Snake

Утром Чимин проснулся в хорошем настроении. После того, как он поиздевался над Чонгуком, омега был счастлив до предела. Он ведь говорил, что превратит жизнь альфы в сущий ад. Пусть теперь довольствуется. Спустившись на первый этаж, Чимин обнаружил, что в доме никого нет. Радостно хлопнув в ладони, омега направился на кухню, чтобы приготовить себе завтрак. Утро началось с лёгкой мелодии, доносящейся из колонки. Чимин крутился на кухне, будто в собственном укромном островке. Он напевал песню, ловко переворачивая яичницу на сковороде, и время от времени пританцовывал, делая паузы, чтобы добавить специи. Его улыбка была настолько искренней, что казалось, будто весь мир остановился, чтобы насладиться этим моментом. Он даже не заметил, что Чонгук вернулся. Альфа, с хитрой улыбкой, прислонился к стене, наблюдая за Чимином. Его взгляд был полон похоти и лёгкой насмешки. Он не стал прерывать этот маленький спектакль, наслаждаясь тем, как Чимин, совершенно не подозревая о его присутствии, продолжал своё утреннее шоу. — Ну и артист. Мне нравится, как ты двигаешь своими бёдрами. Это так завораживает, — наконец проговорил Чонгук, и Чимин, вздрогнув, обернулся. Его щёки мгновенно порозовели. — Ты сколько уже здесь стоишь? — смущённо спросил он. — Достаточно, чтобы понять, что ты — мой личный завтрак-шоу, — с ухмылкой ответил Чонгук, подходя ближе, — Так и хочется тебя съесть. — Я не вкусный, — начал пятиться назад, но упёрся в стоящий позади стол, который не давал шанса сбежать. — А мы это сейчас и проверим, — ухмыльнулся Чон, и стал приближаться ещё ближе. — Я думаю, это того не стоит. — Стоит, стоит. Уж поверь мне. Чонгук вплотную прижался к застывшему от безысходности Чимину. Рука легла на тонкую талию омеги, и скользнула вниз, приближаясь к ягодицам. — Ты так вкусно пахнешь. Хочу тебя всего испробовать, — наклонившись к шее, провёл языком. — Извращенец! Под руку Чимина попалась скалка, и он начал лупить, охриневшего от происходящего, альфу по всему чему попало. — Я тебе сейчас такой завтрак устрою. На всю жизнь запомнишь, — продолжая лупить альфу, кричал тот. — Вот же блин. Ты с меня сейчас лепёшку сделаешь. Хватит уже, — уворачиваясь от скалки, просил Чон. Чимин пыхтел от ярости, как самовар. Щёки румяные, уши покраснели. Чонгука это очень сильно умиляло. Но потом альфа почувствовал запах горелого. — Что-то горит… — Чёрт! Кинувшись к плите, Чимин обречённо посмотрел на сгоревший омлет. Чонгук заметил поникшее настроение омеги, положил подбородок тому на плечо, и приобнял за талию. — Ну ты чего? Не нужно расстраиваться из-за какого-то омлета. Давай сделаем новый. — Я сейчас из твоих яичек сделаю омлет! — прошипел Чимин, дёрнув плечом. — Ммммм хочешь попробовать? Могу предоставить во всей красе. Ты же вчера так и не дошёл к «десерту». — Отвали! Чимин залепил Чонгуку пощёчину. Тот удивлённо посмотрел на омегу и хмыкнул. Чимин же всем своим видом дал понять, что не подпустит к себе альфу. — Знаешь, это было жестоко оставлять меня в таком положении. Ну ничего, я тебе преподам урок, птенчик. Кажется, план Чимина провалился. И всё пошло не так, как он себе представлял. Что же ему теперь делать? Этот несносный альфа приближался к нему всё ближе и ближе. И тут есть несколько вариантов. Либо он, как Джеки Чан, преодолевает препятствия в виде стола и длинного коридора, добегая и скрываясь в своей комнате. Либо прыгает в окно (благо, первый этаж), и пытается скрыться где-то в саду. И самый последний вариант, сдастся. Ага, хрен ему. Чимин ни за что не сдастся. Сделает всё что угодно, но не падёт перед ногами Чонгука. Таков у него характер, что поделать. И тут, как манна небесная, на кухню зашёл один из охраны Чона. Тот, прокашлявшись, обратился к своему боссу. За что получил недовольное выражение лица от альфы. — Чего тебе? — Босс, там это… — Не тяни кота за яйца. Говори быстрее. — Приехал господин Ыну, и он очень зол. Хочет с Вами встретиться и поговорить. Услышав имя своего отца, лицо Чимина изменилось. То ли он был удивлен, то ли… — Пусть войдёт в дом. Чёрт, снова Чонгуку помешали. Он так хотел ещё поразвлекаться с Чимином. У него руки чесались и слюна скопилась во рту от желания. Чимин и Чонгук, не торопясь, направились в гостиную. Они расположились на мягком диванчике, удобно устроившись рядом. Через несколько минут в комнату вошёл Ыну, отец Чимина. Его лицо было искажено гневом, и он начал кричать на Чонгука, обвиняя его в том, что он не отдаёт ему сына. — Старик, хватит кричать. Я не глухой. — Мелкий паршивец! Чимин уйдёт со мной. И не смей противостоять мне. — Ну уж нет. Мы так не договаривались. Ты в моём доме, на моей территории. И мне решать, что да как, — спокойно ответил Чон. Старший альфа лишь сильнее сжал челюсть. По его лицу было видно, что тот очень сильно зол, и так просто не отступит. Но кто он, по сравнению с Чонгуком? — Чимин, мы идём домой! Поднимайся. Ты и секунду больше не останешься в этом доме. И уж тем более рядом с этим альфой. — Да что здесь, чёрт возьми, происходит? — не сдержался Чимин. Он смотрел поочерёдно то на отца, то на Чонгука. В его глазах было замешательство. Он не понимал, из-за чего весь этот спектакль. Почему они грызутся? — Отец, прекрати кричать. — Закрой свой рот и делай то, что я тебе говорю. Живо иди сюда! — Какого чёрта? — зло фыркнул Чимин. — Не огрызайся, дома поговорим. А сейчас поднялся и вышел на улицу. Там стоит машина, садись и жди меня, — скомандовал Ыну. — Может хватить указывать, что мне делать. Ты всю жизнь и шагу мне не давал сделать. Постоянно упрекал и ругал за всё. Может хватит?! Мне это всё надоело. Перестань относиться ко мне, как к какой-то вещи, — выпалил Чимин на одном дыхании. Пак Ыну стоял посреди комнаты, и громко дышал. Руки были сжаты в кулак, а на лице застыла угрожающая гримаса. — Да что б вас всех чёрт побрал. Что, тоже свою задницу подставил этому альфе, щенок? Такой же, как и папаша. А я то надеялся, что из тебя выйдет нормальный человек. Но ошибся. Ты такая же продажная сучка. Все омеги одинаковые. Лишь бы найти альфу побогаче, и на члене поскакать. Чёрт с тобой. Знать больше не желаю тебя, — выпалил Ыну, смотря сыну в глаза, — У тебя больше нет отца, и дома тоже. Делай, что хочешь. Последние слова прозвучали, как гром среди белого дня. Ыну, больше не сказав и слова, ушёл прочь, громко хлопнув за собой дверью. — Это… — как в замедленной съёмке начал Чон. Чимин, словно в бреду, сорвался с места, его шаги гулко отдавались в тишине дома. Он ворвался в свою комнату, захлопнув дверь так, что стены содрогнулись. Сердце бешено колотилось, а в ушах звенели слова отца, которые, как нож, вонзились в самое нутро. «У тебя больше нет отца, и дома тоже», — звучало в голове, и Чимин сжал кулаки, пытаясь заглушить боль. Чонгук остановился у двери, его рука замерла в воздухе, не решаясь постучать. Он слышал, как Чимин сдерживает рыдания, и это разрывало его сердце. «Что же делать»? — думал он, чувствуя себя беспомощным. — Чимин, — тихо позвал альфа, прижав ладонь к двери, — Открой, пожалуйста. Из комнаты не последовало ответа, только тишина, которая казалась ещё громче крика. Чонгук опустился на пол, прислонившись спиной к двери. — Я здесь, — прошептал он, — Я с тобой. И, может быть, именно эти слова стали тем, что Чимин так отчаянно искал в своей боли. Он держался до последнего, правда. Но слова отца выбили из-под ног землю. Ему больно…

*** flashback ***

Чимин сидел на краю кровати, вцепившись пальцами в край одеяла. Ему было шесть, но он уже знал, что плакать нельзя. Отец говорил: «Слезы — для слабаков». Сегодня было первое занятие по этикету. Отец водил его за руку в просторный зал, где на стенах висели портреты предков. — Стой прямо, Чимин, — его голос был строгим. Он выпрямился, подбородок вверх, как учили. Нож, вилка, ложка — всё должно лежать идеально. Одна ошибка — и омега оставался без ужина. Потом были уроки стрельбы. Оружие в руках казался тяжелее, чем он сам. Учитель хмурился, когда Чимин ронял оружие. «Ты должен быть совершенством», — повторял тот, и мальчик сжимал рукоять до боли. Но самое трудное было — улыбаться. Даже когда хотелось кричать. «Высшее общество не терпит слабости», — напоминал отец. Чимин учился скрывать всё за маской. Теперь, спустя годы, он понимал: детство его было не игрой, а дрессировкой. И он стал тем, кем его хотели видеть — безупречным, сильным, холодным. Но иногда, в тишине, он вспоминал мальчика, который мечтал просто быть счастливым. Маска прирастала к лицу с каждым годом, становясь частью его самого. Он преуспевал во всём, покорял сердца влиятельных особ, заключал выгодные сделки. Его имя шептали с уважением и страхом. Говорили: «Вот он, сын господина Ыну». Но никто не знал о той маленькой трещинке в его идеальной броне, где ещё теплилась надежда на что-то настоящее. Вот только в этом идеальном образе было то, что все считали отвратительном. Особенно отец, который то и дело постоянно ссорился с Чимином из-за этого. Чимин был открытым и дружелюбным парнем. Всегда находил общий язык с людьми. Заводил новые знакомства, гулял, ходил в клубы. Любил язвить и пререкаться, если пошло на то дело. Он умел за себя постоять. Уж слишком острый на язык. Из-за своего такого неоднозначного характера, все считали омегу ветреным. Но тот не был таким. Это всего лишь оборонительная маска. Хотя никто этого не понимал, даже отец. Он часто закрывался в комнате и тихо плакал, когда больше не было сил терпеть все те слова унижения. Изо дня в день Чимин скрывал настоящие чувства, прячась под маской «сучки», как его любили называть. Но никто даже и представить себе не мог, что на самом деле творилось в душе молодого омеги. Ему всего-то исполнилось в этом году 21. Он устал. Устал жить под слоем масок. Устал быть марионеткой в руках отца. «Чимин сделай то…», «…делай, что я говорю», «хватит ныть, соберись, сопляк», «я тебя растил не для этого».

***

— Птенчик, открой, прошу. Иначе мне придётся выломать дверь. Чонгук не сдавался. Он понимал, что омега сейчас не в лучшем состоянии, и ему нужна хоть какая-то моральная поддержка. Альфа не мог бросить его просто так на произвол судьбы. А вдруг тот решит сделать с собой какую-то глупость? Нельзя этого допустить. — Чимин… Тишина была ему ответом, давящая и невыносимая. Он позвал ещё раз, потом ещё, но за дверью не было ни звука. Сердце бешено колотилось, подсказывая худшее. Не выдержав, Чонгук отступил на шаг и с разбегу выбил дверь плечом. Дерево с треском поддалось, и он ворвался в комнату. В самом углу, прислонившись спиной к стене, сидел Чимин. Его взгляд был устремлён в никуда, пустой и потухший. Чонгук осторожно подошёл ближе, опустился на колени рядом. — Птенчик, — прошептал он, касаясь его руки. Холодная, словно лёд. Он притянул Чимина к себе, обнимая крепко, пытаясь согреть и вернуть к реальности. — Скажи хоть что-нибудь. Не молчи. Но тот молчал, продолжая смотреть в одну точку, а по щеке спустилась первая слеза. Чонгук уложил Чимина на кровать и укрыл пледом. Он сидел рядом молча, и поглаживал в успокаивающем жесте. Пальцы мягко скользили по бледной щеке, очерчивая скулу, затем спускались к шее, где чувствовался слабый, но все же присутствующий пульс. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь тихим дыханием Чимина. Чонгук не знал, что сказать. Слова казались пустыми и бессмысленными перед лицом его усталости и разочарования. Он просто хотел, чтобы Чимин знал, что он здесь, рядом, готовый поддержать, не требуя ничего взамен. Чонгук продолжал поглаживать его, словно пытаясь выгладить все складки беспокойства с его лица. Он чувствовал его тепло сквозь тонкую ткань пледа, и этот контакт был единственным, что имело значение в данный момент. Прошло немало времени, и Чимин вроде бы уснул. Но как только Чонгук хотел подняться и уйти, за его рукав рубашки ухватилась маленькая ручка, не давая сделать и шагу. — Не уходи, останься... Этот тихий и просящий голос звучал так подавлено, что Чонгук не мог сопротивляться. Он лёг рядом на краю кровати. И каково было удивление альфы, когда Чимин прильнул к нему ближе, уткнувшись в его шею. Чонгук осторожно положил руку на спину Чимина, ощущая, как тот вздрагивает всем телом. Он не знал, что делать, но чувствовал исходящую от него тревогу. Его сердце сжалось от сочувствия. Он продолжал тихонько поглаживать его, нашёптывая бессвязные слова поддержки, пока дрожь постепенно не утихла. Тишина комнаты нарушалась лишь тихим дыханием Чимина и редкими всхлипами, затихающими в ткани рубашки Чонгука. Он чувствовал тепло чужого тела, искавшего у него защиты и утешения. Это было странно, но приятно. Чонгук не шевелился, боясь нарушить хрупкое равновесие. Он просто был рядом, предлагая свое присутствие как якорь в бурном море эмоций Чимина. Вскоре дыхание стало ровным и глубоким, а тело расслабилось в его объятиях. Убедившись, что Чимин крепко спит, Чонгук нежно отодвинул прядь волос с его лба. На его лице отражалось спокойствие, контрастирующее с недавней тревогой. Чонгук прикрыл глаза, чувствуя умиротворение. Пролежав так где-то час, Чон медленно высвободил свою руку, стараясь не разбудить Чимина. Подложив подушку под его голову, Чонгук тихо поднялся с кровати и вышел из комнаты. В коридоре царила тишина, лучи заходящего солнца проникали сквозь неплотно задернутые шторы. Альфа прошёл на кухню, включил плиту и поставил греться воду для чая. Пока вода закипала, Чонгук смотрел в окно, размышляя о том, что же делать и как помочь Чимину. То, что случилось сегодня, вызывало у альфы злость. Как родной отец мог сказать такое своему родному сыну. Это низко и мерзко. Такого Чонгук не прощал. И он обязательно что-нибудь придумает, ведь никогда не оставляет обидчиков безнаказанными. Чонгук позвонил главному охраннику и дал приказ. Охранники, привыкшие к его немногословным, но четким приказам, немедленно приступили к выполнению. Он прекрасно знал, что повышенная бдительность сейчас необходима. Недавние события заставили его принять необходимые меры. Завершив звонок, он набрал номер Намджуна. Тот быстро ответил на звонок босса. — Намджун, мне нужна вся информация об Пак Ыну. Абсолютно все. Начиная от финансовых отчетов и заканчивая его личными связями. Я хочу знать, чем он дышит, о чём думает, и с кем встречается, — голос Чонгука звучал холодно и расчетливо. Намджун, всегда готовый прийти на помощь, ответил с присущей ему серьёзностью: — Я понял тебя, Чонгук. К утру у тебя будет все, что ты просил. Чонгук отключил телефон, чувствуя, как в нём растет напряжение. Что-то в этой ситуации вызывало у него неясную тревогу, и он не мог позволить себе игнорировать это предчувствие. Интуиция его никогда не подводила. Он точно знал, что всё неспроста. Поведение Ыну, реакция Чимина. Такое ощущение, будто они были совершенно разные. Словно и не родственники вовсе. Такой холод в голосе старшего альфы вызывал отвращение. И как Чимин столько лет жил пол одной крышей с этим тираном? Заварив чай, Чонгук вернулся в комнату, присаживаясь на край кровати. Он наблюдал за спящим Чимином, его губы тронула легкая улыбка. В такие моменты он чувствовал особую связь, понимание без слов. Он надеялся, что завтра Чимин расскажет ему всё, и они вместе найдут решение. Ведь что-то здесь было не так. Чонгук чувствовал это. А пока он просто будет рядом. Костями ляжет, но защитит Чимина любой ценой.