потом снова мягкое скольжение и чужой член занимает все мысли и зад, насколько может. Дин старается повернуть голову так, чтобы избежать зрительного контакта, и всё напрасно: челюсть мягко сдавливают, поворачивают к себе. Ангел внимательно разглядывает его лицо, не переставая умело двигаться внутри и Винчестер, совсем не контролируя себя, почти закатывает глаза, затуманенным взглядом упираясь в потолок. – Какой же ты... – Шепчет Кастиэль, а потом вынимает тряпку из его рта. Дин в первую же секунду, облегчённо выдыхает. А уже через мгновение его покрасневшие губы накрывают такими же и движения становятся быстрее, прикосновения ртов – резче. Винчестер громко и насыщенно стонет в приоткрытые губы друга, изливаясь себе на живот. Капли украшают его грудь и несколько синяков, оставшихся от Кастиэля. Дин обмякает на кровати, загнанно дыша и не чувствуя ни одну из своих конечностей. Пока он кончал, сжатый между его ногами Кастиэль, успел выйти и сейчас быстро двигал кулаком по стоящему члену. Дин не мог отвести взгляд и был не в силах возбудиться во второй раз. Красная головка скользила в твёрдых пальцах, она приблизилась, нависла прям над лицом, и Винчестер догадался в последний момент, успевая прикрыть глаза. Бледные капли стекали по покрасневшим щекам, некоторые из них попали на грудь и смешались с спермой Дина. Винчестер надеется, что из рая на него сейчас никто не смотрит из знакомых. Пережив множество партнёров, побывав в разных положениях, Дин неожиданно понимает – ещё никому и никогда он не позволял такой открытости... Лицо вытирают какой-то тряпкой, пальцы касаются созвездий гематом на животе. Винчестер хрипло, недовольно стонет, уже не из вредности. Боль длится пару мгновений, потом Дин находит в себе силы опустить взгляд вниз, на ровную, бледноватую кожу и небольшие капли, собравшиеся чуть выше пупка. – Это было необязательно. – Сипло шепчет Дин, совсем не собираясь благодарить ангела за лечение. – Мне не стоило. – В ответ произносит Кастиэль и у засранца совершенно ровный, чёткий тон. Винчестер даже обиженно морщится. – Мне не стоило избивать тебя, Дин, прости. Винчестер отмахивается от извинений, пытаясь подняться с дивана. Ему настойчиво давят на левое плечо, вынуждая остаться на месте. Сосредоточенный, внимательный взгляд, поджатые губы...Дин выдыхает, молясь Господу, чтобы этот сумасшедший напротив него не начал снова говорить. – Не отрекайся от меня, Дин. Я в тебя верю. – Шепчет Кастиэль. Будучи слишком расслабленным после двух недавних оргазмов, Дин позорно быстро ощущает слёзы, скапливающиеся в уголках глаз. Кастиэль ловит капельки пальцами, мягко втирая влагу в кожу. – Я больше не буду так делать. Я не скажу Михаилу "да". – Шепчет Дин, утыкаясь лицом в заботливо предоставленное ангелом плечо. Он не шепчет извинения, они витают в воздухе, отражаются на разбитом лице. Кастиэль нежно целует его в те места на щеках, куда только недавно бил кулаками, вытирает слёзы, помогает стереть следы их спермы с лица, поправить диван. Дин обнимает его на прощание, прижимаясь всем телом. Они не договариваются о следующей встречи, Винчестер прекрасно знает, что ангел не оставит его одного, не в такой ситуации. Кастиэль мягко целует его в лоб, обнимая тёплыми ладонями, а в следующую секунду со стола летят бумаги, трясётся лампа. И Дин остаётся один, обретая веру.