Что заполняет оставшуюся пустоту

— Ты ранен, — сказал я сорвавшимся голосом. — Нет, — ответил Драко, — я уже мёртв. Миртл исчезла, и очертания ванной комнаты расплывались. Я всё ещё слышал звук льющейся воды — она переливалась через край раковины и заливала пол, — но видеть этого уже не мог. Даже плитка под нами теряла чёткость, растворяясь в тумане уже в паре шагов. — Ты… — начал я, но не смог закончить. — Всё в порядке, — поспешно добавил Драко. — Со мной всё хорошо, Гарри. Мне больше не больно. — Но ты… ты всё ещё здесь. Он сглотнул. Движение горла заставило выступить из зияющего разреза на шее новую каплю крови, которая добавилась к огромному багровому пятну на воротнике его школьной формы Хогвартса. — Я не… я не смог пройти сквозь завесу. Не тогда, когда знал, что ты… Две истины, одинаково ужасные: Драко Малфой был мёртв, и он остался ради меня. Мне хотелось наорать на него за такую безрассудность. Хотелось зацеловать его до потери сознания в ответ на эту преданность. Хотелось провести всю оставшуюся жизнь, отплачивая тем же. Но: Драко Малфой был мёртв (и остался ради меня). — Ты… — это всё, что я смог выдавить. — Нам нужно выбраться отсюда, — сказал он и встал. Кровь и вода стекали по его промокшим брюкам, капали с кончиков пальцев. Он протянул мне обе руки, чтобы помочь подняться. Я взял их. И держал. И сжал как можно сильнее. И запомнил это ощущение. Потому что Драко Малфой был мёртв, и я, наверное, никогда… я больше не смогу… — С чего нам начать? — спросил я. — Ты освоил заклинание, которое вытащило тебя через завесу в первый раз, — ответил он, и это было правдой, хоть и казалось далёким воспоминанием. — Я не уверен, что смогу… — Ты сможешь, — сказал он и сжал мою руку в ответ. — Ты же Гарри Поттер, ради Мерлина. Ты уже дважды бросал вызов смерти. Почему бы не сделать хет-трик? — Без тебя? Вопрос вырвался прежде, чем я успел прикусить язык. Но его нужно было задать. Потому что как? Как я вообще могу…? — Да, — ответил Драко, его голос сорвался, — без меня. Прости. Я вздрогнул, опустил голову. Я ввязался во всё это только с намерением спасти его. В процессе я влюбился в него. И всё же, несмотря ни на что… — Ещё одна неудача в копилку. — Гарри, ты не потерпел неудачу. — Ты умер, Драко. Ты мёртв из-за меня. Я даже не заслуживаю… — Я мёртв из-за Тени. Гарри, ты… Он издал отчаянный, разрывающий сердце звук. Мгновение спустя его руки покинули мои — и легли мне на лицо, заставляя посмотреть ему в глаза. — Я знаю, что кажется невозможным, — сказал он. — Двигаться дальше. Я знаю, потому что сам был на твоём месте. Я был на дне той же самой ямы, уверенный, что никогда не выберусь. Как бы я мог? Полтора десятилетия сожалений и самобичевания — мои страдания были расплатой, были справедливостью. — Но, Гарри, мир устроен иначе. Вселенная не плетёт заговоров, чтобы наказать грешников, как и не награждает добродетельных. Этот ад, в котором ты себя заточил, — всего лишь логичное следствие чувства вины. Его руки были такими тёплыми. Не думая, я поднял свои и схватил его ладони. Большим пальцем почти сразу нащупал писательскую мозоль на его безымянном пальце и прижал её сильнее, надеясь запомнить это ощущение, запомнить всё. — И вина… у неё есть своё место и своё предназначение. Она может научить нас быть лучше, сильнее. Но чему учит тебя твоя вина, Гарри? Какой в ней смысл сейчас, столько лет спустя? — Ужасное событие нанесло тебе глубокую душевную рану, зияющую и огромную. И в отсутствие исцеления туда проникла тьма. Его голос был таким нежным. Я закрыл глаза и подумал: возможно, некоторые слова стоит впустить в разум. — И тьма пустила корни так глубоко, что ты забыл, каково это — жить без неё. Ты убедил себя, что она должна быть там. Но это не так. Гарри, ты ведь тоже был ребёнком. Рыдание вырвалось неожиданно. Он прижался лбом к моему. — Ты был всего лишь ребёнком, с тяжестью целого мира на плечах, и ты делал всё, что мог. Я умоляю тебя, прояви к себе хоть каплю милости. Если не можешь поверить в это сам — поверь мне. Ты сделал всё, что мог. Ты спас мне жизнь. Ты спас мир. Ты заслуживаешь счастья. Каким добрым ты стал, — хотел я сказать, — каким мудрым и нежным. Я люблю тебя, — хотел сказать тоже, — я люблю тебя, люблю тебя. — И ты заслуживаешь выбраться из этого места. Откуда-то издалека донеслось знакомое шипение, странно отражающееся от мокрой плитки. Мы оба обернулись на звук, но ничего не увидели. Мгла вокруг нас стала гуще, потемнела почти до черноты. — Пойдём, — поторопил Драко, поворачиваясь ко мне. — Ты знаешь, как произносить это заклинание. Просто теперь ты делаешь это с другой стороны. Я ощупал себя мокрыми, дрожащими руками. Моя палочка была там, где я всегда держал её в Хогвартсе — в переднем кармане мантии. Я вытащил её. — Тебе нужно идти со мной? — Я могу пройти сквозь завесу сам теперь, когда я… — он сглотнул. — Я справлюсь. Я найду тебя по ту сторону. Буду рядом столько, сколько смогу. У меня скрутило живот. И из тьмы, которая теперь окутывала нас, снова донеслось протяжное шипение. — Иди, — сказал Драко, и я заставил себя сосредоточиться. Крепко закрыл глаза и начал произносить заклинание. Шипение становилось всё громче. Это было длинное заклинание. И я чувствовал, как тьма подступает ближе, ползёт по коже, будто пауки, проступает холодным потом на лбу. — Держись от него подальше, тварь, — прошипел Драко. Я не хотел думать — кому это он. — Убери от него свои когти, стервятник. Раздался ещё один громкий, шипящий звук. Я стиснул зубы и оттолкнулся…

***

… и, в конце концов, упал. Зрение медленно привыкало — и к темноте, и к неумолимым законам реальности. В конце концов я осознал, что лежу на полу, а завывающий ветер хлестал в лицо ледяными каплями дождя. Когда мир нехотя проступил из пелены, я увидел разбитое окно, впускающее бурю. Разве Драко не говорил, что такие вещи должны сами восстанавливаться? — Гарри? Голос доносился сзади, что заставило меня отвести взгляд от окна — и, поворачивая голову, я увидел его… … горло разорвано, покрыто засохшей кровью, кожа белая, как мрамор, глаза открытые, мутные, безучастно уставившиеся в потолок… — Драко, — его имя вырвалось рыданием. Не думая, я потянулся к его телу, лежавшему на полу гостиной с неестественно вывернутыми конечностями и схватил его за плечо. Кожа уже была холодной, даже сквозь ткань рубашки. Нет, нет, нет. — Гарри, ну же. Всё в порядке. Со мной всё хорошо. Я снова всхлипнул и заставил себя обернуться. Драко стоял за моей спиной — призрачный, полупрозрачный, с той самой смертельной раной на горле, всё ещё зловеще зияющей. На лице у него было выражение человека, изо всех сил пытающегося держаться. — Ты мёртв, — сказал я. — Да, — осторожно согласился он. — Но ты — нет. Ты вернулся. Ты жив. И ты заслуживаешь счастья, помнишь? Первый шаг — выбраться отсюда. Очередной порыв ветра ворвался в разбитое окно, принеся с собой ледяные брызги. — Ты ведь не привязан к этому месту. Я — да. Но ты не Малфой. Ты был здесь всего несколько недель, время от времени. Ты должен просто уйти. С огромным трудом я поднялся на дрожащих ногах. Я ненавидел видеть его таким — прозрачным, неосязаемым, настолько очевидно и безвозвратно мёртвым. Эта рваная рана на горле была кошмаром… — Гарри. Я заставил себя посмотреть ему в лицо. Теперь выражение его лица было напряженным, настойчивым. — Уходи. Один неуверенный шаг, потом другой. Драко отступил в сторону, пропуская меня к двери гостиной, которая вела в коридор. БАХ снаружи, раскат грома, который потряс все поместье. На несколько секунд, пока дыхание спёрло в груди, мне показалось, что это та самая буря, что окончательно обрушит здание. Такое ощущение, будто разразился апокалиптический шторм, способный стереть поместье с лица земли. Затем, позади меня: — ТЫ ДУМАЕШЬ, ЧТО СМОЖЕШЬ СБЕЖАТЬ? Я обернулся. Вот она — Тень, её огромное тело согнулось пополам, чтобы уместиться под потолком коридора. В ужасе я наблюдал, как она неуклюже делает шаг вперед и одной массивной рукой вырывает латунный светильник с душераздирающим скрежетом металла и звоном разбитого стекла. — ТЫ ДУМАЕШЬ, ЧТО СМОЖЕШЬ УБЕЖАТЬ ОТ СВОИХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ? — Экспекто патронум! Позади меня в воздух взмыл огромный серебристый ворон, пронёсся надо мной и с оглушительным порывом магии и воздуха врезался в Тень. Она взвыла и зашипела, когда ворон впился когтями в её глаза. — Гарри, беги! Я побежал. Внизу по коридору призрачные руки пробивались сквозь стены, хватаясь за меня, их крючковатые ногти рвали ткань мантии и впивались в кожу. Я ворвался в холл - где исполинские тени разрослись по стенам, словно древний лес, их узловатые сучья закрыли окна, а двери... — Нет! — прошипел я, бросаясь к дверям, опутанным тенями. Я ухватился за ручку, едва виднеющуюся сквозь тьму, но двери не поддавались. Я выхватил палочку. — Экспульсо! — но заклинание не подействовало. И сзади, с грохотом пробиваясь через коридор, Тень неслась на всех парах прямо на меня. — ДУМАЕШЬ, ТЫ КОГДА-НИБУДЬ БУДЕШЬ СВОБОДЕН? — проревела она и бросилась на меня… — Релашио! — крикнул я, и вспышка магии ударила её прямо в грудь, отшвырнув назад к лестнице. Её огромное тело переломилось через перила, но тут же, словно паук, поползло по стене вверх, взобралось на потолок — глаза распахнуты, зубы сверкают — и рванулось обратно вниз. — ТЫ НИКОГДА НЕ УЙДЁШЬ ОТСЮДА! ТЫ ПРИНАДЛЕЖИШЬ МНЕ! — Флиппендо! — раздался слева голос Драко, и заклинание прервало её падение, отбросив обратно. — Гарри, беги! — Дверь заперта! Её магия как-то… Драко выругался, оглядывая клубки тьмы, опутавшие стены. — Там… Пошли, через задний ход! Мы рванули в другой коридор, пока Тень с хрустом вправляла свой слишком длинный позвоночник. Стены кровоточили. Двери кричали. Пол под ногами сгнивал — каждый шаг сопровождался мерзким хрустом и чавканьем. Я не отрывал глаз от Драко, плывущего в нескольких футах впереди — его серебристый силуэт был маяком в темноте. — Кажется, там чисто, — сказал он. — Быстрее! И именно тогда я увидел это… Сквозь арку, ведущую в гостиную, в углу, рядом с мерцающим канделябром… Стол. Ящик. Воскрешающий камень. Я застыл как вкопанный. Мысли понеслись вихрем. Все эти годы я так и не был уверен, что именно вернуло меня из мира мёртвых. Возможно, моя собственная воля, как намекал Дамблдор. Возможно, камень. А может, и то, и другое, или даже что-то большее. Но в этот момент ясности… — Гарри! Что ты делаешь? Пошли! …я знал, что сделаю всё, что потребуется, отдам столько магии, сколько понадобится, даже за призрачный шанс вернуть Драко. Если я заслужил счастья, значит, и он — тоже. Я рванул внутрь. — Гарри! Ящик был заперт. Я взломал его заклинанием — лакированная древесина треснула, рассыпаясь от красной вспышки. Когда я наконец распахнул его, расколотый пополам и слегка тлеющий… — Гарри, оно догоняет! — Камень, — выдохнул я, схватил его и повернулся к Драко. Взгляд Драко сразу нашёл его — крошечный, тёмный, мерцающий в тусклом свете у меня на ладони. За окном сверкнула молния, озарив небо. Грянул гром, и серебристые глаза Драко расширились. — Гарри… — Я… я могу… — У нас нет времени. Гарри, у нас нет времени на это. Оно идёт. Я едва слышал его. Я сделал шаг вперёд, потянулся к Драко — с Воскрешающим камнем в руке я мог коснуться его, и он был осязаем — тёплый, живой, из плоти, крови и костей, и он вздрогнул от прикосновения. — Ты тоже заслуживаешь счастья, — сказал я ему. — Ты заслуживаешь жизнь. — Гарри. Тень взревела — ужасающий звук, будто скрежет металла. В конце коридора разбился ещё один светильник, когда чудовище втиснулось в проход и поползло к нам. Тень проскользнула под аркой в комнату, и мой разум лихорадочно заработал. Как раз в тот момент, когда я задавался вопросом, как мне теперь добраться до тела Драко, чей-то чёткий голос с французским акцентом выкрикнул: — Инсендио! Вспышка огня ударила прямо в голову Тени. Она завыла, отшатнулась, покачнулась назад, а заклинание, пролетев сквозь неё, подожгло гобелен на стене коридора. Пламя мгновенно перекинулось на облупившиеся обои и шторы. — Жанна-Элоиза? — удивлённо спросил Драко. Она парила в дальнем углу комнаты, с спокойным выражением лица. Её серебристые глаза сначала встретились с моими, а затем с Драко. — Простите, — сказала она, хотя я так и не понял, кому именно адресовано извинение, — но всё это зашло слишком далеко. Эту Тень нужно остановить — любой ценой. Огонь пожирал всё на своём пути: шторы в коридоре уже полыхали, языки пламени добирались до почерневшего потолка. Комната наполнялась удушливым дымом, когда раздался тревожный громкий треск - казалось, ломается массивная деревянная балка — Бабушка, — печально произнёс Драко, — если поместье сгорит… — Я знаю, — прервала она его. — Я подслушала ваш разговор. Я не боюсь того, что ждёт меня по ту сторону завесы, дорогой. Я жду этого уже больше века. Но ты… Её взгляд снова устремился на меня. — Если ты собираешься использовать свой камень, — сказала она, — тебе лучше поторопиться. Я — не единственный призрак в этом поместье. Ещё один ТРЕСК, громче предыдущего — то ли гром, то ли балка, ломающаяся под натиском пламени? У меня не было времени это выяснять. Я побежал. — Гарри! — закричал Драко, но я уже проскользнул под жгучими языками огня и бросился назад по коридору, откуда пришёл. Тёмная, зловещая магия всё ещё витала в прихожей, но теперь эти нависающие чёрные тени горели. Густой дым заполнял самые высокие своды потолка, скрывая каменную резьбу. Я едва обратил на это внимание. Я рванул обратно по другому коридору, где тянущиеся руки, жаждущие схватить и разорвать, тоже горели. — Гляциас! — крикнул я на бегу, и вспышка ледяного воздуха обратила их в пыль. Я продолжал бежать. — Гарри, здание горит! — кричал Драко откуда-то позади меня. — Пожалуйста, тебе нужно выбираться, ты не можешь тратить время впустую! — Это не пустая трата времени, — выдохнул я слишком тихо, чтобы меня услышали сквозь рёв огня, который уже бушевал этажом выше. Я закашлялся от едкого дыма, но продолжил путь, не останавливаясь, в гостиную, где… — ТЫ… НЕ… УЙДЁШЬ… …Тень, невероятно высокая, теперь полыхала огнём. Чёрные глаза стекали из глазниц, кожа отслаивалась огромными пластами, тлея на лету. Я сжал палочку, мысли неслись вихрем. Пламя распространялось и по гостинной — потолок чернел, густой дым стремительно наполнял комнату. Она двинулась вперёд, шатаясь над телом Драко, её конечности дрожали, медленно разрушаясь в огне. — ТЫ… МОЙ… — Да хрен тебе, — прошипел я, представляя Драко: живого, счастливого, улыбающегося солнечному свету. Драко в кафе Кале, тайком строчащего в блокнот, когда думал, что я не вижу — так отчаянно спешащего запечатлеть строчки нового романа. Драко на Рождество в Норе, рядом с Нарциссой — немного скованного, но столь благодарного за то, что его приняли, залечивающего раны добровольного одиночества светом, смехом и семьёй. И я был с ним. Улыбался тому же солнцу, сидя напротив за тем столиком в Кале, уговаривая примерить свитер, который связала Молли. Я хотел этого. Я заслуживал такую любовь. Я заслуживал быть счастливым — и теперь верил в это. Мой патронус вырвался из конца моей палочки, словно взрыв. Тень издала ужасный, оглушающий звук — такой громкий, что я был уверен, стены вот-вот рухнут. Олень пронзил существо рогами, разметав искры по задымлённому воздуху. Оно снова завизжало, изогнулось, сжалось… …а потом, с жалобным всхлипом, исчезло. Я опустил палочку. Рука дрожала, глаза жгло. Патронус повернулся ко мне своими загадочными серебристыми глазами, склонил голову и растворился в воздухе. — Гарри, — Драко проплыл сквозь противоположную стену, его голос дрогнул — что… ? В моей левой руке Воскрешающий камень начал вибрировать. Я поднял его, и когда разжал пальцы, услышал высокий, дрожащий гул — будто он ждал. Будто он знал. Я посмотрел на Драко. Он смотрел в ответ, но не двигался. — Поместье сгорает, — сказал он, голос был хриплым. — Значит, нужно поторопиться. — Гарри… — Боишься, Малфой? Его призрачная фигура вздрогнула, замерцала, исказилась. Поместье, должно быть, почти полностью охвачено огнём. Я не знал, сколько у нас осталось времени. — Мечтай, — ответил он, чуть слабее, и Воскрешающий камень поднялся с моей ладони сам по себе. Он медленно поплыл сквозь дым, дрожа от переполняющей его магии, и Драко двинулся вслед за ним. Они встретились прямо над телом Драко, всё ещё распростёртым на полу в луже запёкшейся крови. По мере того как магия нарастала, я видел, как сквозь поверхность камня пробиваются лучи ослепительного света — будто он трескался под собственной силой. И вдруг я понял: Этот Дар Смерти — одноразовый. И до этого момента никто не использовал его так, как было задумано. Свет вспыхнул во все стороны, когда камень прижался к центру полупрозрачной груди Драко. Его голова откинулась назад, и вся фигура медленно опустилась вниз, в тело, лежащее на полу. Всё ярче, всё громче, словно маяк, пробивающийся сквозь пелену тумана... Тело Драко дёрнулось, оживая. Он закашлялся, захлёбываясь кровью и дымом. Я кинулся к нему. Рана на шее всё ещё кровоточила. Поместье всё ещё горело. Но… — Держись, — умолял я, подхватывая его дрожащее, ледяное тело на руки. — Просто продержись ещё немного, любимый, прошу тебя.