Nasty dog

Запах алкоголя, множества одеколонов и пота десятков людей смешиваются в одно туманное осознание полного пиздеца. Сынмин пробирается через скопления орущих и хохочущих тел, брезгливо морща нос, который улавливает запах только что выкуренного косяка. Кожаный диван в дальнем углу, хоть как-то скрытый от посторонних глаз парой искусственных фикусов, освещается синевато-бирюзовыми всполохами софитов. Барабанные перепонки сдавливает новая волна басов, доносящаяся от колонок, расположенных вокруг небольшой самодельной сцены. На ней скачет уже полуголый Джисон, сорванным голосом прося толпу пошуметь, пока сам прикладывается к очередной бутылке воды. Слава Богу, что воды, а не какой-то бурды, намешанной хиленьким первокурсником. — Фу, блять, — Сынмин сталкивает растрёпанную и полураздетую девушку со своего друга. Самозабвенно целующийся Хёнджин пару раз чмокает пухлыми губами в воздухе, но когда ощущает, что вес с его колен пропал, приоткрывает один глаз, сканируя карим глазом возвышающегося над ним грозной тучей Кима. — Если тебя не привлекают девушки, это не значит, что все парни в мире геи, Ким Сынмин, — Хван даже не смотрит на свалившуюся девушку, которая кое-как поправила свой топик, больше похожий на полоску ткани, прикрывающую лишь соски, и, шатаясь, направилась к соседнему столику. Сынмин, скрепя сердце, валится на диван рядом с другом, принюхиваясь к коктейлю в его руке. Не обнаружив в нём ничего похожего на цитрусы, Ким беспардонно забирает бокал из пальцев Хёнджина, осушая его почти до дна. Оскорблённый друг дует губы, но терпит. — Когда этот горный козёл закончит своё шоу? — Сынмин кивает в сторону Джисона, который без стеснения выливает себе на голову и грудь бутылку воды, приклеивая взгляды большей части клуба к своему подкаченному телу. Ким на этот цирк лишь глаза закатывает, пожёвывая листик мяты, попавшийся в коктейле Хвана. — Это последняя песня. Ты надолго? — Хёнджин не то что не привык видеть Сынмина в таких местах. Они регулярно раз в неделю собираются либо в клубе, либо в квартире кого-либо с их универа, но увидеть Сынмина второй раз за три дня в подобном месте считается восьмым чудом света. И причина такого визита пока не ясна Хвану. — Я вообще только с Ханом переговорить хотел, — Сынмин прикрывает глаза, откидываясь на спинку. Шёлковый галстук расслабленно лежит на полурасстёгнутой рубашке, ворот которой открывает вид на острые ключицы и молочную шею. Пальцы массируют переносицу, мозг пытается абстрагироваться от окружающего шума. Хочется кого-нибудь трахнуть. Быстро, громко и эффективно. Потому что грёбаная сессия отняла у него как минимум три недели, в которые он даже подрочить не мог из-за долгов по учёбе. И он мог бы забить, но хорошая стипендия просто так на улице не валяется. Из мыслей Сынмина вырывает что-то мокрое и тяжёлое, придавливающее его к кожаной поверхности дивана и лезущее губами с размазанной помадой прямо в лицо. Ким брезгливо морщит нос и сталкивает с себя смеющегося Джисона, что равновесия не теряет и заваливается на Хвана. Только тот не такой привередливый, как Сынмин, поэтому прижимает к себе разгорячённое тело друга и быстро чмокает его в щёку. — Блять, всю рубашку мне своим потом залил, — Ким пытается смахнуть что-то со своей груди, показательно корча рожи отвращения. Джисон на это только закатывает глаза и показывает ему средний палец с криво накрашенным чёрным ногтем, параллельно тычась своими губами куда-то в челюсть Хёнджина. Сынмин пару минут наблюдает за лобызаниями друзей, успевая выпить оставшийся коктейль и отшить не соображающую девушку, лезущую к нему на руки. Потом его терпение начинает подходить к концу и он дёргает Джисона, буквально за волосы оттаскивая его от шеи Хвана. — Можно заниматься этим где-нибудь не у меня на глазах? — А что, возбуждает? Так не стесняйся, мы же друзья, всем делимся. Присоединяйся, если хочешь, — Хан сверкающим не то от алкоголя, не то от возбуждения взглядом окидывает Сынмина. Тот только прикладывает ладонь ко лбу, припоминая момент в своей жизни, когда решил, что дружить с самыми конченными парнями в универе будет круто. — Я вообще-то за советом пришёл, — юноша поправляет чёлку, спадающую на глаза. — Да оторвись ты уже от него! Джисон нехотя стекает с колен Хёнджина в лунку в диване, расставляя ноги в разные стороны так, что всем явно заметно его возбуждение. Ким на это лишь фыркает, не обращая внимания. Пусть выёбывается сколько хочет, он не в его вкусе. — Хан-самый-пиздатый-ёбырь-на-свете-Джисон слушает, — тёмные волосы завиваются у шеи, кольца в ушах и на пальцах поблёскивают, несколько татуировок притягивают взгляды. — Ты хотел сказать: «Хан-блять-дайте-мне-хоть-кто-то-Джисон»? — Сынмин щипает юношу за проколотый сосок, на что тот вскрикивает и обиженно дует щёки. Теперь он похож не на горячего певца, а на белку, которую хорошенько ёбнуло током. — Говори уже, зачем пришёл, меня фанаты ждут, — Джисон горделиво вскидывает подбородок. — Эти фанаты? — Сынмин кивает на несколько первокурсников, свалившихся в кучу прямо у сцены и выкрикивающих какие-то заклинания на латыни. А нет, это не латынь, это «Джисон» на обкуренном. Звезда вечера на этот жест лишь прикрывает глаза. — Ладно. Мне нужна твоя помощь. Джисон приоткрывает один глаз, мол, валяй. — Мне срочно нужен кто-то проверенный, моего типажа, желательно этим вечером, недорого, — Сынмин перечисляет желаемые параметры партнёра для перепихона, загибая пальцы. Джисон ненадолго задумывается. Через минуту его щекастое лицо загорается идеей, на мгновение там мелькает ехидство. Или Киму просто показалось и это была обычная ебанутость во взгляде непредсказуемого Хан Джисона. — Есть подходящий вариантик, — юноша прижимается щекой к плечу Хёнджина, летающего где-то в прострации. — Чуть младше тебя, очень милый, я с ним месяца два назад переспал, до сих пор слюни иногда пускаю. Отзыв прибавляет потенциальному партнёру на сегодняшнюю ночь десять баллов. Если Джисон остался доволен, с его-то закидонами в постели, то Ким сегодня уйдёт в приподнятом настроении. — Номерок дашь? — Обижаешь, — Джисон выуживает из-за спины телефон, быстро что-то печатая, при этом не скрывая хитрой ухмылки. Сынмин решает упустить это из виду, потому что член уже зудит в предвкушении хорошенького секса. Когда на телефон приходит сообщение с номером, Ким смазано прощается, спеша вызвать такси до ближайшего отеля. Пока он едет в машине, палец ненадолго зависает над новым контактом. Спустя секунду раздаются гудки. — Алло? — по ту сторону трубки слышны помехи, из-за которых полностью голос расслышать не удаётся. — Приветик, сейчас скину адрес, через полчаса жду там, поболтаем, — Сынмин пытается не звучать как маньяк, сбрасывая звонок первым. Сообщение с улицей и номером отеля отсылается на тот же номер. Как ни странно, в ответ ему присылают только смайлик персика. — Сочту за согласие на жаркую ночку. Предвкушение бурлит в груди, когда, выходя из душа в одном полотенце, Ким слышит стук в дверь номера. Перед парнем вырастает высокий юноша с чёрными, как смоль, чуть отросшими волосами, острым лисьим взглядом, прямыми чертами лица и ухмылкой на тонких губах. Сынмин слегка отклоняется. Парень оказывается одного роста с ним, может на сантиметр-два даже выше. Чёрная кожанка и такого же цвета майка под ней пахнет чем-то морским, что привлекает. — Пустишь? — юноша щурится так, что его глаз почти не видно. Сынмин внезапно ощущает, будто в его ноги насыпали по тонне гравия и каждое движение даётся ему адским трудом. Мозг отказывается думать на тему того, как этот горячий парень ляжет под него. Сам Ким не то что тощий, его пресс и бицепсы хорошо просматриваются через молочную кожу, но этот юноша явно как минимум шире его в плечах. Не видя со стороны Кима никакого движения, парень сам отодвигает его от двери. Тот еле слышно охает. Дверь в номер закрывается, а Сынмину кажется, что его заперли в клетке с диким животным. — Ян Чонин, — парень представляется, сбрасывая кожанку. Сынмин чувствует, как его грудную клетку сдавливает от увиденного. Этот Ян Чонин, по ощущениям, на 80% состоит не из воды, а из мышц, что делает мысль о его пассивности почти нереальной. Но Ким всё ещё не теряет надежд. — А тебя как зовут, щеночек? — не дождавшись ответного приветствия, Чонин бросает взгляд на застывшего Сынмина. Тот чувствует, как его колени подгибаются от подобного прозвища, а язык прилипает к нёбу. — Ким.. Сынмин, — собрав последнее самообладание, выдавливает парень, откровенно залипая на крепкую грудь юноши перед собой. У Джисона она почти такая же, может даже больше, но взгляд притягивает почему-то именно эта. Желание прикоснуться увеличивается вместе с желанием позорно сбежать. Аура Чонина странно влияет на активную позицию Сынмина. — Так, о чём ты хотел поговорить? — Ян еле заметно улыбается, стягивая носки. Сынмин с полминуты обрабатывает запрос, лишь потом вспоминая зачем вообще сегодня вышел из дома. — Ты не против.. если.., — Сынмин пытается достать всю свою смелость и дерзость, хлещущую через край в обычное время, но крупицы собственного эго убегают в страхе под влиянием властной ауры Чонина. — Я хочу тебя трахнуть. Слова вылетают, повисая в тишине. Воздух превращается в желе, Ким пытается вдохнуть, но густая масса забивает дыхательные пути. Сознание плывёт то ли от волнительной ситуации, то ли от парня, который создаёт эту волнительную ситуацию одним своим видом. Чонин вскидывает бровь. Карие глаза сверкают в приглушённом свете прихожей. — Трахнуть.. меня? — тональность голоса заметно снизилась, отчего по лопаткам Сынмина пробегают мурашки. Он почти не соображает, видя надвигающуюся на себя фигуру. Сил хватает только на то, чтобы неуверенно кивнуть и начать пятиться к стене. — Щеночек, ты, по-моему, что-то перепутал, — почти ласково говорит Чонин, прижимая Сынмина к стене и хватая его за подбородок. Ким слышит тихий скулёж и лишь спустя мгновение понимает, что непривычный звук вылетел из его рта. Глаза округляются. Чонин встаёт вплотную к полуголому телу Кима. Тот ощущает рельефный торс парня, его тепло и дыхание у своего уха. Сознание улетает в стратосферу, вместе с эго и желанием трахнуть. На их месте просыпаются желание подчиняться, скулить и быть оттраханным. Мысли варятся в желе, когда-то бывшем мозгом, глаза еле фокусируются на окружающем мире. Чувствительность обостряется будто в сто раз, потому что Сынмин может своей грудью чувствовать сердцебиение Чонина. Кожа покрывается мурашками от каждого выдоха в шею. — Трахаю здесь только я, — мокрый след от губ остаётся где-то за ухом. Колени подкашиваются, глаза закатываются. Искусанные в волнении губы приоткрываются. И мигом оказываются в плену чужих. Чонин не церемонится, захватывая нижнюю губу Сынмина и покусывая её. Ким чувствует, как в груди зарождается стон, готовящийся вырваться наружу. Глаза распахиваются. Он стонет лишь в конце, когда оргазм накрывает с головой и тело контролировать почти не получается. Но чтобы во время прелюдии? Чужое колено разводит ноги в стороны и Сынмин, с ужасом от осознания своей слабости, тихо стонет. Ян на это лишь хмыкает, проникая своим языком в рот парня. Он обводит ровный ряд зубов, играется с чужим языком, вновь покусывает губы. С чмоком отстраняется, заглядывая в затуманенные глаза. — И это ты предлагал трахнуть меня? — Чонин насмешливо сжимает пальцами щёки Сынмина. Тот от этого скулит, постепенно привыкая к такой реакции своего организма на грубость. Ян наблюдает за уплывающим сознанием юноши перед собой и, не удержавшись, чмокает в сплюснутые губы. — Забавный щеночек. Колено внезапно поднимается вверх, задевая член Сынмина и он распахивает глаза, приоткрывая всё ещё сжатые губы в стоне. Его затуманенный мозг даже не осознавал до этого момента, насколько парень возбуждён. Ким делает жалкую попытку вернуть себе самообладание, но тут Ян отпускает его, отходя на шаг, чтобы стянуть с себя майку. Не ожидавший этого Сынмин с грохотом падает на слабые колени. Глаза начинают слезиться. — Упс, — Чонин не спешит поднять юношу с колен, наслаждаясь его видом. Сверкающие глаза подняты на его лицо, ослабевшие колени разъезжаются на лакированном полу, руки безвольно висят вдоль тела. — Не думал, что ты будешь таким разбитым лишь от прелюдии. Майка отбрасывается в сторону и Сынмин восхищённо выдыхает. Рельефное, подтянутое тело Чонина, подсвеченное слабым коридорным освещением, выглядит как древнегреческая скульптура. Ян со смешком стукает указательным пальцем по подбородку Кима. Тот промаргивается, осознавая, что всё это время сидел с открытым ртом. Смущение поднимается к ушам и щекам, окрашивая их в розовый. Глаза встречаются с полом. — Милый щеночек, — вкрадчивый голос Чонина отдаётся эхом в опустевшей голове. Большой палец проходится по нижней губе, оттягивая её. Сынмин жмурится, сдерживаясь от желания поднять взгляд и увидеть лицо парня над собой. Но за него это делает сам Ян, вздёргивая пальцем его подбородок, заставляя смотреть на себя. Ким в миллионный раз теряет возможность нормально дышать. Власть и желание обладать в тёмном взгляде Чонина обволакивают тёплой волной. Сынмин никогда не знал каково это: быть желанным, он лишь сам желал. Но теперь… Пряжка ремня цокает об пол. Ким распахивает глаза, глядя на ширинку перед своим лицом. На секунду он забыл, что стоит на коленях перед самым горячим парнем в своей грёбаной жизни. Слюна непроизвольно собирается под языком, заставляя Сынмина почувствовать себя похотливой сукой. — Ты будешь хорошим мальчиком? — Чонин не спешит расстегнуть свои брюки, давая Сынмину возможность передумать и подняться с колен. Только проблема в том, что это последнее, чего хочет сейчас Ким. Его дрожащие от возбуждения пальцы сами тянутся к ширинке. Молния вжикает, глаза загораются неистовым желанием. Чонин с восхищением смотрит на парня у своих ног, запуская руку в его волосы. На этот жест Сынмин выгибается, мыча. — Какой чувствительный, — почёсывая кожу головы шепчет Чонин. Сынмин жмурится, пытаясь вернуть контроль своим пальцам, остановившимся на резинке боксеров. Подушечки пробегают по всей длине, останавливаясь на месте головки. Большой палец потирает проступившее мокрое пятнышко. Ким поднимает сверкающий взгляд, неосознанно облизывая нижнюю губу. У Чонина от этого вида дух захватывает. Он промаргивается, желая понять, что это не его грязный сон. Прямо сейчас его идеальный типаж неуверенно обхватывает его член пальцами, проводя ими по всей длине. Из груди вырывается первый низкий выдох. Сынмин концентрирует внимание на бордовой головке перед своим лицом. Слюна переполняет его рот, поэтому он приоткрывает губы, обхватывая ими горячую плоть. Глаза закатываются от приятного растяжения, когда Ян неосознанно толкается глубже, касаясь стенки горла. — Блять, — шипяще выдыхает Чонин. Он чуть оттягивает пряди Сынмина, желая увидеть его глаза. Ким мычит, заставляя парня поперхнуться воздухом. Юноша начинает плавно двигать головой, с каждым разом пытаясь пропустить член дальше. Губы растягиваются вокруг плоти, ресницы трепещут, пальцы комкают шершавую ткань джинсов Чонина. Ян останавливает движения головы на своём члене, вновь сжимая щёки Сынмина. Тот на это приоткрывает глаза, в которых искрятся маленькие слезинки возбуждения. Чонин восхищённо выдыхает, любуясь парнем перед собой. Сердце трепещет. Отстранив Кима от органа, Чонин поднимает его на ноги, прижимая к себе для устойчивости. Заглядывает в туманные глаза, чмокает покрасневшие и распухшие губы, пальцем вытирает слюну из уголка рта. — Красивый, — комплимент тонет в поцелуе. Не таком рьяном, как первый, но зато более размеренном, чувственном. Сынмин не стесняется постанывать, когда Чонин наспех стягивает с них одежду, не переставая целовать уже влажные губы и приговаривать какой Ким прекрасный. Прохладные простыни обжигают разгорячённую спину юноши, но ему как-то плевать. Губы болят от постоянных поцелуев, но перестать прикасаться к чужим нет никакого желания. Пальцы зарываются в угольные волосы, пропуская пряди. Глаза прикрываются. — Ты точно не против? — Чонин чередует слова с выцеловыванием подтянутого живота Сынмина. Юноша под ним извивается, ощущая горячие влажные прикосновения на своей эрогенной зоне. Ноги сами раздвигаются перед Чонином, давая немой ответ. Но тому этого мало. — Словами, я должен точно знать, — Ян встаёт с кровати, на что Сынмин скулит, чуть ли не плача, но парень успокаивающе поглаживает его щиколотку. Он достаёт из кармана своих джинсов тюбик смазки и блестящий квадратик презерватива. — Я не против.. чтобы ты меня трахнул, — слова даются настолько легко, будто Сынмин произносит их каждый день. На самом деле это был первый, блять, раз. На губах Чонина поселяется странно-нежная улыбка. Сынмин засматривается на неё, не замечая, как в него проникает указательный палец. Осознание накатывает вместе с волной болевого удовольствия. Мычание заглушается в локтевом сгибе. Ян нависает над юношей, еле ощутимо прикасаясь губами к его ключице. Сынмин хватается пальцами за его плечи, оставляя белеющие царапины, которые скоро окрасятся в розовый. — Можешь кусать, — Чонин шепчет это куда-то в шею Кима, но он слышит, сразу же сжимая зубы на мускулистом плече парня. Ян еле слышно шипит, добавляя второй палец, растягивая юношу под собой. Мысли в голове варьируются от «почему он такой тугой?» до «Господи, храни ту женщину, которая родила этого Ким Сынмина». Разноцветные чувства и эмоции, связанные с парнем под ним, затапливают сознание радугой. Символично. — Ещё.., — Сынмин шепчет просьбу куда-то между шеей и плечом Яна. — Добавь ещё один. Чонин уже хочет спросить уверен ли он, но видя закатывающиеся глаза, добавляет третий палец. Кима прошибает током, когда длинные пальцы юноши находят его простату. Он скулит, умоляя сделать так ещё раз и Чонин бьёт в комочек нервов каждый раз, пока не ощущает, как начинают дрожать колени Сынмина. Он отстраняется, вытирая пальцы об покрывало. Сынмин заплаканными от удовольствия глазами смотрит на него. Чонин молниеносно натягивает защиту на колом стоящий член, льёт смазку на него и на сжимающуюся вокруг пустоты дырочку Кима. — Готов? — парень с лёгкостью приподнимает Сынмина за поясницу, переворачивая в коленно-локтевую. Тот ощущает жар у своей задницы, и, желая наконец ощутить заполненность, призывно хнычет. Чонин давит ладонью на острые лопатки, заставляя юношу прогнуться, коснувшись набухшими от возбуждения сосками прохладных простыней. Ким скулит, потираясь дырочкой о бордовую головку. — Нетерпеливый щенок. Прозвище еле догоняет улетающее сознание Сынмина, когда горячий толстый член проникает в него. Парень жмурится от растяжения и удовольствия, прогибаясь сильнее. Большие ладони на талии поддерживают его, поглаживая гладкую кожу. Ким переводит дыхание, ощущая каждую венку на члене внутри себя. — Блять, блять, блять, — будто в бреду шепчет, самостоятельно насаживаясь до основания. Глаза закатываются, ресницы трепещут, а язык безвольно высовывается. В полумраке сверкает слюна, собравшаяся в уголках губ, дорожки слёз возбуждения на щеках, подтёки смазки на округлых ягодицах. Чонин глубоко дышит, осматривая парня перед собой. Утончённая талия прекрасно смотрится в его руках, тёмные волосы растрёпанным кольцом чернеют на белоснежном белье, россыпь родинок притягивает взгляд. Ян ждёт, пока Сынмин привыкнет к его размеру, медленно покачиваясь и поглаживая его везде, до куда достают ладони. — Двигайся.. блять, пожалуйста, — хнычет юноша, самостоятельно пытаясь доставить себе удовольствие, но его колени настолько ослабели, что безвольно разъезжаются на простынях. Поэтому Чонину приходится подхватить Сынмина под грудью, прижимая к себе и входя под иным углом, от которого парень звонко стонет. Движения ускоряются с каждым толчком, стоны отскакивают от стен, глаза болят от частых закатываний. Ким ощущает волну удовольствия, наполняющую его живот и разливающуюся в мышцах. Сил почти не осталось, поэтому он опирается на крепкую грудь Чонина, откидывая голову ему на плечо. Младший перемещает одну руку к шее юноши, просто придерживая его, но в глазах Сынмина зажигается дикое желание. — Сожми.. — Что? — Придуши меня, блять, — хныканье смешивается с шлепками тел друг о друга. Чонин сжимает немного пальцы, перекрывая процентов двадцать кислорода. Сынмин счастливо улыбается, прикрывая глаза. Его руки находят предплечье Яна, хватаясь за каменные мышцы. Толстый член прекрасно растягивает его, разнося жар изнутри. Оргазм настолько близко, что Сынмин тянется к своему болезненному стояку, но внезапно вздрагивает, вскрикивая. Чонин бьёт в простату на каждом толчке, неосознанно сжимая руку на молочной шее сильнее. Ким хватается за последние крошки сознания, не желая падать в обморок от перевозбуждения. Он царапает руку Чонина, кусает губы, стонет и хнычет. Ян приникает губами к местечку за ушком Сынмина, отчего тот зажмуривается. Миллион звёзд и фейерверков проносятся в сознании, слёзы брызжут из глаз, а тело прошибает сильным разрядом тока. Ким перестаёт ощущать своё тело, чувствуя лишь дикую усталость и толчки в свою сжимающуюся после оргазма дырочку, продлевающие крышесносное удовольствие. Чонин с рыком кончает в презерватив, сжимая юношу в своих объятиях. Они валятся на смятую кровать, судорожно втягивая необходимый воздух. Сынмин не находит в себе силы даже для того, чтобы открыть глаза, не то что сказать что-либо. Сонная нега расползается по телу, разнося оставшееся удовольствие по всему организму. Пальцы и колени всё ещё подрагивают, поэтому парень сворачивается в калачик. Сзади прижимается тёплое тело Чонина. Его рука обвивает талию Кима. Сынмин устало улыбается, проваливаясь в глубокий сон.

***

Огромным усилием воли Сынмин возвращает своё сознание на место, приоткрывая один глаз. Шторы задёрнуты, хотя он точно знает, что вечером им было не до этого. Кстати, о вечере. На второй половине растормошенной кровати не обнаруживается виновника боли в пояснице и заднице. Сердце сжимается. — Сука.., — горло болит, поэтому вместо голоса выходит только шепот. На глаза наворачиваются непривычные слёзы. Он первый раз в совей жизни решил довериться, и кому? Незнакомцу! Собственно в том, что он его кинул, нет ничего удивительного. Сынмин сам уходил первым, оставляя одноразовых партнёров в номере. И в большинстве случаев тем приходилось платить за ночь. Но неприятный осадок всё-таки прожигает дыру в груди. Одеяло откидывается. К своему удивлению, Сынмин отмечает, что на нём нет ни одного последствия их прекрасной ночи. Ну, кроме пары засосов и проявляющихся небольших синяков на талии. Пальцы проводят по ним, губы трогает улыбка. Которая пропадает с осознанием, что им просто воспользовались. Гнев и обида разрывают грудную клетку, находя выход в слезах, которые душат Кима. Со вчерашнего вечера он стал сильно более сентиментальным. И чувствительным. И наивным. Неужели он мог подумать, что этот Ян Чонин не просто партнёр для перепихона на одну ночь? Пусть и в немного непривычной для юноши позиции. Сердце ухает вниз, когда незамеченная ранее дверь в ванную открывается, выпуская клубы пара. Спустя секунду в проёме появляются широкие плечи Чонина. Карие глаза ищут что-то, и, видимо, находят. Потому что останавливаются на заплаканном Сынмине. Дверь закрывается. «Конечно, кому я такой нужен», — юноша со злостью откидывается на подушку, не рассчитав и вписавшись затылком в край тумбочки. Вскрик разносится по номеру. В глазах пляшут звёздочки, а нос щипят подступающие очередные слёзы. Внезапно матрас рядом с ним прогибается, а к ушибленному затылку прикладывается большая ладонь. — Неуклюжий щеночек, — тихий голос мёдом растекается в груди Сынмина. — Я попрошу льда. — Нет! — голос внезапно прорезается хрипом. Ким смущённо отводит глаза. — Не уходи. Чонин хлопает ресницами. Затем на его губах поселяется нежная улыбка. Он пристраивается сбоку Кима, обнимая его и прижимая к своей влажной после душа груди. Сынмин выдыхает гнев и обиду, ругаясь на себя за необоснованные поспешные выводы. Он за каких-то пару минут сумел накрутить себя до полу-истерики. Как девчонка. — Как ты? — Чонин аккуратно поглаживает ушиб, перебирая мягкие волосы в своих пальцах. Губы колет от желания расцеловать такого милого заспанного Сынмина, но он не уверен в его реакции. — Я не перестарался? Горло сильно болит? А поясница? — Всё нормально, — Ким поднимает глаза, упираясь носом в нос Яна. Смешок вырывается сам по себе. За это его быстро чмокают в губы, считывая выражение лица. Сынмин улыбается, жмурясь, и тянется за полноценным поцелуем, который получает со всей отдачей. Нежные губы покусываются, языки сплетаются, объятия крепчают. Парни не могут оторваться друг от друга. Наконец, Ким последний раз прижимается к губам напротив и отстраняется. — У меня есть два вопроса. — Валяй, — Чонин убирает пряди с его глаз, с каким-то сиянием в зрачках рассматривая открытое лицо. Сынмин покрывается румянцем от такого пристального взгляда. — Первый.. это была одноразовая акция? Не то что я к чему-то тебя обязываю, просто.. — Тебе понравилось. — Что? — Тебе понравился мой член, признай это, — Чонин улыбается, получая удар кулаком в грудь, от чего его улыбка становится ещё ярче. — Извращенец, — Сынмин смущается сильнее, не желая признавать правду. — Ладно, мне понравилось трахаться с тобой, и.. я хотел бы повторить? Если, конечно, ты не против.. — Я не против, если в придачу к твоей заднице смогу получить бесконечный абонемент на прогулки и свидания с тобой, — Ян чмокает юношу в лоб, ожидая ответа. — Ты.. серьёзно? — Меня бы здесь не было, я пиздецки серьёзен, — Чонин смотрит на Сынмина осознанным и взрослым взглядом. Ким ему верит. — Я согласен. Ян валит парня на спину, оставляя влажные поцелуя везде, до куда доходят его губы. Сынмин, улыбаясь, откидывает голову, предоставляя поле для действий Чонина. Внезапно тот отстраняется. — А какой второй вопрос? Сынмин промаргивается. Рука путается в смольных волосах. — Откуда ты знаешь Хан Джисона?