Тренировка концентрации

      До Урубаена всего два дня пути.       Эрагон сидел в своей палатке, прямо-таки кожей ощущая, как утекает время. Как с каждым часом, с каждой минутой, с каждой секундой, протекающей сквозь пальцы будто песок, близиться один из самых судьбоносных и уж точно - решающий момент его жизни.       Бой с Гальбаториксом.       Эрагон вот уже несколько десятков минут продумывал картину предстоящего боя, делал всё сложнее свой защитный покров, добавляя в него новые элементы, об отсутствии которых Предатель может догадаться, советовался с Глаэдром, который совсем недавно видел движения злодея...       Вдруг его практически эльфийский слух напрягся, различая, как к его палатке кто-то идёт.       Сапфира, чья голова покоилась в палатке рядом с Эрагоном, втянула воздух носом с такой силой, что ткань палатки на миг притянулась к её морде.       - "Не беспокойся, Эрагон. Это Арья, её учуял твой тонкий слух..." - она не успела договорить, сердито фыркнув.       Эрагон подскочил с земли, на которой сидел, и ринулся ны выход.       В палатку ворвался плотный пучок солнечного света, разгоняя царившую там полутьму и уныние на тот миг, когда вход распахнулся.       Изящная фигура Арьи не шелохнулась, когда Эрагон не успел остановиться и практически влепился в неё.       Не сделав ни единого шага, эльфийка пробормотала.       - О, ты собирался на прогулку? - её левая бровь вопросительно колыхнулась.       - Н-нет, нет, что ты! - Эрагон сделал большой шаг назад и применительно выставил руки в локтях. - Просто услышал, как ты идёшь... - он смущённо почесал затылок, не зная, как продолжить, как вдруг его голову озарила идея и он, радостно ухмыльнувшись, продолжил даже слишком быстро. - Сапфира тебя учуяла, а я подумал, вдруг что-то важное или срочное?       - Нет, ничего такого. С другой стороны, моё дело к тебе не настолько срочное и важное, но всё равно имеет немалое значение, главным образом для тебя и твоей безопасности.       - Действительно? - изумился Эрагон. - И что же это?       Арья стремительно развернулась на пятках и приподняла створку, вновь впуская солнце. Она обернулась и объяснила:       - Я заметила, что во время боя тебе порой не хватает сосредоточенности. Пусть до сего момента тебе этого и хватало, но сейчас, когда мы уже на подступах к цитадели врага, тебе пригодится каждая крупица твоей силы воли во время битвы с Гальбаториксом. Бери свой меч.       Договорив, она ушла также быстро, как и явилась.       Пару секунд Эрагон провёл в недоумении, переваривая её резкие слова, но через мгновение собрался с мыслями и направился вслед за Арьей, прихватив Брисингр.       

***

      Через час самого придирчивого боя Эрагон был не столь уставшим, сколько крайне раздражённым. Арья будто только сейчас поняла, что ему предстоит биться со столетним Всадником и прямо-таки изо всех сил старалась найти в каждом движении своего подопечного ошибки, постоянно укоряя его по самым разным поводам - от рассеянности до неправильного угла наклона меча.       И если с первыми тремя он был даже согласен, то в остальных пяти случаях мог поклясться на Древнем Языке, что меч он держал под нужным углом.       Вновь раздался звон металла такой силы, что у Эрагона в ушах зазвенело. В пурпурном одеяле заходящего солнца то и дело появлялись дыры - синие искры Брисингра вперемешку с зелёными всполохами Тамерлина Арьи.       Бойцы разошлись. Дыхание эльфийки всё ещё было ровным. Эрагон также не достиг усталости, но был уже очень близок к этому.       Она обвела его глазами, заглянув прямо в душу, и впервые за весь бой произнесла хоть что-то не обвиняющим тоном:       - Прекрасно.       Она выдохнула лишь на полсекунды дольше обычного, но они были знакомы достаточно долго, чтобы Эрагон заметил это.       - Теперь, когда ты достаточно устал, можно приступить к более узконаправленной тренировке. - в её глазах мелькнула хитрость и это тоже не скрылось от его глаз.       Эрагон позволил себе расслабиться, опустив меч, и поинтересовался:       - И какой же это - узконаправленной? Будешь учить меня каким-то секретным, очень точным приёмам? - вся эта ситуация неслабо его раздражала, поэтому в голосе Всадника послышался сарказм.       - Вовсе нет. - внезапно, абсолютно серьёзно ответила Арья. - Я буду учить тебя тому, чему и обещала - концентрации. От тебя всего лишь потребуется вложить всю силу воли в этот поединок, ни на что не отвлекаясь. Для того, кто так быстро освоил мысленную защиту, это не должно стать трудной задачей.       Эльфийка встала в высокую стойку, разместив Тамерлин над плечом, и её взгляд вдруг стал бритвенно-острым, не выдавая ни единой её мысли, кроме желания победить.       - Ты готов? - прозвучало весьма грозно.       - Да, - ответил Эрагон, решительно выставив меч перед собой. Секунду он собирал свои сердитые, разрозненные мысли в кучу, затем с уверенностью продолжив. - Готов.       Арья тут же накинулась на него с самым быстрым выпадом, который только видел Эрагон в её исполнении. Но она часто начинала свои атаки с этого движения, потому он уклонился, с небольшим трудом отскочив в сторону.       Эрагон практически полностью ушёл в оборону. Арья выбрала какую-то новую тактику - казалось, она вкладывала всю свою скорость в каждый удар. Его также удивило то, что она будто специально атаковала теми приёмами, которые он точно знал, только ускоренными в несколько раз.       Он увидел её следующее движение и всего за долю секунды понял, что именно она хочет сделать: ложный рубящий удар от правого плеча с последующим уколом в корпус.       Но вдруг он заметил какое-то движение на до того безмятежном лице Арьи и на миг перевёл взгляд туда.       Это и стало его ошибкой.       Арья улыбалась ему самой чистой, самой прекрасной улыбкой, которую он только видел за всю свою жизнь. Её лицо переполняла такая безмятежная радость, таким наслаждением для него было видеть это, что на секунду его губы сами растянулись в улыбке. Но он уже был знаком с этим трюком, потому, хоть и растерявшись, отскочил назад.       В следующий миг он перевёл взгляд на солнечный диск, готовясь провести одну из своих немногочисленных атак и проверяя, не окажется ли при этом светило перед его лицом...       Но его меч остановился на полпути к цели, когда Арья тихо, так, чтобы слышал только он, как-то даже интимно, но чётко произнесла как вслух, так и в его разуме:       - Не смотри на меч, Эрагон. Смотри мне в глаза. Только. В мои. Глаза.       Эрагон резко остановился, не в силах сдвинуться с мета.       Из него будто выбили весь воздух на пару с мыслями. В тот миг в его голове было лишь сильнейшее смятение.       Ведь Арья сказала это не только голосом.       Ещё и в его мыслях.       Но в мыслях...       В мыслях и во взгляде Арьи в тот момент было столько обиды, столько сердитого возмущения тем, что он посмел смотреть на что-то, кроме неё... Эрагон просто не мог в полной мере осознать что-то такое...       БУХ!              Теперь из него действительно выбили воздух. Нога Арьи больно впечаталась ему в грудь, и он отлетел на пару метров, перекувыркнувшись через голову и ударившись спиной о столб, на котором были размещены факела.       Перед глазами вспыхнули цветные круги, и он пару раз помотал головой, избавляясь от неприятных ощущений.       - Неверно! Ты не должен был отвлекаться, Эрагон! - Арья гневно шагала к нему, и её тёмные волосы взметнулись в этот момент, под порывом ветра похожие на стаю охраняющих её воронов.       Он резко вскочил, не обращая внимания на остатки боли. Его мысли снова стали монолитны, словно камень. Взгляд заострился.       - Вот так! А теперь - нападай! - и она вновь накинулась на него с ударами, как будто сбивая с толку последними словами.       В этот раз Эрагон понял её план и внутренне подготовился к следующему шагу оппонентки, не забывая подмечать её движения, в этот раз атакуя намного чаще.       - "Не отвлекайся, Эрагон! Смотри на ноги! Только они поведают тебе о том, каков будет её следующий шаг! Вспомни, чему тебя Учили Оромис и Бром! Представь, что это - соревнование, еси тебе так будет легче..." - наставляла его Сапфира.       Внезапно шум боя вновь прорезал голос Арьи. В этот раз она говорила только в её голове, но в сочетании с взглядом это сработало на нём лучше любых слов, сказанных вслух.       - "Ни о чём не думай, Эрагон. Сосредоточься на битве. Очисти разум ото всех мыслей..."       Арья смотрела на него с уверенностью и поддержкой. Эрагон воспрял духом и приготовился атаковать, как вдруг...       Её взгляд вновь стал сердитым и каким-то... Ревнивым?       - "Не думай ни о чём, Эрагон! Только обо мне!" - она ускорилась и нанесла удар с внезапного угла. Он был готов и отразил её выпад, но концентрация всё равно значительно снизилась. Чтобы не так сильно отвлекаться, он перевёл взгляд на свой меч.       Вдруг он почувствовал ментальное давление и, невероятно перепугавшись, воздвиг стену, вспоминая строки стихов.       Он почти успел, но вторженец был достаточно быстр, чтобы суметь перевести его взгляд.       Эрагон снова посмотрел на Арью. И это была его вторая ошибка.       В её глазах сверкнул гнев.       - "Только я, Эрагон!" - укол, больно стукнувший его по рёбрам.       - "Для тебя должна существовать только я одна!" - удар с замахом, от которого он едва успевает уклониться.       - "Не смей думать больше ни о ком!" - он пытается атаковать в ответ, но она со злостью в глазах выбрасывает клинок из его расслабившихся пальцев.       - "Все твои мысли..." - подсечка. Голова касается земли и в глазах вновь плывут цветные вспышки.       - "Должны быть только..." - она запрыгивает на него, мешая встать.       - "Обо мне!" - он чувствует затупленное магией острие на своём горле.       Эрагон слышит её громкое дыхание. Все эти столь стремительные движения и сильные удары явно утомили Арью.       Вдруг в его голове вспыхивает план и он мощным рывком резко сбрасывает с себя Арью. Она приземляется на ноги, как кошка.       Эрагон вскакивает, хватает свой меч и железной решимостью нападает на Арью, вкладывая в каждый удар всю свою скорость и силу, прямо как она недавно.       И его план работает. Теперь уже она встаёт на его место, и Брисингр атакует гораздо чаще, чем парирует или уклоняется.       Так продолжается пару минут и Эрагон чувствует, что его соперница вот-вот предпримет свой следующий шаг и усиливает натиск.       Брисингр высекает из Тамерлина целый рой искр, когда Эрагон захватывает его и, вращая, пытается выбить из рук Арьи.       З-з-зынь! Свист! Ш-шурх!       Меч Арьи вонзается в том самый столб, в который она пнула Эрагона, почти по самую рукоять.       Он набрасывается на неё, уверенный в своей победе, смотрит в лицо Арьи, чтобы узреть на нём горечь её поражения и триумф его победы.       Третья ошибка.       - Нет! - кричит она вслух с таким надрывом и печалью, что меч Эрагона останавливается в считанных дюймах от неё.       Он не может оторвать взгляд. Её лицо - пучина грусти, жалости, и...       Слез?       Эрагон ясно видит в уголках хвойно-зелёных глаз эльфийки крупные, хрустально-чистые слёзы.       Она плачет.       Но вдруг сквозь его жалость к ней прорывается голос Сапфиры.       - "Эрагон, сосредоточься! Не слушай её слова, не ведись на уловки! Она лишь хочет смутить тебя, отвлечь, отнять контроль над ситуацией! Помни, для чего она тебя позвала!" - она, похоже, верит в его победу.       Он покрепче стискивает рукоять Брисингра, готовясь приставить его к горлу Арьи, вместе с тем хватаясь и за свою решимость.       - Нет, Эрагон! Ты - мой друг! Ты спас мне жизнь! - с каждым его шагом к ней её слова становятся всё хитрее, всё глубже проникая в разум Всадника.       - "Ты... Ты ведь говорил, что любишь меня!" - эти слова вновь выбивают воздух из его лёгких.       Он трясущимися пальцами, дрожащими руками заносит над ней клинок.       Его разум протестует. Перед ним - друг. Более того - любовь всей его жизни. Первая и единственная.       В её мыслях, её эмоциях, которые она направляет на него с каждым словом - ощущение предательства.       Эрагон едва успевает моргнуть, когда замечает, как она, вдруг расслабившись и утерев красные от слёз глаза, подходит к нему плавными, элегантными шагами, ступая так мягко, будто идёт по облакам.       Её губы трогает горькая усмешка. Она берёт его клинок в руку и направляет к себе в горло.       - "О чём это я болтаю..." - она глядит на него с лаской. -" Глупая. Давай, Эрагон. Ты победил. Вели мне сдаться..."       Арья глубоко дышит. Смотрит на него с гордостью и в её глазах - удовлетворённость тем, что он справился с испытанием. Она довольна им. Более или менее...       Пальцы всё ещё трясутся, когда Эрагон подставляет острие клинка к её горлу. Затем, громко выдохнув и изгнав из себя все сомнения, насколько это было возможно, он резко, стремительно приближается к ней и обхватывает левой рукой за шею, приставляя клинок.       Чтобы она не вырвалась, и, по правилам боя на мечах, победа была очевидной.       Но всего лишь на миг он чувствует, как сомнения возвращаются, как его разум по-прежнему протестует против того, что он может - и вообще должен - её победить.       Ей хватает.       Арья отводит голову от клинка, как бы за тем, чтобы он случайно не порезал её шею.       Но он не замечает, что из-за этого её лицо становится очень близко к его.       Её громкое, тяжёлое дыхание обжигает его ухо, когда Арья шепчет, тихо-тихо, чтобы только он слышал, с такой нежностью, что Эрагон чувствует, как под доспехами скользит волна мурашек:       - Я люблю тебя, Эрагон. Я тоже тебя люблю.       Лишь на миг он расслабляется, теряется, мысли вырываются из плена воли и холодной решительности...       И ей вновь хватает.              БАМ!       Арья бьёт по клинку Брисингра металлическим наручем, высекая голубые искры.       ХРУСТ!       Слышится в его запястье, когда Арья хватает его за ведущую руку и нещадно выворачивает.       Её лицо - снова знакомое ему, принадлежащее той холодной эльфийке, к которой он так привык.       ЗВЕНЬК!       Брисингр падает на землю, выпущенный отнявшимися пальцами Эрагона.       Вдруг Арья стремительно разворачивается к нему лицом, её волосы хлещут по нему. Совершенно нечеловеческим прыжком она взлетает на метр в воздух и производит - иначе не скажешь - самый совершенный удар ногой с разворота в воздухе, который ему доводилось видеть.       ХРЯСЬ!       Столб, тот же самый, вокруг которого они кружили последние несколько минут, вновь скрепит от натуги. Эрагон не уверен, что дерево выдержит ещё один такой удар.       Он понимает, что в его голове, наверное, должны быть иные эмоции. Например - разочарование. Боль. Даже, может быть, чувство предательства. Усталость от долгого боя, в конце концов.       Но в его голове практически полностью пусто.       Перед тем, как он отключится от переизбытка эмоций, чрезмерной усталости и боли, там успевают мелькнуть всего две мысли:       "Я люблю тебя, Эрагон."       - "А Арья, оказывается, очень хорошая актриса, не так ли, Младший Брат?"