Хочу застать тот момент, когда ты изменишь своё мнение

Ночь накрывает тёмной пеленой город, в домах постепенно перестаёт гореть свет, улицы засыпают. Дилюк любил наблюдать за этим спокойствием, ощущая себя на шаг ближе к победе над отпрысками Бездны.  За спиной разрушенное пристанище хиличурлов с лежащими тельцами рядом. Только подходя к этим монстрам, в голове появляется множество вопросов: «Правильно ли я поступаю? Разве они не заслуживают жизни? Если нет, то чем я лучше?». Об этом часто рассказывает юная скаут из Ордо Фавониус после очередной вылазки за стаканчиком яблочного сока, когда выдаются деньки работы за стойкой. Но когда эти чудовища начинают первыми атаковать, все бессмысленные домыслы о мирных переговорах забываются. Иногда он вспоминает маленькую девчонку, что всё хочет обучиться их языку, яростно защищая чернолапых. И ему искренне её жаль. Когда то, чем ты горишь, чего ты хочешь добиться, никогда не произойдет. А ведь они даже очень похожи. Поэтому одновременно с этим мужчина её понимал.  Сзади послышался треск веток, что сразу привлекло внимание. – Вроде у магов бездны не было никаких козырей или они неожиданно поумнели, если смогли обойти меня на шаг? Бред, – подумал Дилюк, кинув в ту сторону небольшой кинжал.  Тень резко отодвинулась в сторону, хорошая реакция, невозможная для хиличурла. Значит, это человек, но что ему делать в столь поздний час, когда монстры появляются на каждом шагу. Неужели в Мондштадте появился ещё один защитник, а может новый шторм, способный сломить вековую державу?  – Очень некрасиво кидаться ножами в кого попало, Капитан Справедливость, но мило с твоей стороны, я будто попал на родину, – донеслось из тени.  – Тарталья, – коротко отчеканил Рагнвиндр, скрестив руки на груди.  – Он самый. Опять спасаешь Мондштадт, который тебе ни разу спасибо не сказал? – покидая тёмное укрытие, вышел на свет.  Луна тут же окрасила бледное лицо и рыжие пряди отражением солнечного света, освещая его, будто актёра под прожектором на большой сцене. Обличённый в белую мантию с чёрным мехом, что скрывала его привычно-серый костюм, но излюбленный красный шарф оставался снаружи. Для Мондштадта такой наряд не особо подходит, но в ночное время очень даже - юноша вышел недавно и явно преследовал красноволосую цель.  – Я сражаюсь не за спасибо и не за всеобщее уважение, а для спокойствия. Чтобы люди не засыпали в страхе, у детей было будущее, ты же всё прекрасно знаешь, – откровенно говорил винодел, словно забыв о том, кем является его собеседник.  – Знаю, хочу застать тот момент, когда ты изменишь своё мнение, – усмехнувшись, Тарталья натянул уголки губ в легкую улыбку.  – И следуешь за мной каждую ночь, только чтобы узнать это?  – Подловил.  Уже не в первый раз они сталкиваются после очередной зачистки территории. Иногда это заканчивается сражениями, Дилюк ужасно ненавидит ему проигрывать, пока Тарталья только рад битве с тем, чьи силы равны собственным. Сколько раз за эти ночи слетало с губ «чёртов фатуи» не пересчитать, но эти встречи всё также продолжались.  А иногда.. впрочем, как и сегодня, парни отбрасывают собственные предрассудки, мысли и оружие, отдаваясь моменту. Губы молодого предвестника сминают чужие, прижимая к себе за талию так, будто тело мондштадца - важнейший артефакт, который нужно украсть и спрятать ото всех. В такие моменты он - само олицетворение жадности и голода, который, казалось, мог утолить только этот чертовски привлекательный борец за справедливость.  Ловким движением скинув капюшон на его мантии, поцелуи стали спускаться ниже, к нежной шее, такой манящей и такой желанной. Губы и язык с упоением впитывали каждый сантиметр бледной кожи, пробуя вновь и вновь на вкус.  – Мастер Дилюк, Вы сегодня тише обычного. Играем в молчанку? – отвлекаясь лишь для этой фразы, возвращался к исследованию лакомого кусочка.  – Поощрять поведение фатуи? Не в моих интересах.  – До момента, пока я не войду.  В этой битве всегда выигрывал Тарталья, изучив горячее тело винодела вдоль и поперек. Только ему дозволено касаться его нежных местечек, доводить до дрожи в коленях, а потому только ему известны слабые места Рагнвиндра.  Терпение кончалось у обоих, да и излишне долгие прелюдия могли довезти до того, что у кого-то сорвет крышу. Белая накидка падает на землю, сверху аккуратно укладываются ночные любовники, прижимая элемент одежды к траве, которая клеймом останется на ткани, как и сегодняшняя ночь в памяти обоих. Зубы сжимают плоть, втягивая так, что после оставались красноватые пятнышки, со временем превращающиеся в бордовые отметины.  Тем временем ловкие пальцы лишали бывшего рыцаря одежды, скрывающей не только личность Полуночного героя, но и его красивую фигуру, усыпанную шрамами за долгие годы сражений.  На траву рядом падают штаны, рубашки, оголяя парней. Это было любимым занятием молодого фатуи - раздевать своих партнёров так быстро, будто годами оттачивал это мастерство.  По правде говоря, в последнее время партнер у него был один – тот, кто сейчас так тяжело дышал, подстраиваясь под каждое касание, лишь бы наконец-то дойти до физического наслаждения, впиваясь ногтями в веснушчатую спину. Признавался ли Аякс сам себе, что просто не хочет других? Нет.  Юный фатуи ласкает языком чужую грудь, обводя каждую выпирающую часть, пока на пальцах формировался гидро концентрат, подобно тому, что делается из слаймов.  – Попроси… – томно говорит на ухо Тарталья, подмечая, как от этого шёпота еще больше оттягивается ткань нижнего белья.  – Пожалуйста… – с тяжелым придыханием отвечает он, прикрыв глаза тыльной стороной ладони, от чего у верхнего перехватило дыхание.  – Смотри только на меня, – приказал Тарталья, не желая и дальше дразнить обладателя шикарных красных волос, что, подобно излюбленной крови, растеклись по его накидке, концами оставаясь на траве.  Парень зубами обхватывает край нижнего белья, стягивая вниз, немного приподнимая таз Дилюка.  Пальцы тут же вошли внутрь, ощущая давление стенок, а также легкую дрожь: то ли от возбуждения, то ли от холода, но оба знали, что это точно не страх.  Тарталья знал, как заставить этого невозмутимого парня скулить под собой от одной лишь растяжки. Пальцы двигались на манере ножниц, давя на нежную и чувствительную простату, иногда создавая грубые толчки, лишь бы заставить любимого аристократа вздрогнуть, а с его губ услышать то ли резкий выдох, то ли тихое ругательство, от чего приятно отдавалось ниже. Второй же рукой водил по члену, расслабляя и принося удовольствие нижнему.  С каждой такой встречей Тарталья хотел сломать Дилюка, завлечь за собой, лишить Мондштадта своего щита и меча, но всё больше привязывался сам, высчитывая минуты до ночи, а после пулей летел до мест, который часто патрулировал этот Полуночный герой. Благо путешественник рассказал о телепортах, что позволяют их любой точки Тейвата оказаться в городе ветров и свободы и вновь коснуться немного искусанных губ.  Наконец, он спускает и с себя трусы, еще раз смазав вход, а также свой член, и размеренно и плавно входит, чувствуя, как сжимается Дилюк.  Первые толчки были такими же спокойными, как и первые, но только потому что не хотел сделать больно. Постепенно он набирал скорости, входя так глубоко, как позволяли толчки, пока руками с силой сжимал бёдра, после чего точно останутся синяки на бледной коже.  – Т..тарталья.. – сорвалось с губ Дилюка, на что он отрицательно помотал головой, словно отрицая услышанное.  – Аякс, – на выдохе говорит рыжий, желая слышать с любимых губ свое настоящее имя.  Дилюк даже не думал, что когда-то услышит это, хоть и предполагал, что у его предвестника будет кодовое имя для публики, но неужели он стал тем, кто будет верно хранить настоящее имя, неужели он стал кем-то близким для этого парня.  "Его предвестник". Это звучало так хорошо и так правильно в голове Рагнвиндра, от чего на сердце становилось приятно теплее, смешиваясь с мыслями о любимом рыжеволосом авантюристе. Да, Дилюк привязывался к нему как котенок, хоть и отрицал даже самому себе.  Наконец приятный узел спускается с живота, выплёскиваясь наружу, пока слышится финальный стон. Губы вновь слились в поцелуе, иногда отстраняясь, чтобы вздохнуть и прийти в себя.  Алые глаза встречаются с лазурными, на губах у обоих лишь одна фраза. – Нужно одеваться, – разрушил тишину Рагнвиндр, на что Аякс стушевался, но тут же схватил его за руку, утягивая на себя.  – Я не хочу уходить без тебя, но и остаться не могу.. Дилюк… я люблю тебя… Вновь немое молчание, взгляд мондштадтца бегает по лицу фатуи, пытаясь выискать хоть каплю издевки, но на деле видит лишь искренность и.. чистую любовь.  Чем же закончился тот диалог и что случилось дальше? Что ж, пусть вам на это ответит наш Десятый предвестник – Дилюк Рагнвиндр.