Солнечные зайчики

      Джисон такой мягкий. Даже мягче белого пухового одеяла, в которое они сейчас завёрнуты. Его губы вытянулись уточкой, а щёки смешно надулись. Прелестный.       Минхо проснулся уже минут пятнадцать назад, но сил, чтобы встать и тем самым оторвать взгляд от своего мужчины, просто не было. За окном холодный февральский ветер стучал по стеклу голыми ветками дерева у дома. В спальне сладко пахло цветами, которые Ли принёс домой на 14 февраля. Джисон ещё полдня подбегал к вазе, чтобы зарыться носом в белоснежные лепестки роз.       А от самого Джисона сейчас так вкусно пахнет сном и гелем Минхо. Зачем он опять взял его гель, если рядом стоит свой собственный? Дурик.       Минхо подобрался ещё ближе к спящему телу и провёл пальцем по животу и рёбрам. Ресницы немного дёрнулись, и он улыбнулся. Он коснулся мягких, сухих губ в коротком поцелуе, а затем ещё и ещё раз. Завёрнутый в одеяло, Хан замычал, разлепил глазки, обиженно надул щёки и попытался снова нырнуть под одеяло.       — Сон-и, вставай. — Поцелуй куда-то в макушку. — Милый, ты же просил разбудить тебя в девять, чтобы ты смог поехать к Чану в студию. Уже девять, кот, просыпайся.       — М-м-м-м! Раз я кот, то могу спать весь день, а ты будешь меня кормить и любить, даже если я буду просто лежать, — бубнил Джисон откуда-то из-под груды одеял.       Минхо улыбнулся и забрался к нему, прижимая к себе объятиями — крепкими и надёжными, словно это самое безопасное место на земле.       — Я и так кормлю и люблю тебя.       Джисон не только мягкий, но ещё и тёплый. Волосы распушились после сна, и теперь он действительно походил на пушистого кота.       Солнце играло с прядками волос и мягко водило лучиками по медовой коже, когда Джисон откинул одеяло, чтобы вдохнуть воздух. Он повернул голову в сторону Минхо и, наконец, улыбнулся своей милейшей улыбкой. Боже, разве можно быть таким сладким?       — Доброе утро, Хо, — выдохнул он.       — Доброе утро, кот.       За улыбкой последовал хриплый, сонный смех. Они наклонились друг к другу в долгом, спокойном поцелуе.       Резко кровать промялась под чьим-то весом, и мягкие лапки важной походкой устремились к подушкам. Воздух сотрясло протяжное и тоже хриплое после сна «Мя-я-я-у».       — Суни, хочешь кушать? — сказал Минхо, подзывая к себе кота и почесывая пушистое ухо.       Кот довольно подошёл к хозяину и улёгся между ними на подушку, смешно морщась от солнечного света.       — Я так рад, что мы привезли их к нам из дома твоих родителей. Мне кажется, что они так скучали по тебе раньше, — зевнул Джисон, вытягивая ноги и убирая одеяло в сторону.       — Я тоже рад. Все, кого я люблю, находятся в одном месте со мной. Я счастлив, Хан-и, — прошептал Минхо и потянулся, заправляя выбившуюся прядку за ухо улыбающегося Джисона.       Наконец выбравшись из кровати, Ли прошёл в кухню, призывая Джисона поскорее последовать за ним. Он включил кофемашину и потянулся в холодильник за греческим йогуртом, мюсли и ягодами. Переложив ложкой йогурт в две миски, он обильно посыпал всё хлопьями.       Неожиданно кто-то обхватил его тело поперёк груди и лицом уткнулся в сильную спину, что-то мурлыкая о любви. Казалось, что весь их дом теперь состоит из любви — такой нежной и сладкой, будто они женаты уже который год и совместная жизнь стала чем-то настолько простым и приятным, что не хочется никуда выходить из этого гнёздышка.       От Хана теперь сильнее пахло чужим гелем для душа и мятной зубной пастой. С волос на футболку редко капала вода.       Кофемашина просигналила о конце своей работы, и, отлипнув наконец от спины Ли, Джисон понёс чашки на новенький стол из дерева, который они купили пару недель назад. Купили в большой семейный поход по магазинам, как и новую посуду молочного цвета с милыми ромашками и кроликами. Выбирал, разумеется, Минхо.       — Давай посмотрим сегодня что-то вечером, — с набитым ртом предложил Хан. — О-о-о, и закажем чизкейк! Давай, Хо!       — Я не против. Что ты хочешь посмотреть?       — Сумерки, — с хитрой улыбкой выпалил он.       — Фу-у-у, не буду я с тобой на этих вампиров смотреть!       Джисон обиженно нахмурил брови и поджал губы перед началом уговоров.       — Ну давай глянем! Ты ведь ни разу не смотрел. Я сам-то только в детстве видел! Давай посмотрим, ну, Минхо-о-о!       Он сделал умоляющие глазки и быстро заморгал. Ну прям кот из Шрека. Разве можно такому отказать?       Минхо побеждённо выдохнул и цокнул.       — Тц, ладно, посмотрим на твоих клыкастых.       — Да! Ха-ха-ха, тебе понравится, не делай лицо мученика. А если не понравится фильм, то чизкейк не может не зайти.       — Это только ради чизкейка, так и знай.       Кухня в этом доме дышала теплом и любовью. Небольшая, но уютная, она словно обнимала каждого, кто заходил сюда поутру. Воздух был наполнен ароматом свежесваренного кофе, лёгкой сладостью ванили и корицы, оставшихся после вчерашней выпечки. Новый деревянный стол с искусственными лёгкими потертостями говорил о долгих разговорах и неспешных, как сейчас, завтраках, а на подоконнике, среди горшков с зеленью, стояли две чашки — одна с медовым чаем, другая с чёрным кофе.       Утреннее солнце мягко пробивалось сквозь тонкие льняные занавески, рассыпая по полу тёплые золотистые пятна. Его лучи медленно скользили по стенам, касались полированных деревянных поверхностей, заставляя их мерцать тёплым светом. Оно заглядывало в чашки, делая кофе ещё глубже и насыщеннее, а чай — будто бы прозрачным янтарём. Лёгкое движение воздуха колыхало занавески, и солнечные зайчики прыгали по комнате, касаясь кожи и оставляя ощущение утренней нежности.       В этом месте нельзя не начать любить.       Джисон аккуратно коснулся своим мизинцем пальца Ли. В этой кухне, наполненной светом и запахом счастья, им не нужны были слова, чтобы описать всё то, что они испытывали сейчас, — их любовь жила в каждом движении, в каждом солнечном зайчике, что согревал эту маленькую, но такую родную вселенную.