Эмоции на аутсорс

Из-за спины Ичиро в который раз послышалось недовольное сопение, и он опять проснулся. Ковер, конечно, не кровать, но Ичиро в худших условиях спал прекрасно: в спальном мешке в горах, на лавочке в парке, завернувшись в одну лишь куртку, и где только не. А тут даже плед был, хоть и один на двоих. Но Широ это было, похоже, не вкусу. Они лежали спина к спине уже какое-то время, но стоило только Ичиро начать проваливаться в сон, как Широ начал или ворочиться или раздраженно вздыхать или что еще. У него, конечно, были абсолютно все причины пребывать в смутном состоянии сознания, но те же — ладно, немножко другие — причины были у Ичиро, и это вообще не мешало ему хотеть, блин, спать. — Не спишь? — не зная, с чего начать разговор, задал Ичиро бессмысленный вопрос. Ханабуса несчастно вздохнул, но не ответил. Где-то на этом вздохе Ичиро стало абсолютно ясно, что дело вообще не в ковре и в одеяле: Широ злился. Причин было много, но, быть может, виной тому были те резкие слова, что Ичиро сказал ему ранее. Он ведь правда был почти груб, хоть пытался таким образом защитить. Попросить прощения было бы честно. Ичиро никогда не видел проблемы в том, чтобы извиниться. — Прости за то, что нагрубил. — Ха? В голосе Широ было неподдельное удивление. Он будто и думать забыл о том, что ему сказали раньше, будто он был неуязвим для грубых слов вовсе. — Извини, — повторил Ичиро, не оборачиваясь, — Я был не прав. Одному мне будет куда тяжелее. Ты мне не мешаешь. — Просто забудь, — фыркнул Широ, — Ты так легко от меня не отделаешься. Беспечные слова, они звучали так, словно ему ничего не стоили. Сначала Ичиро думал, что Широ жестокий, а на деле оказалось, что тот достаточно понимающий. Нет, моментами жестокий, конечно, но больше именно понимающий. Он прекрасно видел суть вещей. Ведь сразу сказал Ичиро, что в нем что-то поломано — понял с одного взгляда. — Ты злишься? — Нет. Да, — невпопад ответил Широ, — Не знаю. Вы меня все бесите. Ты, сестра, босс этот ваш сраный… Он так смешно ругался, что Ичиро невольно улыбнулся. Ему подумалось, что именно отчаяние и эмоции делают речь Ханабусы такой забавной. — Не можешь справиться с эмоциями? — подсказал Ичиро. Он и в половину не был так же прозорлив, но кажется начинал понимать. Потерять всё на старте, потом обрести что-то, снова потерять, опять обрести по почти невероятному стечению обстоятельств… Странно было рассчитывать на то, что человек с такой горячей головой как Ханабуса Широ сможет спокойно после этого уснуть. Ведь даже выдержка самого Ичиро дала трещину, когда он от простого прикосновения разрыдался как ребенок. Так, как не плакал уже много-много лет. И только следующее полуобъятие смогло его успокоить. Они потом минут пятнадцать сидели на полу у холодильника плечом к плечу. Широ молча курил, а самого Ичиро едва хватало на то, чтобы дышать. Широ был с ним ровно столько, сколько надо, а потом под каким-то аккуратным предлогом оставил его одного. Между ними всё было сложно, но так, как бывает только между по-настоящему близкими людьми. Невозможно было обрести эту степень близости так быстро, но у них откуда-то она была. — Не могу справиться, — после недолгой паузы и как-то обреченно ответил Широ, — С эмоциями. — Поплачь. Это помогает. — Ты дебил? С чего мне плакать? — выругался Широ, садясь на их импровизированной кровати. Ичиро обернулся и посмотрел ему в глаза и сам едва не заплакал снова. Широ вовсе не выглядел жалким или жалобным, он выглядел, как человек, у которого не было предохранителей, и потому эмоции пожирали его целиком, лишь чудом оставляя небольшой кусочек трезвого разума. Ичиро знал и много раз видел, что Ханабуса хорош в том, чтобы внешне оставаться неуязвимым и сохранять рассудок, на самом деле его почти теряя. Казалось, что внутри него всё было распахано, как земля под посев риса, что сломанные кости торчат, как при открытом переломе. И даже в такой ситуации Широ оставался равнодушен к собственным страданиям. — Если поплачешь, то станет легче, — тихо повторил Ичиро, даже не понимая, зачем он всё это говорит. Широ покачал головой и пристально на него посмотрел. Сначала больше непонимающе, но потом взгляд стал задумчивым. — Да не хочу я плакать, — так же тихо ответил он. Ичиро развернулся к нему и потянул на себя за предплечье. Получились очень нелепые объятия, но больше на ум Ичиро ничего не пришло. Широ последовал за его движением — молча, без ядовитых комментариев и недовольных вздохов, но заторможено и опять непонимающе. Ичиро обнял его, положил свой подбородок на чужую макушку. Если бы можно было поплакать за Широ, то он бы сделал это. Но психологические травмы, увы, работали иначе. Хотя глаза у Ичиро всё равно были на мокром месте, и даже скрывать это не хотелось. Это всё было слишком. Рион-семпай слишком бодрая для человека, имя которого уже выбито надгробной плите. Широ слишком живой, чтобы вести себя так, будто он ничего вообще не чувствует. А Ичиро слишком устал, чтобы держать всё внутри. И, кажется, из них троих только он мог плакать, выражать всё их горе ну хоть так. Он знал, что это не сработает, что никому не поможет. Рион-семпай прятала чувства за улыбками и шутками, Широ цеплял маску холодного высокомерия. Ичиро же ничего такого сроду не умел, а подавлять эмоции больше не мог. Ему оставались только слезы. Широ прижался к его груди щекой — теперь доверчиво и как-то даже ласково. Опять простое прикосновение навстречу, от которого Ичиро размазывало. Все эмоции лезли наружу: понимание, злость, симпатия, желание защитить, а потом сразу же желание оттолкнуть. Ичиро не имел ни малейшего понятия, как Широ держал свои чувства внутри и выпускал, лишь ядом в голосе или ударом в лицо. Почему-то Ичиро верил, что глубоко внутри Широ чувствует что-то подобное его состоянию, но доказать это никак не мог. — Ты реально ревешь, — глухо, но не издевательски сказал Широ. Он констатировал факт и принимал его в одной фразе. — Ага, — подтвердил Ичиро, шмыгая носом и улыбаясь. Радоваться тут было вообще нечему, но почему-то улыбаться всё равно хотелось. Широ положил свою ладонь ему на талию — прикосновение немного двусмысленное и одновременно невесомое, ни к чему не обязывающее. — Спасибо. Ичиро был бы рад раствориться в этой благодарности весь. От неё сделалось так легко-легко, даже ком горле стал меньше. Через некоторое время Ханабуса так и уснул, прижимаясь к нему всем телом. Ичиро очень медленно проваливался в сон и чувствовал себя так, будто сорвал джекпот в казино — получило что-то ценное то ли обманом, то ли по нелепой случайности. От чужих волос пахло шампунем с вишней и даже запах пива не забивал этот аромат. Ичиро захотелось, чтобы они вместе сходили на сакуру — потом, позже, когда всё закончится и не надо будет беспокойно оглядываться и вздрагивать от каждого шороха. Такое было бы почти невероятно, но засыпая Ичиро хотелось помечать именно об простом и несбыточным.