Стрельба По Мишеням

Выстрел, свист ветра и грохот глиняного сосуда. Глаз Стенли дрогнул. Мимо на 4,3 сантиметра от центра. Винтовка была слишком тяжела. То ли он стал слишком стар, то ли она была непривычно примитивная, даже если являлась практически идеальной репликой. И хоть он уже давно привык к ней, хоть держал еë в руках ни один раз, и она казалась ему легкой, но поверить в то, что дело в усталости он никак не мог и не хотел. Зима сосала член, - девиз семьи Снайдеров. Что его отец, который научил его самым гениальнейшим матам во время уборки снега, что его мать, постоянно жалующаяся на обделение слабого пола сапогами, которые справляются с гололедицей, - оба буквально встретили друг друга (на этом и на обсуждении политики). В Стенли же смешалась не любовь к новогодней поре от обоих, и по закону вселенной обе жидкости чистой ненависти смешались в один сосуд с двумя, нет, с восемью кубометрами адовой бомбежки. Стенли ненавидел болеть, ненавидел низкую температуру, попадающие в глаза снежинки, труднопроходимые сугробы, гололед, Новый Год (подарки, точно, по ещё одному закону физики, всегда были не те, которые желал Стенли), Рождество и так далее. Сейчас, в Новой Эре, как элегантно называет еë Ксено, вопрос зимы был даже не был о том, как им украсить елку и что кому подарить на Новый Год. Он был о том, переживут ли они вообще их первые за 3 с чем-то тысячи лет холода. И морозы за три года стали лютыми. Говорят, из-за деятельности человека зимы в их эру технологического процесса не такие холодные, как это могло быть изначально. Что ж, теперь Стенли знал, что вопрос глобального потепления все-таки был проблемой глобальной, ибо морозы без человека успели стать такими же суровыми, какими были, скажем, в эру Ледникового Периода. К осени все не просто покрылось инеем, - в октябре выпал снег! В Калифорнии, как и во многих регионах Америки его либо не падало вообще, либо он падал, но в том количестве, которое способен удержать маленький человеческий кулачок. Помнится, в раннем детстве они жили ближе к Канадским границам, в принципе, поэтому родители переехали в более жаркие Штаты. Сейчас эти "жаркие Штаты" покрывали слои снега, который не останавливался. Вообще, погода сейчас имела два состояния, - то снегопад, то буран. Только получив подарочек в виде плотного снега в декабре, Ксено с ужасом осознал свою ошибку: за это время Земля успела выздороветь от своего бактериального заболевания под названием "Люди", и даже выработать иммунитет в виде слоя холодных морозов и жаркой и влажной жары. Не расчитал он и запасы на зиму. Казалось, у них было время хотя бы до ноября, чтобы вырастить овощи, но с новыми переменными пришла и сильная необходимость в теплице. И кому же выпало морозить жопу на холодной улице в поисках материалов? Правильно. Стенли "Я ебал эту зиму" Снайдеру. Учитывая его службу в воздушном дисанте и специальности снайпера, Стенли был тем, кто забирался повыше (где было куда холоднее) и составлял карты прямо там. И это было ужасно. В Калифорнии бяшек будто пожрали. Были только крокодилы, потомки Бемби и медведи. С медведями тягаться пока никто не отчаялся, но Стенли уже начал засматриваться на их берлогу. Разворошить бы еë и содрать эту прекрасную зимнюю шкурку себе на лысую обезьянью тушку. Ксено сразу ему запретил иметь дело с медведями, ведь зимой ты должен видеть только спящих, а если видишь не спящих, то вскоре и увидишь мир иной. Шатуны по горячим речам ученого шутить не любили: они были свирепыми и голодными. Шансы справиться с обычным медведем и то были мизерные. С шатуном у тебя было больше шансов познакомиться с его пищеварительным трактом. В том, что ему подарил Ксено было не тепло. Так. Нормально. Но нормальность, хоть и бережно сделанная заботливыми женушкиными руками, быстро проигрывала температурам. Термометр, подаренный ему, показывал -34,6° по Фаренгейту, - это было куда ниже нормы Калифорнии. В многослойных перчатках руки и так теряли чувство, так они ещё были слишком большие, как две варежки для печки. В этом писать было ужасно неудобно, и Стенли приходилось их снимать, чтобы нанести на карту нужные детали. Почему Ксено не может изобрести фотоаппарат? Они уже сделали автоматическую печь и освещение в их растущем злодейском элегантном замке. Так что мать его мешает сделать ебанный фотик?? Но в армии он делал и не это. Он чистил картошку зимой, промывая еë в остывшей воде. Он облазил все ледяные гроты, которые только мог, он сидел в засаде по семь часов. И что, что там условия были хотя бы немного цивилизованнее? Стенли пережил две горячие точки и плен, пережить какой-то там мороз он может! Казалось, эта его упрямость в перемешку с чрезмерной гордостью, лишь делала его ситуацию хуже. И до того тяжелая рутина превращалась в адовую каторгу с приходом холодов. Ну нашли они материалы для теплицы. Ну собрали семена из почвы. А кто еë, интересно, будет собирать? Как-то Стенли курил с инженерами военной техники, и они рассказывали ему про то, что чинить (а часто под починкой имелся ввиду сбор какой-либо взорванной части с нуля) транспорт - не такая уж трудная задача. Ага. Не трудно выебать его в жопу! Ох, как же он маялся. Тоскал вместе со всеми эти огромные балки, потому что теплицы надо было построить здесь и сейчас. А что насчет других вещей? Например, риска заболевания? Сейчас даже обычная простуда могла перерости в пневмонию, а для неë у них не было словом ничего. Нужны были хотя бы антибиотики. И снова каторга. Когда Стенли не работал с теплицей, он собирал материалы, когда Стенли не собирал материалы, - он патрулировал территорию. Одно только радовало, Ксено сказал, что в такие морозы бактерии и вирусы либо не выживают, либо не размножаются. Тогда для чего всë это нужно? Для потепления! Когда адская температура спадет, бактерии начнут наращивать свое число для следующих холодов, и тогда пойдут всякие болезни, а кто знает, как они развились без пристального внимания человека? Им нужно было не только лекарство от всех болезней, им нужно было оборудование, чтобы его делать. Ладно, Стен признается. В армии на нем так не катались, как это сделал за месяц Ксено. И в принципе-то эта идея будоражит, но не в таком же плане! С морозами пришло и обморожение, и его тоже надо было лечить. На Стена свалилось столько дел, что сон незаметно отошел на второй план. И выдержке его можно было позавидовать, ведь Стен имел способность довольствоваться мимолетной дремой. Пары минут ему хватало, чтобы выспаться (он сам так считал). Так он делал в полку, когда надо было сидеть в засаде или быть настороже. Ксено был мастером науки, а вот Стен, пожалуй, был мастером военной выдержки. В среднем человек может не спать около пяти или семи суток, а с учетом его маленьких перерывов на сон, Стенли продержится куда больше. Когда-то Ксено назвал его упрямство защитным механизмом, и да, возможно Стен решил делать это на зло. Раз уж его принуждают к адовому труду, то он будет выкладываться на все сто с лишним процента, чтобы закончить его эффективнее, но быстрее. Из-за зимы пришлось затянуть пояса. Стенли не жаловался на то, что из питательного у него вода с вяленым мясом. Все питались этим сейчас. Проблема была в том, что даже такой примерный вояка, как Стенли Снайдер, не сможет держаться так до самой весны (на которую у Ксено тоже припасен здоровенный список дел). Но высказывать свои недовольства его разучили ещё в военном лагере. "Если вам так не нравится мерзнуть, Мисс (ударения всегда на мисс) Снайдер, то у нас припасены специальные закаляющие водные процедуры, специально для девочек". Об армию давно черви головы ломают, когда врезаются в их статуи под землей, а вот от страха быть названным "мисс" МИСТЕР Снайдер все не избавился. А это прозвище он получит (пускай и в своей голове) только, если будет ныть почем зря. Настоящий солдат не будет ныть, даже когда у него нет половины тела (хотя не ноет он потому, что наверное уже сдох). А Стенли ведь настоящий солдат? Он ведь будет готов на всë ради Ксено? Молчал он вплоть до декабря. К тому времени к просторному солдатскому гробу с его терпением в нëм забили последние финальные гвозди. И вернëмся, пожалуй, к стрельбе по мишеням. В эту пору вообще трудно было выкроить минутку для личного времени, а тут он смог выкроить целых десять. В стрельбе он не практиковался с самого октября, когда эта катавасия и начала происходить. И сейчас он с горечью для себя понял, что ничего не чувствует к любимому делу. Никто наверное не знает, но Стенли любит соревноваться. Будь это простой спор или какие-то спортивные мероприятия, но дух соперничества всегда в нëм присутствовал, пускай даже соперничал он против себя самого. Поэтому плохой результат для него звучал, как вызов. В этом они с Ксено похожи, только этот дух самосовершенствоваться возникает у них в двух противоположных стезях. Если Стенли не может попасть по мишени, то он тренируется, не покладая рук, чтобы улучшить свой результат. Когда есть куда расти, он будет расти. Вот только сейчас, при виде дырок не там, где он хотел бы их видеть, Стенли чувствовал лишь разочарование. Кажется, энергии не осталось даже на то, чтобы подумать о том, что в следующий раз он покажет результат лучше. На смену веры в будущее он приобрел унылое видение настоящего. И в настоящем он - неудачник. И пускай эта мысль была мимолетной, но моральное потрясение оно дало. С таким пыхтением он отбросил винтовку, с которой в любой другой день он обращался бы нежнее. Дыхание реально участилось, будто ему не хватает воздуха. И то верно. Он был заложен ещё с прошлой недели. Кажется, отсутствие сна сказывается на нем всë сильнее и сильнее, особенно, когда он решил не спать вообще, потому что дел было реально много. Надо было отдохнуть, а не стрелять по мишеням, но в последнее время он мыслил странно, можно сказать, в утайку от самого себя, а кто знает, что взбредëт в голову Примерному ВоенномуСтенли? Не Стенли точно. Он хотел сесть, но неуклюже повалился в сугроб за ним. Точно. За ним не было ничего, куда можно было бы присесть. Почему он подумал, что там что-то было? Кажется, у него галлюцинации... Или ложные воспоминания. Голова раскалывалась, как он может вообще сообразить о том, что это из вышеперечисленного? Сходит ли он с ума или ему реально нужно отдохнуть? В ушах стоит какой-то непонятный звон, мишени будто двигаются, словно люди. Единственное, что пришло Стенли в голове, - его контузило. Он не знает как и не знает когда, но с его головой точно что-то не в порядке. Возможно, он на горячих точках, и эти двигающиеся мишени - враги. Быстро (в его голове действие было быстрым) схватив винтовку, Стенли встал и сделал ещё выстрелы. В такой круговерти и тумане в голове было непонятно, попадал ли он вообще. Стрелял ли он? Или воображала, что спускает курок? Некогда думать. Голова будто сама превратилась в глиняный сосуд с галькой. Тяжелый такой сосуд. Тяжелее его тряпичного тела. Эти размытые образы начали приобретать знакомый ему смысл. Звон в ушах перерос в гул войны, а щелчки пустой винтовки теперь отчетливо били по перепонкам в виде полноценных выстрелов. Теперь его голод и непонимание происходящего стали логичными. Он на войне. И все что с ним происходит, - попытки организма спасти ему жизнь. Сквозь крики и выстрелы он услышал знакомые его мозгу голоса, но не кажется ли ему, что он их уже слышал? Или это дежавю? Какое странное слово он смог вспомнить. Дежавю. Дежавю... Жавюджавюввч..... "Что ты как девчонка, Снайдер!?" "Мисс Снайдер!" "В следующий раз прострели все мишени" "Докажи свою преданность стране, Стенли" "Стенли" "Убей предателя, Стенли" "Ты - герой, Стенли. Они - враги. Черное и белое, Стенли, черное и белоеНе думай, Стенли. Стреляй Стенли Молись, Стенли. Где ваша база Стенли Стенли СтенлиСтенли "Стенли!" Кто-то схватился за винтовку, из-за чего Стенли совершил неудачный манëвр: он попытался перекинуть неприятеля через плечо, но в итоге сам подскользнулся на льду и упал вместе с ним. Боль в заднице и холод, когда его голова тихо прижалась к зловредному льду под снегом разбудили его сознание. Он находился в той же ебанной зиме, с такой же ебанной усталостью, и с таким же блять результатом, но только сто раз хуже! И он даже не был зол за то, что потратил последнюю обойму на невидимых врагов. Он был зол, что все оставшиеся потроны полетели куда угодно, но только не в подвешенные сосуды. Около него заскрипел снег, но сил на то, чтобы посмотреть на того, кого он попытался повалить через плечо, не было. Была только непонятная фрустрация, наверное, получившаяся из-за недостатка сна и стресса. Полежи он в сугробе хоть ещё немного, то почувствовал бы на своем плече знакомую холодную руку. Но решил разнести мишени не мытьем, так катанием. Вскочив на ноги, он размахнулся с таким оглушительным криком, которого не выдавал никогда. Сосуд разбился вдребезги, как и рука, когда врезалась в заледеневшую внутри гальку. Только так он и мог почувствовать себя хоть чуточку живым. Не лучшим, но живым. Этот недостаток сна и чистой воды рабство лишили его вообще какого-то представления о себе, как о живой личности. Так делал отец, так делали в армии, и так делают сейчас. Ему лишь надо это перетерпеть, потому что позже хоть и на время, но он может расслабится. Стенли продолжил громить сосуды, между этим приходя к дурацким выводам. С другой стороны, есть ли смысл вообще расслабляться? Если он опустит бдительность, то отвыкнет от напряжения вообще, и тогда все то, через что он мог пройти с относительной легкостью, дастся ему вдвое труднее. Это, как не заниматься пару месяцев, а затем приступить к тренировкам со своими обмякшими мышцами. Лучше продержаться до весны, а там как-то тренировать свой дух на следующую зиму. И так до конца времëн. Ха-ха. Они уже наступили. Как и конец сосудам. Ксено его убьет за трату глины... Патронов... Плохое обращение с оружием... За разбитые кулаки тоже убьет... Ксено его просто убьет. За все то, что он тут решил сам по себе. Ему вообще не нужно чего-то решать самому. Потому что по закону сохранения энергии (надо же, он вспомнил физику) он всегда обречен прийти к одному и тому же саморазрушительному результату. Грудь вздымалась так сильно, будто его легкие взорвутся от переизбытка кислорода. И даже так он не мог почувствовать поступление воздуха. Будто легкие и его тело - отдельные друг от друга организмы. Почему-то он дрожит. Замерз что ли? Вместе со вздохом исходит хрип, а один глаз почему-то видит четче, чем это было уже пару дней. Мозг быстро отключается снова, и Стенли ковыряет ногтями разбитые костяшки, чтобы смотивировать его хотя бы дойти до горизонтальной поверхности без происшествий. Но ему этого не дают делать слишком долго. Чужая рука буквально впивается в запястье. Кажется, Стенли даже знает того, кто любит не просто брать людей за конечности, а хватать, будто этот человек куда-то убежит от него. Надо бы ему когти отрастить, чтобы думал пару раз, прежде чем хватать людей вот так. Но наверное, сейчас это было нужно, потому что Стенли бы не остановился, схвати он его и не посмотри бы своими черными глазами. Многие говорят, что у Ксено глазища будто дыры, - пугающие и безжизненные, Стенли смотрит на них, будто это единственное, что держит его на плаву. Цепкая рука уже не держала его запястье, а в тандеме с другой легла ему на лицо. В тот момент всë прояснилось так, будто кто-то поставил в его голове режим Full HD. И иголки от мороза, и тремор, и слеза, скатывающаяся с мокрого глаза и боль в переносице от того, как сильно он хмурится сейчас. И только одна мысль ходит у Стена в голове. Сейчас Ксено накажет его очередной катаргой. За трату припасов, за трату... Своих человеских ресурсов, за трату его волнения не на спасение оставшейся горстки людишек, а на Стена. И этот взгляд с прищуром, лишь подкреплял этот страх. Признаваться оказалось труднее всего. Не только из-за гордости, а из-за того, что уже не хватало сил банально шевелить языком. Нет. Это было не из-за усталости, а из-за стресса и нервного срыва. Его трясет, и пора бы уже признать, что это не холод заставляет его зубы заходить друг на друга. "....-я так устал....." Он выдавил это из себя, будто только что проблевался, причем Я вышло из него в виде хрипа. "Я знаю" Ксено кивнул с нечитаемым выражением лица и интонацией (не хороший знак, ой, не хороший), "Я вижу" Стенли пытается расслабить брови, но они всë не хотят отлипать от переносицы, делая его лицо по-жалкому обиженным. Слеза стекла и с другого глаза, когда он зажмурился, чтобы зрение не размывалось. В итоге было трудно их открыть обратно. "Я устал..." Он повторил снова, будто Ксено не расслышал его в первый раз. "Да" Ксено согласно ответил, словно утверждение Стена на самом деле было вопросом. Но Стенли этот ответ вообще не устроил. Он даже сам не знал, чего хочет услышать от него, но это желание просто услышать что-то, что заткнет его, заставило его схватить мужа за плечи, чтобы наконец донести до него суть своих слов. "Ксено, я устал..." "Я знаю. Я знаю" Ксено бормотал сквозь его жалобы, пока его ладони мягко ползли к напряженной шее. Стенли почувствовал как их лбы столкнулись, и только тогда смог расслабить брови и выдохнуть. Этого всë ещё было недостаточно. Может... Если он скажет по-другому, то тогда?.. "Я чувствую себя странно..." Он даже не прохрипел, а просипел эти слова, но тогда же и понял, что это лишь прибавило больше вариантов описания его состояния. Стенли пытался задрать голову наверх, но в итоге неуклюже протерся выступающими частями лица об Ксено. Как не элегантно. Казалось, прикрыв глаза он соображал лучше. "Голова болит... Д-дрожь, мышцы болятживот-Живот болит, в глазах..." "Да-да-да" Ксено кивал во время этого списка жалоб, а когда закончил, то огласил вердикт "Депривация сна. Сильная" "Прости меня" Стенли в тайне от себя самого состроил самую виноватую моську. "В этом вопросе правильнее будет обвинить меня в случившемся, дорогой" В ответ Ксено поспешил сознаться, "Позволь мне загладить вину за пренебрежение твоим здоровьем" Стенли не ответил. Слишком трудно продумывать такие речи, когда ты в затяжной усталости. В комнату его отвели быстро. Он не успел заметить, как оказался в пижаме и на животе, пока его волосы расчесывали деревянной массажной расческой. Они не должны были быть такими спутанными, но дело было по-любому в том, как убаюкивающе деревянные зубья двигались по скальпу. Стенли успел пустить слюни на подушку, но сон всë ещё вышел привычно коротким. Хотя бы у него теперь все дома. Относительно. Он хотел бы поспать ещё, но работа не ждала. Нужно было закончить много других проектов, которые то и дело, что всплывали на горизонте. Стенли хотел встать, но его удержали на месте. Ксено отложил расческу в сторону и улëгся рядом. "К чему спешить, Стенли?" В сонном делириуме оказалось очень трудно хранить тайны. Даже от себя самого. Возможно, бодрый Стенли будет ненавидеть себя за это, но сейчас он был слишком уставшим и отходил от нервного срыва, так что это всё можно оставить будущему ему. "Будет совсем не элегантно с моей стороны бросить тебя на полпути..." Вау. Коронная фраза мужа всегда звучит странно на языке Стена, а сейчас она вообще была неуютной. Вероятно, потому что была сказала в негативном ключе. Ксено улыбнулся, и эта улыбка была не снисходительной, а нежной, насколько это могло передать его обычно злодейское лицо. "Милый мой Стенли, видишь ли, ты можешь бросить меня на полпути, только когда я сочту твои действия таковыми. Знаешь, как я расцениваю данную ситуацию?" Пиздец? Провал? Унижение? "Не элегантность?" Стенли припрятал все маты для себя. "Пренебрежение" Ксено, хмыкнув, ответил, "Хотя твой вариант тоже может послужить описанием данного фарса" Было уже и так ясно, что его никто ругать не собирается. Быть может, он действительно перестарался. Но в этом виноват только Стен, а Ксено лишь старался во благо всех. Сложив руку ему на грудь, Стенли попытался прижаться к плечу Ксено, как можно сильнее. "Я не хотел тебя подводить" "О нет, нет, Стен, дорогой. Из всех людей здесь ты проделал самую лучшую работу, как и всегда, ведь ты всегда будешь стоить больше всех здешних людей вместе взятых" Рука Ксено легла ему на глаза, будто бы специально, чтобы держать их закрытыми, "Не взирая на холод, безумие моих идей или своë состояние ты продолжал приносить пользу мне и только мне исключительно. Я знаю, насколько ты умен, Стен, но поверь мне, ты не представляешь степень моей благодарности за твои труды" "Нам нужно закончить систему отопления" Стенли будто бы возразил, сражаясь с самим собой. "Предоставь это мелким пешкам, дорогой. А для тебя у меня другие важные задания, которые под силу лишь тебе" Стенли хмыкнул в ответ. Ладно. Если он может быть полезен Ксено, то возможно, не такое уж и важное дело, - эти километры батарей. "Но перед этим, ты должен получить своë вознаграждение за эту зиму" "Реально? А ништячки будут каждую зиму, или мне нужно хорошенько убить своё здоровье ради этого?" Стен сказал шумным голосом и даже улыбнулся в ответ. В ответ он получил довольное мычание. "Вот и ты, мой элегантный Стенли" "Я рад вернуться. Теперь..." Стенли не смог побороть зевка, "Мы можем отдохнуть ещё пару минут?" "Я клянусь, что посчитаю любое время неэлегатным, если оно окажется меньше семи часов. Исходя из этого..." Для нагонения эффекта Ксено сменил стиль своей речи с официально-делового, на обычный, "Только попробуй подорваться раньше, чем через семь часов, Снайдер" "Есть, сэр..."