Основы взаимопонимания и божественный кофе

Обычно Цзян Чэн не забирает своего племянника — Цзинь Лина — из детского сада: этим всегда занимается сестра либо ее противный муж. На крайний случай, к ним на помощь прибегает Вэй Усянь, на данный момент работающий на фрилансе и оттого имеющий чуть больше свободного времени. У Цзян Чэна, как правило, времени, напротив, в обрез — из всех них только у него есть личный бизнес, который требует неусыпного контроля, а значит, и сверхурочной работы. Тем не менее, Цзинь Лин всегда очень радуется, когда именно Цзян Чэн приходит за ним, а после ведет его гулять или покупает вкусняшку. А он, конечно же, не может отказать любимому племяннику в его желании хотя бы изредка повидаться и поиграть с ним. Цзян Чэн находит этот детский сад хорошим — в нем есть все, что только может понадобиться детям: небольшая спортивная и игровая площадки, несколько веранд и прогулочные тропинки. Цзян Чэн знает также, что внутри здания располагается бассейн и живой уголок. Все же хорошо, что у Цзинь Цзысюаня много денег — по крайней мере, он смог определить сына в хорошее место. Пройдя внутрь, Цзян Чэн кивает работнице детского сада, следящей за порядком на первом этаже, показывает ей паспорт и проходит дальше — группа Цзинь Лина располагается на третьем. Быстро поднявшись, Цзян Чэн открывает дверь и чуть не налетает на кого-то. — Прошу прощения, — извиняется он и только после поднимает взгляд. Это что, божество спустилось на землю, чтобы забрать ребенка из детского сада? Утонченные черты лица, которые, несмотря на общее безразличие на нем, настолько прекрасны, что у Цзян Чэна на мгновение перехватывает дыхание; длинные волосы, заплетенные в аккуратный хвост; элегантность, с которой он моментально отступает, чтобы пропустить Цзян Чэна вперед — разве настоящие люди могут быть настолько идеальными? Цзян Чэн неловко откашливается и проскальзывает внутрь, краем глаза замечая, как чужой взгляд следует за ним. Любопытно. В группу он заходит без происшествий. Цзинь Лин, увидев, кто пришел за ним сегодня, с восторженным визгом подбегает и цепляется за его ноги. — Дядя! Дядя! Смотри, какой я нарисовал рисунок! — он протягивает ему листок, и Цзян Чэн, взяв его, улыбается. На рисунке изображена их семья. Как мило. — Ты молодец, А-Лин. Отлично справился, — он ласково гладит того по голове, заставляя его гордо поднять нос. Такой забавный. — А теперь давай одеваться. — Но я хочу еще поиграть с А-Юанем. Можно? Можно? Пожа-алуйста, — когда Цзинь Лин просит его таким голосом, Цзян Чэн просто не может отказать. Посмотрев на этого самого А-Юаня, стеснительно стоящего неподалеку, он не видит причин препятствовать их игре. Тем более, они никуда не торопятся. — Хорошо. Но только немного. Малыши, услышав ответ, тут же с радостным криком удаляются к игрушкам. Воспитательница по имени Ло Цинъян с улыбкой кивает ему, заметив, что ребята хотят поиграть еще немного, и Цзян Чэн кивает ей в ответ. Видимо, это происходит не впервые, так что он решает не нарушать традицию, которой обзавелся его племянник с чьим-то ребенком. Он спокойно наблюдает за игрой детей: кажется, они решают собрать что-то из конструктора, — когда к нему со спины кто-то подходит. Почувствовав чужое присутствие и обернувшись, Цзян Чэн вздрагивает — перед ним стоит парень, с которым они столкнулись несколько минут назад на лестничной площадке. Тот молчаливо кивает ему, а после устремляет свой взгляд в группу, как наблюдая за кем-то. Проследив за его взглядом, Цзян Чэн понимает: они смотрят в одну сторону. — О. Это ваш? — он кивает на А-Юаня, весело помогающего строить Цзинь Лину башню. — Мой, — звучит холодно, под стать внешности, но Цзян Чэн все равно слышит в голосе отголоски гордой нежности. Все-таки и мужчины расцветают рядом с детьми, даже если дети, как в случае Цзян Чэна, не их. — Как вас зовут? — неожиданно спрашивает Цзян Чэн. Он не ожидал такой храбрости от самого себя — не в его правилах знакомиться с людьми без особой причины. С другой стороны, игра Цзинь Лина с А-Юанем вполне может быть весомой причиной. Цзян Чэн не уверен. — Лань Ванцзи, — представляется парень и, пусть он не спрашивает в ответ, Цзян Чэн видит в его взгляде приглашение к полноценному знакомству. — Цзян Ваньинь. Очень приятно, — он протягивает тому руку, и Лань Ванцзи спокойно жмет ее. — Мгм, — коротко отвечает он, и на мгновение Цзян Чэн теряется, не зная, как продолжить диалог. А надо ли его вообще продолжать? Не похоже, что Лань Ванцзи особенно стремится к этому. Но Цзян Чэн все-таки вежливый молодой человек, а потому говорит первое, что приходит ему на ум. — Так… у вас есть ребенок. Так рано, — возможно, говорить на такие темы с человеком, имя которого ты только что узнал, немного неправильно, но Цзян Чэн ничего не может поделать со своим любопытством. Да и, к тому же, не то чтобы у них есть обширный выбор тем для бесед. — Так получилось, — коротко отвечает Лань Ванцзи, и Цзян Чэн решает не наседать на него с последующими вопросами — уж слишком навязчиво это будет с его стороны. Вероятнее всего, тот просто не хочет обсуждать подобные темы с посторонним человеком, что вполне нормально. Цзян Чэну с самого начала не следовало заговаривать об этом. — Понятно, — он пожимает плечами и в неловком молчании возвращается к наблюдению за детьми. Лань Ванцзи, впрочем, поступает точно так же. Сначала ребята заканчивают строить свои башенки, затем устраивают настоящую гонку с игрушечными автомобилями вокруг них, а потом, кажется, даже начинают играть в «дочки-матери». Хотя тут скорее подойдет название «сынки-отцы». Правда, Цзян Чэну показалось, что Цзинь Лин выбрал себе роль собаки. К моменту, когда они начинают свою четвертую игру, Цзян Чэн замечает, как остальные взрослые начинают постепенно стягиваться за своими детьми, и зовет Цзинь Лина к себе. — А-Лин, нам пора домой, — Цзинь Лин, услышавший его, быстро подбегает и обнимает Цзян Чэна за ноги, заглядывая ему в глаза своим щенячьим взглядом. И тогда Цзян Чэн понимает: сейчас его будут о чем-то просить. Опять. — Дядя! Дядя! Давай пойдем гулять вместе с А-Юанем! — его речь сбита, но Цзян Чэн, наученный опытом, понимает без лишних объяснений. — Мы с Ванцзи-гэгэ и А-Юанем всегда гуляем после садика. А-Юань обещал мне показать свою тайную базу, — последнее предложение Цзинь Лин шепчет склонившемуся Цзян Чэну на ухо. Цзян Чэн улыбается детской непосредственности и, подняв взгляд на Лань Ванцзи, вопросительно склоняет голову к плечу. — Вы не против? Лань Ванцзи отрицательно качает головой. Что ж, решено. Помогая Цзинь Лину переодеваться, Цзян Чэн то и дело скашивает взгляд на Лань Ванцзи, также занятого своим сыном. Ну, по крайней мере, он предполагает, что А-Юань его сын. Все еще непонятно, как так вышло, да и внешнего сходства между ними Цзян Чэн не обнаруживает, но вмешиваться в дела чужой семьи ему как-то не хочется. В любом случае, то, как Лань Ванцзи аккуратно помогает А-Юаню одеваться, как внимательно слушает его детский лепет, как гладит по голове и что-то кратко отвечает в ответ, заставляет Цзян Чэна улыбнуться. Кем бы Лань Ванцзи не приходился А-Юаню, он — отличный родитель для него. Наконец, собрав детей, они вчетвером выходят на улицу, где малышня тут же с визгом бросается в сторону детской площадки. Цзян Чэн даже не успевает сделать замечание или предупредить Цзинь Лина быть осторожнее. Вздохнув, он идет к лавочкам, установленным специально для воспитателей и родителей, и садится на одну из них. Лань Ванцзи, все это время следующий за ним по пятам, словно призрак, присаживается рядом. Цзян Чэн думает, о чем следует поговорить с ним на этот раз, но ничего не приходит на ум. Так они и сидят на улице, слушая веселый смех ребятни и пряча руки от легкого осеннего мороза в карманах. По прошествии часа солнце начинает клониться к закату, и тогда Цзян Чэн понимает: им пора прощаться с их новыми-старыми знакомыми. Он снова подзывает Цзинь Лина — А-Юань прибегает вместе с ним, как хвостик. Сравнение заставляет Цзян Чэна улыбнуться. — Дядя, мы ведь еще поиграем с Ванцзи-гэгэ и А-Юанем? — видимо, Цзинь Лин решил, что они с Лань Ванцзи все это время играли в какую-то свою взрослую игру. «Я бы сказал, мы играли в молчанку», — он давит в себе желание засмеяться и скашивает взгляд на Лань Ванцзи, также вставшего на ноги. — Если они не против, — закономерно произносит Цзян Чэн, выжидающе смотря на него. — Мгм, — было его ответом. Дети на это начинают весело смеяться. «Надеюсь, это было «да», — думает Цзян Чэн, прощаясь с Лань Ванцзи и А-Юанем. Им с Цзинь Лином давно пора домой.

***

Когда Цзян Чэн вызывается забрать Цзинь Лина из детского сада через три дня, он вовсе не думает о Лань Ванцзи — совсем нет. Его любовь к племяннику и желание проводить с ним время никак не связаны с желанием вновь полюбоваться холодной красотой Лань Ванцзи, абсолютно нет. И неважно, что тот снится ему каждую ночь. И совершенно неважно, что третий его сон с участием Лань Ванцзи оказывается весьма… специфического характера. У Цзян Чэна от одного воспоминания о стонущем Лань Ванцзи член заинтересованно дергается в штанах. И его совсем не смущает, что Цзян Чэн сейчас, вообще-то, находится посреди рабочего совещания. Чертов организм с его чертовыми желаниями. «Это бред. Вы сказали друг другу ровно три фразы, и он даже не хочет с тобой общаться. Не факт даже, что он запомнил твое имя. Тебе просто не хватает секса. Вот и все. Я увижу его еще раз и сразу пойму, что это все было наваждением, — вот только ни после второй, ни после третьей встречи с Лань Ванцзи ему не становится легче. Эротические сны начинают приходить каждую ночь, а мысли уходят не в ту степь все чаще. — Хватит думать о нем в подобном ключе, похотливая ты свинья. Он явно не видит тебя в таком ключе». Однако телу не прикажешь. И вот на пятую встречу Цзян Чэн все же решается вновь завести диалог с Лань Ванцзи. Пожалуй, стоит начать с чего-то простого — все предыдущие дни они просто здоровались и прощались. Но вдруг, если они продвинутся дальше, разговор пойдет легче. — Так… я совсем ничего о тебе не знаю. Кем работаешь? — вопрос звучит невпопад, но, Цзян Чэну кажется, что любой другой вопрос тут тоже был бы некстати, учитывая их тенденцию к постоянному двустороннему молчанию. Несмотря на отсутствие общения раньше, Цзян Чэн все же считает, что можно немного снизить градус вежливости. Они, судя по всему, ровесники, а значит чрезмерный официоз тут ни к чему. — Я юрист в компании моего дяди, — кратко отвечает Лань Ванцзи, скашивая взгляд на Цзян Чэна. Они снова сидят на «своей» скамейке, наблюдая за тем, как А-Юань и Цзинь Лин играют друг с другом. На этот раз они, кажется, пираты. Но Цзян Чэн может ошибаться. — Какое совпадение. У меня своя юридическая компания, — Цзян Чэн улыбается уголком губ, чувствуя небольшую близость хотя бы на поприще работы. И вдруг его осеняет. — Ты случайно не из Гусу? — эти ребята всегда были хорошими партнерами Юньмэн — Цзян Чэн частенько обедает в компании Лань Сичэня, главного помощника Лань Цижэня. В такие моменты они обмениваются своими идеями и просто налаживают контакт между фирмами. Как Цзян Чэн вообще не догадался раньше? Лань Ванцзи же копия Лань Сичэня. И тот упоминал, что у него есть младший брат. Сейчас Цзян Чэн даже вспоминает, что тот называл его имя. Глупо было забыть нечто подобное. — Да, — предсказуемо отвечает он. Улыбка Цзян Чэна становится шире. — Мы сотрудничали с вами в прошлом месяце. Твой брат — приятный собеседник, — говорит он между делом, совершенно не имея в виду ничего плохого, поэтому, когда Лань Ванцзи хмурится, недоуменно замирает. — Я сказал что-то не так? — осторожно уточняет он, чувствуя, как сердце в груди начинает биться чаще. Ему еще не хватало обидеть Лань Ванцзи непонятно чем. — Я менее приятный собеседник, чем брат? — спрашивает он с видом ребенка, у которого только что забрали конфету. Цзян Чэн бы засмеялся, если бы не был так удивлен. Лань Ванцзи… завидует? — Что? Нет, конечно, — Цзян Чэн поспешно мотает головой. — Мы с тобой просто толком и не общаемся вне прогулок, — если быть предельно честным, они и во время-то прогулок нормально не общаются, но Цзян Чэн решает не испытывать судьбу и не говорить такие резкие вещи человеку, с которым он только-только начал налаживать контакт. — Тогда пойдем. Цзян Чэн выглядит недоуменным. — Куда? — Общаться вне прогулок, — предложение так легко срывается с губ Лань Ванцзи, будто он хотел пригласить Цзян Чэна на встречу уже довольно давно, но не знал как подступиться. От этой мысли внутри Цзян Чэна все переворачивается, а уши начинают гореть. — Куда ты хочешь сходить? — сглатывает он, чувствуя, что еще немного и распадется на атомы от восторга. Наверно, именно так себя ощущает Цзинь Лин, когда ему дарят давно желанную игрушку. Странно, конечно, сравнивать Лань Ванцзи с игрушкой, но Цзян Чэн просто не может придумать никакой более адекватной ассоциации. Лань Ванцзи на секунду задумывается, а после говорит: — Без разницы. Ну, он хотя бы честен. — Тогда как насчет ресторана «Пристань Лотоса» в это воскресенье в шесть? — боясь упустить свой шанс, Цзян Чэн предлагает первое, что приходит на ум, просто надеясь, что Лань Ванцзи удовлетворит его предложение. — Пойдет, — судя по виду, Лань Ванцзи вообще что угодно могло бы удовлетворить в данном вопросе. «Он действительно просто искал повод встретиться со мной вне наших прогулок? Да нет, бред какой-то. Но ведь это правда. Я запутался», — мысли в голове Цзян Чэна быстро сменяют друг друга, а руки в этот момент действуют на автомате. — Я дам тебе свой номер, — достав визитницу, он вытягивает одну и протягивает ее Лань Ванцзи. Тот принимает визитку, не меняясь в лице. Цзян Чэн по-прежнему не понимает, что у него на уме, но теперь у Лань Ванцзи, по крайней мере, есть его номер. — Напиши мне, если что-то изменится. Лань Ванцзи кивает. И только тогда до Цзян Чэна доходит. У него будет свидание. У него будет свидание с Лань Ванцзи. Пиздец.

***

Цзян Чэн приезжает первым. Он настолько сильно нервничал, что даже обратился к Вэй Усяню за советом по поводу одежды, которую можно надеть на свидание. Сначала ему в ответ прилетает гора шуток, что, в общем-то, вполне ожидаемо — это меньшая плата за отличный вкус и помощь Вэй Ина в данной сфере. После череды стеба Вэй Усянь все же лично составляет ему наряд на свидание. Отчего-то его вкус в вещах всегда был лучше, чем у Цзян Чэна, а потому он искренне доверяет ему в этом плане. Вэй Ин яро советует ему надеть свой черно-фиолетовый костюм-тройку, и Цзян Чэн соглашается: нет смысла спорить с очевидным — эта одежда и правда ему идет. — Прекрасно выглядишь, — слышится где-то за его спиной. Вздрогнув, Цзян Чэн резко оборачивается и сталкивается взглядом с Лань Ванцзи. И, боги милостивые, как же охуенно тот выглядит. Он и обычно-то — эталон красоты, но в своем нежно-голубом костюме и с частично распущенными волосами покорит сердце вообще любого человека. А Цзян Чэна и покорять не надо — он уже на коленях. — С-спасибо, — Цзян Чэн чувствует, как у него начинают потеть ладони, во рту пересыхает, а речь начинает звучать сбивчиво. Он ощущает себя Цзинь Лином, которого поймали на какой-то шалости и теперь отчитывают. Уши, конечно же, тоже неимоверно горят. — Ты выглядишь замечательно. Тоже. Да, — Цзян Чэн хочет потереть в затылке, но вспоминает, как долго он укладывал свои космы в эту несчастную гульку на своей голове, и решает помиловать ее, вместо этого начиная теребить кольцо на указательном пальце. — Я забронировал столик в отдельной комнате. Надеюсь, ты не против небольшого уединения, — неловко произносит Цзян Чэн. — Не против, — Лань Ванцзи заметно расслабляется, и Цзян Чэн ставит себе пять из пяти за смекалку. Все-таки его догадка о том, что Лань Ванцзи предпочитает шумным компаниям одиночество, оказывается верной. Они заходят внутрь — Лань Ванцзи очень галантно придерживает для Цзян Чэна дверь, отчего его румянец постепенно перебирается на шею. «Хорошее начало, Цзян Чэн. Вы только встретились, а ты уже весь красный как помидор», — мысленно ворчит на самого себя Цзян Чэн, подходя к хостес, чтобы та проводила их в нужную комнату. На самом деле, ресторан, в который они пришли, славится своей прекрасной национальной кухней: острой, вкусной — все, как любит Цзян Чэн. Плохо, что он не поинтересовался у Лань Ванцзи, нравится ли ему еда такого типа. Ну, в процессе заказа узнает. «Если что, здесь есть и обычные блюда», — успокаивает себя он, пока они присаживаются и начинают изучать каждый свое меню. Они снова не говорят — Лань Ванцзи, кажется, слишком поглощен чтением позиций, а Цзян Чэн, знающий их все на зубок, время от времени поглядывает на него, не зная, как начать диалог. Когда официантка возвращается, чтобы принять заказ, Цзян Чэн убеждается: Лань Ванцзи действительно не любит острое, поскольку из всего разнообразия блюд берет самые пресные. Чувство вины скребется где-то на подкорке. «Ладно, ты не виноват, он сам согласился, — утешает себя Цзян Чэн. — Если бы ему была принципиальна еда, мы бы пошли в какие-нибудь «Облачные Глубины»», — справедливо рассуждает он, отдавая меню официантке. — Принесите еще «Улыбку императора» и два бокала, — просит Цзян Чэн, замечая, как Лань Ванцзи приподнимает бровь. — Что, не хочешь? — уточняет он. Мало ли, как тот относится к алкоголю. Но Лань Ванцзи лишь мягко качает головой. Ну, по крайней мере, пить он будет не один. Официантка кивает, говорит про время ожидания и уходит, закрывая за собой дверь. Вот теперь-то Цзян Чэну придется начать беседу. — Расскажи, чем ты занимаешься в свободное время, — он решает начать с базовых вещей, о которых не знает. На самом деле, это вообще любая тема, если говорить об общении с Лань Ванцзи, но Цзян Чэн старается об этом не думать. — Хожу в тренажерный зал и музицирую, — кратко, как и полагается Лань Ванцзи, отвечает он. В этот момент в комнату проходит все та же официантка — она приносит им вино, открывает и, разлив то по бокалам, удаляется, оставляя бутылку на столе. — На каком инструменте? — спрашивает Цзян Чэн, беря свой бокал и пригубливая вино. Вкусное. Не зря Вэй Усянь постоянно пьет его. Хотя, возможно, дело в том, что он обыкновенный алкоголик. Лань Ванцзи копирует его действия, а после кратко отвечает: — Гуцинь. — Как необычно, — Цзян Чэн приподнимает бровь. — Я сам не особо умею играть на чем-то. Но зато мой брат играл на флейте в старшей школе, — делится он. — У тебя тоже есть брат? — на лице Лань Ванцзи проскальзывает толика заинтересованности. Коннект найден. — Да. Правда, приемный, — он фыркает и делает еще глоток. Все же не стоит много пить на голодный желудок — потом может быть очень неприятно. Он уже ощущает, как начинает хмелеть. — Мгм, — Лань Ванцзи же, в отличие от него, давно отставил бокал. Умно. Не хочет напиваться. — А чем ты любишь заниматься в свободное время? — и это первый вопрос, который Лань Ванцзи ему задает. Цзян Чэн весь подбирается: теперь главное не сболтнуть какую-нибудь глупость. — У меня мало свободного времени. Обычно я провожу его с семьей. Навещаю Цзинь Лина, — когда он упоминает племянника, голос сам по себе становится нежным. — Но и в спортзал хожу тоже, — добавляет он. — Полагаю, мы могли бы ходить вместе… наверно? Лань Ванцзи открывает рот для ответа, но тут в комнату заходит официантка с подносом. Еда — как вовремя. Когда та уходит, в комнате вновь повисает неловкая тишина, и Цзян Чэн берется за палочки, решая, что хотя бы поест, раз уж они все равно молчат. Еда в «Пристани Лотоса» ему всегда очень нравилась. Еще со времен, когда он был мальчишкой и отец водил их сюда с Вэй Усянем. Матушка на такие походы никогда не соглашалась. Интересно, пошла бы она с ними сейчас? Все же с возрастом ее характер стал чуть мягче. Она даже перестала орать на Вэй Ина каждый раз, когда видит его. Цзян Чэн делает еще пару глотков и как-то не замечает момента, как они с Лань Ванцзи выпивают почти полную бутылку. Видимо, молчание — верный спутник алкоголизма в их случае. — Ты нечасто забирал Цзинь Лина раньше, — говорит Лань Ванцзи ровным голосом. Пожалуй, Цзян Чэн бы и не понял, что тот пьян, если бы не блеск в глазах и чуть заалевшие кончики ушей. Цзян Чэн находит пьяного Лань Ванцзи очаровательным. У него самого в голове уже шумит, а по телу расползается приятная нега. Еще бы мысли всякие на ум не лезли, и было бы замечательно. — Каюсь. Я плохой дядя, — хмыкает Цзян Чэн, доедая свое блюдо. Лань Ванцзи также заканчивает со своим. — Раньше моей мотивацией был только Цзинь Лин. — А теперь? — ему кажется, что Лань Ванцзи задерживает дыхание. Цзян Чэн поддается минутной слабости и выдает себя с потрохами: — А теперь появился ты, и я хожу за Цзинь Лином, просто чтобы сказать тебе «привет», — Цзян Чэн ощущает, что у него горит уже не только шея, но и щеки. По телу проходится дрожь, а где-то внизу живота скапливается жаркое удовольствие. Если бы Лань Ванцзи только пригласил его к себе прямо сейчас, Цзян Чэн бы согласился, не раздумывая. — Что-то здесь жарковато, не находишь? — он расстегивает две верхние пуговицы и чуть ослабляет галстук, замечая, как взгляд Лань Ванцзи опускается ниже: сначала на его губы, а после на оголившуюся шею. Цзян Чэну от этого взгляда становится лишь жарче. — Хочешь уйти отсюда? — голос Лань Ванцзи не похож на собственный: он ниже, более хриплый и, господи боже, намного сексуальнее. Цзян Чэн слышит в нем гораздо больше, чем тот демонстрирует обычно: желание, нужду, — и это сводит с ума. — Да. Пожалуйста, — кажется, он уже возбужден. Он не помнит, кто оплачивает счет. Он вообще мало что помнит с момента, как они зачем-то садятся в машину, а их губы встречаются в резком поцелуе. Цзян Чэну так хорошо сейчас: он рад, что они не стали ждать до квартиры — он бы просто не дожил, хотя до его дома ехать всего десять минут на такси. Он судорожно вбирает воздух через нос и не удерживается от тихого стона, когда Лань Ванцзи поддевает его подбородок пальцами и чуть надавливает, заставляя открыть губы сильнее. Рот Лань Ванцзи горячий, вкусный — вино и правда оказалось приятным: Вэй Усянь знает толк в алкоголе. Правда, самой приятной частью оказался процесс поцелуя после него. Они целуются остервенело, страстно, и уже через несколько минут Цзян Чэн, не выдержав, перебирается к Лань Ванцзи на колени — с трудом, конечно. Он быстро находит нужную кнопку, чтобы откинуть Лань Ванцзи назад и дать им больше места для манипуляций. И это было его лучшим решением. Благодаря их новому положению Цзян Чэн, наконец, может полностью почувствовать Лань Ванцзи: потереться о него всем телом, ощутить его вставший член сквозь несколько слоев одежды, дать потрогать себя. Цзян Чэну нравится — и Лань Ванцзи, и их положение, и вообще все это свидание. — Лань Ванцзи, — шепчет он между поцелуями, наблюдая за тем, как зрачки Лань Ванцзи расширятся от одного лишь упоминания его имени. Его ладони тут же подхватывают Цзян Чэна сзади, чуть сжимая, и тот снова давится стоном. Это приятно. Это пиздец как приятно. — Ванцзи, — он горячо выдыхает тому в рот, позволяя взять вверх и проникнуть языком глубже. Всхлип сам срывается с губ. Цзян Чэн слишком давно не трахался, и теперь его заводят даже простые поцелуи. Какой ужас. — Лань Чжань. Мое первое имя, — выдыхает Лань Ванцзи, прижимаясь своим членом к члену Цзян Чэна и совершая первый толчок, заставляя Цзян Чэна подавиться воздухом. Это хорошо. Это чертовски хорошо. — Зови меня Цзян Чэн, — коротко представляется он, прежде чем его вновь утягивают в поцелуй. Лань Ванцзи целуется приятно — в обычное время Цзян Чэн бы сказал, что тому не достает практики, но сейчас ему не до того. Сейчас Цзян Чэна разрывает от удовольствия от напористых поцелуев и чужого члена рядом со своим. — Еще, больше, Лань Чжань, — шепчет Цзян Чэн и тут же давится стоном, когда Лань Ванцзи опускается ниже, покрывая его шею поцелуями. Цзян Чэн и не заметил, как его рубашка оказывается уже наполовину расстегнута, а пиджак отброшен куда-то на заднее сидение. Он горит — весь горит. Каждое прикосновение кожа к коже заставляет его стонать и двигать бедрами навстречу к Лань Чжаню. — Хорошо, м-м. Вот так, — он продолжает наращивать темп бедрами, совсем не заботясь о том, что они по-прежнему в одежде. Лань Ванцзи, кажется, на это тоже плевать. Когда он издает первый за этот вечер стон, у Цзян Чэна сносит крышу, и он всхлипывает, чувствуя прилив удовольствия. Теперь ему хочется довести Лань Ванцзи до беспамятства, заставить его стонать и извиваться под собой. В Цзян Чэне просыпается азарт, и он решает поддаться ему. Настает его черед ласкать чужое тело. Немного отстранившись, Цзян Чэн заслуживает недовольный взгляд Лань Ванцзи, но вскоре тот пропадает, и Лань Чжань вновь издает тихий стон: судя по всему, его эрогенная зона — шея. Цзян Чэн правда старается: он вылизывает, кусает, целует, — и все это приносит плоды. Он видит, как Лань Ванцзи под ним краснеет, задыхается и время от времени стонет. Пальцы на его заднице сжимаются крепче, заставляя Цзян Чэна буквально вжиматься в него. Несмотря на то, что Цзян Чэн дразнит Лань Ванцзи ласками, тот тоже не промах — он начинает совершать толчок за толчком своими бедрами, заставляя Цзян Чэна оторваться от ласк и, уткнувшись носом в шею, тихо скулить. — Пожалуйста, пожалуйста, я почти, — он не кончал себе в штаны со времен подросткового возраста. Так позорно у него не было ни с кем. Но отчего-то с Лань Ванцзи это ощущается правильным, и Цзян Чэн отчаянно двигает бедрами навстречу, стремясь достичь пика. — Почти, да, пожалуйста, — бессмысленно шепчет он, ощущая, как с каждым мгновением пик становится все ближе. — Да, да. Да! — когда удовольствие заполоняет каждую клеточку тела, Цзян Чэн, не выдержав, кусает Лань Ванцзи в плечо особенно сильно. Его тело дрожит, на глазах скапливаются слезы, а дыхание сбито к чертям. Странно признавать, но это был лучший его секс за последнее время. А ведь они даже не разделись. Страшно представить, что будет, когда они полноценно дойдут до постели. — Ты… Ты все? — хрипло спрашивает Цзян Чэн, чуть отстраняясь от Лань Ванцзи, чтобы проверить его состояние. Тот, словно его собственное отражение, раскрасневшийся, со сбитой одеждой и прерывистым дыханием. Цзян Чэн также замечает, что у него чуть припухла нижняя губа — сразу видно, кто постарался. Внутри разрастается самодовольное удовлетворение. Он смог пометить не только его шею, но и место, которое скрыть не так-то просто. Пусть все знают, чем Лань Ванцзи занимается на выходных. — Я все, — отвечает он, после чего его вид становится еще более смущенным. — Что такое? — озабоченно спрашивает Цзян Чэн, чуть хмурясь. Неужели не понравилось? Да, это было не очень, учитывая, что они даже не разделись нормально, но для первого раза вполне себе. Ну, или не совсем. Цзян Чэн запутался. — Было… нормально? — пожалуй, неуверенный Лань Ванцзи теперь занимает почетное второе место после смущенного Лань Ванцзи в топе Цзян Чэна. Такой неловкий и милый. У Цзян Чэна сейчас лицо треснет от улыбки. Вздохнув, он приближает свое лицо к Лань Чжаню и нежно целует его в губы. Их волнуют одни и те же вещи, а значит, Лань Ванцзи не все равно. Это греет душу. Получив ответ, Цзян Чэн с трудом отрывается от поцелуя, чтобы прошептать. — Я хотел спросить тоже самое, — тихо смеется он, замечая на лице Лань Чжаня облегчение. — Думаю, раз уж мы оба смогли кончить, значит, все не так плохо, — хмыкает он и, поддавшись порыву, трется своим носом о его. Не заметив на лице напротив отвращения, Цзян Чэн успокаивается. — Мгм, — коротко отвечает Лань Ванцзи. — Думаю, нам нужно заказать такси, — вздыхает Цзян Чэн, все же отрываясь от Лань Чжаня. — К тебе или ко мне? — спрашивает между делом, только потом понимая, что именно спросил. Лань Ванцзи же может и не захотеть продолжения. С чего он вообще взял, что он согласится переночевать вместе? — К тебе, — спокойный ответ Лань Чжаня заставляет Цзян Чэна прерывисто выдохнуть и искренне улыбнуться. Только зря переживал. За время ожидания такси они успевают привести себя в порядок, чтобы таксист пустил их к себе в машину. И Цзян Чэн понимает: ему мало простого секса с Лань Ванцзи. Ему хочется больше. Гораздо больше.

***

Они ласкают друг друга на кровати Цзян Чэна почти всю ночь. Лань Чжань доводит его до оргазма одними пальцами, затем своим великолепным ртом, а после — членом. Цзян Чэн думал, что слишком стар для таких марафонов, но Лань Ванцзи убедил его в обратном просто своими действиями. Они засыпают под утро, когда у кровати скапливается три использованных презерватива, а у Цзян Чэна начинает сильно саднить поясница. Оказывается, он маленькая ложечка. Лань Ванцзи так приятно обнимает его со спины, время от времени нежно целуя в затылок, что Цзян Чэн практически тут же отрубается, совершенно не обращая внимания на ломоту в теле. Он просыпается, когда за окном уже светло. Ему повезло быть начальником своей же компании — время от времени можно устраивать себе внеплановые выходные. Главное, не частить с этим. Сонно похлопав по месту рядом, Цзян Чэн не находит Лань Чжаня рядом и тяжело вздыхает. Ушел. Неудивительно — они ведь не договаривались ни о чем большем. Просто одно свидание и секс в качестве бонуса. «Мне повезет, если он согласится на вторую встречу», — издав очередной вздох, он садится на кровати и тихо охает от боли. И ладно бы болела только поясница — у него болит буквально все: от ягодиц до спины. А еще, вдобавок ко всему, голова. Он выпил дай Бог половину бутылки хорошего вина и уже мучается от похмелья. Наверно, он все же старый. Цзян Чэн уже хочет встать, чтобы сходить за таблеткой и водой, когда краем глаза замечает те на прикроватной тумбе. «Даже несмотря на одноразовый секс, он остается джентльменом, — хмыкает Цзян Чэн, запивая таблетку. — Что ж, пора вставать», — и только он задумывается об этом, как слышит с кухни какой-то шум. Как будто бы… как будто бы работает чайник. Сердце делает кульбит. Неужели не ушел? Цзян Чэн находит нижнее белье и достает случайную футболку из шкафа. Он хотел надеть свой любимый фиолетовый халат, но нигде не смог его найти, а появляться при госте в чем мать родила — тоже так себе идея. Дрожащими руками надев, что смог найти, Цзян Чэн направляется — то есть хромает, — в сторону кухни и ожидаемо находит там Лань Чжаня, спокойного попивающего чай и печатающего что-то в телефоне с серьезным видом. Тот, тут же услышав шаги, поднимает голову и, Цзян Чэн готов поклясться, улыбается уголком губ. — Прости, не хотел тебя будить, — он поднимается со своего места и подходит к Цзян Чэну. Тогда он понимает: Лань Чжань надел его халат. Лань Чжань сейчас в его халате, на его кухне, пьет чай из его кружки с принтом его любимого покемона. Более домашней картины и представить нельзя. — Я не знал, когда ты проснешься, поэтому воспользовался твоей кухней и взял твой халат. Это нормально? — уточняет Лань Ванцзи с серьезным видом, словно спрашивает не о базовых вещах, а о чем-то глобальном. Цзян Чэн издает нервный смешок. — Да. Все отлично, — и все было бы все так же отлично, но Лань Чжань, видимо, решил поднять рейтинг сегодняшнего утра до ранга «восхитительный» и, черт возьми, целует его в губы. Нежно, отрывисто, практически невесомо — да он тут же отстраняется, но Цзян Чэн все равно впадает в приятный ступор. — Я приготовил тебе легкие бутерброды. Они бы не остыли, как омлет, — тем временем, Лань Ванцзи буднично отстраняется и подходит к столу, где действительно стоят накрытые пленкой бутерброды. Цзян Чэн же все еще не может понять, что происходит. Это точно был просто секс? — Будешь чай или кофе? — Кофе, — на автомате отвечает Цзян Чэн. Он мало что понимает в происходящем, а потому решает на всякий случай присесть, чтобы не упасть в обморок. Лань Чжань действительно варит ему кофе. Причем вкусный, зараза. Цзян Чэн готов умолять богов о том, чтобы этот мужчина остался жить с ним навсегда. На какое-то время между ними повисает тишина — не неловкая, как вчера, а мягкая, почти нежная. Цзян Чэн ест бутерброды, пока Лань Ванцзи возвращается к своему телефону. Кажется, он пишет что-то по работе — если судить по его сосредоточенному виду и залегшей морщинке между бровей. Возможно, они бы и сидели так дальше, но Цзян Чэн просто не может жить в неведении. Ему нужно знать, что делать дальше, как себя вести и что вообще происходит. — Так кто мы? — спрашивает Цзян Чэн невпопад, заставляя Лань Ванцзи оторвать взгляд от экрана и вопросительно посмотреть на него. Вопрос и правда странный. Надо бы переформулировать. — Я имею в виду, кто мы друг другу. Любовники, друзья с привилегиями… партнеры? — последнее звучит неуверенно и странно, но Цзян Чэн заставляет себя это сказать. Никогда не знаешь, когда смелость может окупить себя. — Мне казалось, все очевидно, — Лань Ванцзи действительно выглядит сбитым с толку, словно слепой котенок, не понимающий, куда ему ползти. — Не совсем. Поясни, пожалуйста, — аккуратно просит Цзян Чэн, вновь с удовольствием отпивая из кружки этот напиток богов. Даже если Лань Ванцзи не захочет с ним встречаться, он готов нанять его своим бариста — вот уж точно где вложение оправдает себя. — Я думал, мы начали встречаться после… — Лань Чжань прерывается на полуслове, а его уши очаровательно краснеют, и Цзян Чэн, сам не зная почему, смущается вслед за ним, пряча свой румянец в кружке. — После вчерашнего, — через силу заканчивает он. «Он это серьезно? То есть секс для него — показатель отношений. Какой он… — Цзян Чэн пытается подобрать нужное слово, и после понимает: — невинный», — он вдруг ловит себя на том, что улыбается. В груди приятно теплеет. Раз уж Лань Чжань видит их отношения такими, и сам он хочет этого, то нет смысла отказываться, да? — Да, точно. Я просто хотел уточнить. Вдруг мы неправильно поняли друг друга, — Цзян Чэн чувствует, как облегчение волной проходится по телу, а после снова краснеет — на этот раз от улыбки Лань Чжаня, так неожиданно появившейся в уголках его губ вновь. — Я рад, что мы верно поняли друг друга, — он протягивает свою руку к руке Цзян Чэна через весь стол и, заполучив ту себе, мягко переплетает их пальцы. — Хочешь еще кофе? — учтиво спрашивает он. — Конечно, — отвечает Цзян Чэн. Кто бы знал, что ему даже не придется нанимать Лань Ванцзи в качестве личного бариста — тот решил работать на него за бесплатно.