Звон колокольчиков

      Они встретились случайно, то есть буквально, абсолютно случайно, словно в тех глупых фильмах про любовь, где главные герои сталкиваются в парке или школьном коридоре, после чего уже никогда не расходятся порозень. Однако у них ситуация была другой. Вместо коридора — небольшая полянка, находящаяся на возвышении, открывающем вид на маленький уютный городок, а вместо документов — тихий шелест листьев.       Они не знали друг друга, даже имена, но всё равно завели разговор, а если совсем точнее, то это с призраком начали болтать о жизни, даже не спросив, надо ли ему это. Тогда он смолчал, глядя в даль и мирно выслушивая рассуждения незнакомца.       — А любовь, — Говорил он, поправляя то и дело съезжающую набок шапку. — Это такая странная штука, вот взять хотя бы родителей Лиама, его отцы друг друга любят, но всё равно в разводе, потому-что Дин любит своего сына намного больше, чем мужа, а мистер Лэнг наоборот, обожает мужа, а сына не признаёт.       Оай кивал, наблюдая за проплывающими мимо облаками.       — Да и сам Лиам, — Он хмыкает, наконец-то сдаваясь, и сминает шапку кладя ту в карман. — Вечно ко мне подкатывает, но его глаза такие холодные, б-р-р-р… — Он жмёт плечами и кривит лицо. — Словно убить меня собирается, но я то знаю, что ему просто любви хочется. И это странно…       Оай срывает травинку, кладя в рот, он даже не смотрит в сторону собеседника, его взор обращён к прекрасному закату.       — Роджер его зажимает постоянно, реально, постоянно! — Он театрально взмахивает руками. — А этому хоть бы хны! Нужна любовь именно от меня! Ха!       — А ты что? — Впервые за их диалог подаёт голос Оай.       — А? — Парень вздрагивает, словно сам успел забыть, что сидит не один.       — Сам не хочешь любви? — Уточняет Оай, выкидывая пожёванную травинку, та летит, и не ясно, рада ли она кончине или ненавидит призрака всей душой за столь ужасный конец своей короткой жизни.       — Да я как-то… — Он мнётся, глядя под ноги, на пропасть застеленную жухлой травой, откуда слышится чей-то стрёкот. — Не знаю? Любовь это такая штука… Кровавая? Нет, странная! Вот мои родители, они когда-то пытались убить друг друга, а сейчас обнимаются, флиртуют, вспоминают те дни как нечто забавное, ты представляешь?       Впервые за весь разговор Оай поворачивает голову к своему собеседнику и сталкивается со взглядом сероватых глаз, те смотрят на него в ожидании ответа, а может, просто ждут возможности продолжить изливать душу незнакомцу, которого он вряд ли снова встретит.       — Представляю. — Говорит Оай и не лжёт, его тоже когда-то ставила в шок история знакомства родителей, хотя со временем он и принял её. Прошлое должно оставаться в прошлом, так говорил ему папа.       — Ну вот! Да, ты знаешь, нет, не хочется мне любви, не такой точно. — Он хмурится, стискивая рукава куртки. — Не хочу я вспоминать о том, как лежал при смерти или смеяться с шуток про делёжку имущества. — Он фыркнул, явно вспоминая, что пара шуток всё-таки были действительно неплохими. — Да и почему я должен жертвовать собой ради отношений с кем-то мне незнакомым?       — А ты и не должен. — Отвечает Оай спокойно, солнце начинало постепенно исчезать за горизонтом. — Плюнь на это, я тоже никогда не любил, но живу лучше тех, кто эту самую любовь обрёл.       Его собеседник кивнул, поднимаясь с земли и отряхивая джинсы.       — Ладно, было действительно здорово поболтать. — Сказал он улыбаясь, и лишь развернувшись внезапно опомнился.       — Ой, даже неловко как-то, — Он почесал затылок. — Излил тут тебе душу, а имя даже не спросил.       Оай задумался на секунду, взвешивая все за и против.       — Оай. — Всё же сказал он. Собеседник кивнул.       — Баки.       С той секунды они перестали быть незнакомцами.

***

      Если бы Оай сказал, что покидает свой невероятно важный пост исключительно по необходимости, его смело можно было осудить за наглую ложь. Не прошло и недели как они с Баки встретились снова, и снова, и снова… Стыдно признавать, но Оай ждал эти встречи больше, чем стоило бы, хотя их разговоры порою бывали пусты до нельзя. Зачастую Оай даже не вникал в их суть, просто напросто слушая голос Баки, и это делало ситуацию даже страннее, чем она казалась на первый взгляд.       Оай никогда не был любителем болтновни, предпочитая лаконичность и чёткость во всём, это ему передалось от обоих родителей, голоса других людей, да даже нелюдей, порою раздражали до нельзя, но только не голос Баки, им, наоборот, хотелось заслушиваться. И Оай с прошибающими дрожью ужасом и недоумением осознавал, что буквально считает дни до их очередной встречи, и что его сердце, словно кошка запертая в коробке вдали от любимого хозяина, скребётся желая услышать родной голос и найти утешения в глазах, сероватого оттенка.       Жалко. Это было жалко, но Оай ничего не мог с собой поделать, всё его нутро тянулось, впитывая каждый звук, каждую букву слетающую с чужого языка. И призрак пропадал, тонул в этом омуте, с наслаждением наполняя лёгкие словами, сказанными в закатных лучах и предрастветных сумерках.

***

      — Я хочу слушать твой голос вечно. — Вырывается как-то само собой и звон колокольчиков на секунду смолкает. Оай закрывает глаза, нет, он не жалеет о своих словах, но внутри всё сжимается от страха. Услышит ли он любимую мелодию ещё раз?..