Искупление разлуки

— Спасибо за внимание. На этом у меня всё. По окончании речи Стэнли поправил микрофон, благодарно кивнул за аплодисменты и гордо расправил плечи. На них сверкнули новые погоны, с четырьмя звёздами. Церемония присвоения нового звания прошла успешно. В меру торжественно, но не излишне вычурно. Хотя Рюсуй, будучи одним из её главных организаторов, как новый правитель мира и близкий друг Стэнли, предлагал созвать весь белый свет. Благо, его переубедили. После всего сказанного и сделанного покинуть сцену стало благословением. Стэнли, наконец, мог выйти в коридор, подальше от шума, выдохнуть, облокотиться о стену и просто расслабиться. Вдалеке ото всех. Только он подумал об этом, позади раздались шаги. Такие родные и ничуть не напрягающие. — Давно не виделись, генерал Снайдер. Этот голос — чудо. Услышать его — всё, о чём Стэнли мечтал на протяжении каждой из длительных недель разлуки. — Кажется, с тех пор, как Вы были генерал-лейтенантом. Сколько времени прошло со дня, когда они целовались на взлётно-посадочной полосе перед отлётом Стэнли — их последней встречи? Немногим меньше месяца. Жалкий промежуток, почти ничтожный, особенно в сравнении. Ранее их разделяли и года, и тысячелетия. Но это не отменяло взаимной тяги в любой момент отдать любые богатства, только бы воссоединиться. — Генерал Хьюстон Снайдер Уингфилд, прошу заметить, — поправил Стэнли, обернувшись. Как всегда, Ксено выглядел потрясающе. Красиво, обворожительно, обаятельно, неотразимо — Стэнли мог подбирать синонимы вечность. — Вы тоже, видится мне, слегка изменились с нашей последней встречи. Да, четырежды доктор Хьюстон Уингфилд? — Хьюстон Снайдер Уингфилд. Моему мужу не нравится, когда кто-то так бескультурно разрывает наши фамилии. Имейте совесть. — Должно быть, в такие моменты ему безумно нравится поправлять других людей? — Вы его прекрасно понимаете. Теперь они могли позабыть обо всём. С осторожностью Стэнли прикоснулся к волосам Ксено, заправил пару прядей ему за уши и влюблённо выдохнул. Одной рукой он стал оглаживать лицо Ксено, как любил это делать, а второй — перехватил его ладонь, поднёс к губам и поцеловал. — Значит, ты уже слышал про четвёртую докторскую. — Ксено без труда переключился с элитного флирта на привычный, будничный тон. Возможно, чуть более ласковый, чем обычно. — Я думал, это станет сюрпризом. — В следующий раз предупреждай Рюсуя, когда захочешь сделать сюрприз. Иначе его снова преподнесёт мне он, причём в формате телефонного разговора посреди ночи. Какая там была тема? «Проектирование и моделирование адаптивных и интеллектуальных систем управления для космических аппаратов»? — Именно. А ты, Стэн? Думаешь, я не догадался, по какой причине мистер Рюсуй попросил меня надеть костюм и подвёз сюда? В одном здании собрались все командующие и высокопоставленные военные чины, кроме Стэнли. Что бы это могло значить? Особенно в тех числах месяца, когда он должен вернуться. До боли очевидно. — Я в тебе не сомневался. Каждая секунда близости и единения после долгой разлуки отдавала в груди нескончаемым волнением. За многие годы знакомства такие происходили регулярно, и стоило бы привыкнуть. Но, из раза в раз чувствуя, как с прикосновением к талии Ксено по телу проносилась дрожь, Стэнли понимал: это невозможно. Когда в ладонях, прежде долгое время не прикасавшихся ни к чему, кроме холодного оружейного металла, ощущалось правильное тепло родного тела, Стэнли хотел кануть в Лету. Предаться забвению, раствориться в приятных чувствах, поддаться им и, плывя по течению, перейти к чему-то большему. Например- — Эй, Ксено! Пара секунд, на которые ты отлучился, прошла. Голос Сенку сбил Стэнли с мысли. Они с Ксено, готовые вот-вот поцеловаться, синхронно повернулись к углу, из-за которого выскочил молодой учёный. Тот шёл непринуждённо и говорил вальяжно. Но, заметив, в каком положении застал наставника с его возлюбленным, на миг замер, точно выпал из реальности. — Так и думал. Долго стоять тут планируете, голубки? — спустя несколько секунд он всё же взял себя в руки. — Народ сейчас подтянется, неловко будет, если вы к тому времени начнёте в дёсны долбиться. А ведь Стэнли только начал входить во вкус и тешиться любовной негой. — А, кстати. Стэнли, поздравляю с новым званием. И с возвращением тебя. — Спасибо. Из-за того, как глубоко выдохнул Стэнли, благодарность казалась неискренней. Хотя это не волновало кого-либо среди присутствующих. — Да, Сенку. Мы знаем. А ещё ты говорил, что сразу после официальной части мы должны будем найти здесь какую-то пару учёных для «важного разговора». — За пятнадцать минут тебе память не отшибло, это радует. Так да, давай, заканчивай быстрее телячьи нежности, ноги в руки и вперёд. Если не поговорим с ними сейчас, лишимся выходного. — Ох, выходной — это важно. Хорошо. И покачав головой, как в попытке отогнать от себя мысли послать Сенку куда подальше и продолжить блаженствовать со Стэнли, Ксено поднял взгляд. — Похоже, мне пора бежать, Стэн. — Я понял. Стэнли, тем не менее, руки не убрал. Напротив, он провёл ими по талии Ксено и был готов поклясться, что кончиками пальцев уловил мимолётную дрожь. — Не дразнись, — Ксено приподнялся на цыпочки, чтобы прошептать это на ухо Стэнли, и быстро отпрянул одним резким движением. Как будто понимал, что мог зависнуть в том положении надолго, если не прервать его стремительно и проворно. — В полной мере насладимся нашим воссоединением позже. Стэнли улыбнулся. И достал сигареты, глядя вслед Ксено. «Насладимся». Определённо. Уж он не сомневался.

***

Пару десятков минут спустя гости принялись разъезжаться. Как официальная, так и следующая за ней части мероприятия подошли к концу. Стэнли сидел на крыльце у выхода из здания и курил в ожидании Ксено. Он был уверен, что с минуты на минуту тот явится. Не мог ведь их с Сенку разговор с какими-то учёными продлиться до ночи, верно? — Так и знал, что ты будешь здесь. Не прогадал. Снова Ксено заговорил с ним, подкравшись со спины. — Как всё прошло? Выходной в силе? — Разумеется. — Ксено подошёл ближе и опустился на ту же ступеньку, где сидел Стэнли. — Даже два. — Славно, — Стэнли затянулся. Значит, у них будет больше времени насытиться друг другом. Хорошо ложиться в постель с убеждённостью, что с утра вставать никуда не придётся. — Выглядишь потрясающе, — искоса взглянув на мужа, пребывающего в приподнятом настроении, бросил Стэнли. — Это я так, к слову. Ещё там хотел сказать. Ксено явно постарался, подбирая одежду для вечера. Чёрный бархатный костюм подчёркивал каждую линию его тела. Пиджак сидел как влитой, плечи были безупречно выглажены, а лацканы — аккуратно загнуты. Рубашка из тончайшего хлопка, тёмно-синяя, на тон светлее костюма, едва заметно блестела. Бордовый галстук добавлял ноты элегантности, а брюки, идеально облегающие бёдра, сужались к низу, выделяя изящество ног Ксено. Мысль о том, чтобы снять с него всё это, завладела Стэнли. Он представил, как расстегнёт пуговицы пиджака, развяжет галстук и потрогает Ксено. Воображение его, освобождённого от безупречного, но избыточно сковывающего одеяния, зажигало в Стэнли волнующее желание. — Уж кто бы говорил. Звание генерала тебе к лицу, Стэн. И новые погоны — особенно. — А тебе к лицу зваться мужем генерала, Ксе. Тепло и немного самодовольно, Стэнли улыбнулся собственным словам. И, пожалуй, тому, как «ненароком» Ксено отвёл глаза, полные сердечного сияния. Да, «муж генерала» звучит замечательно. Бесспорно. Он выдохнул табачный дым, зажал сигарету между зубами и поддался порыву, сковавшему грудь. А именно — положил свободную ладонь, мозолистую и сильную, на бедро Ксено. Но прикосновение заставило его замереть. Под привычной гладкой поверхностью Стэнли ощутил что-то странное — тонкий, дополнительный слой почти невесомой ткани, не похожий на подкладку. Это было… нечто необычное для Ксено. Мягкое, изящное, кружевное. Однозначно не входившее в список ожидаемого. Не успел Стэнли удивиться, как Ксено отстранился. — Не здесь, Стэн, — прошептал он низким, сдавленным голосом. Лицо Стэнли залила краска. Уши загорелись, а щёки вспыхнули, как от брошенной горсти раскалённого песка. Одна только догадка, что он только что ощупал, ударила по голове слишком сильно. Остаток вечера обещал быть куда более интригующим, чем он мог себе представить. Особенно с учётом того, что времени на более подробное изучение Ксено и некоторые вопросы ему не дали. Позади, будто из ниоткуда, возник Цукаса. Точно. Стэнли уже почти позабыл про их личного эскорта. В глазах простых обывателей Царства Науки Цукаса «контролировал» каждый шаг Стэнли и следил, чтобы они с Ксено не попытались снова захватить мир. На деле всё проходило куда более расслабленно. Но это большинству граждан, для их внутреннего спокойствия, знать далеко не обязательно. Эх, а ведь Цукаса такой момент прервал… И он это понял. Его реакция сразу после прибытия говорила сама за себя: он отвернулся, спрятал нижнюю часть лица в меховом воротнике и прокашлялся. — Я просто собирался довезти вас до дома на случай, если по дороге встретится кто-то особо беспокойный. Не обращайте внимания, — кратко пояснил он. Ну. «Не обращать внимания» было крайне тяжело для Стэнли. Особенно когда мысли то и делали, что возвращались к Ксено. А конкретнее — к тому, что на нём надето. — О, да. Да, конечно. Спасибо, мистер Цукаса, — слегка выбитый из колеи, Ксено звучал едва разборчиво. По пути к машине Цукаса старался не поднимать взгляд на этих двоих. Смутился, должно быть. Но это имело мало значения. Голова Стэнли парила далеко от материального. Он воображал, как в следующие тридцать минут или около того — дорога до дома от базы обычно не занимала много времени — сможет целиком и полностью упиться обществом исключительно Ксено. До тех пор, пока не заметил одну деталь. — Как-то не похоже, что мы едем домой. Трасса не та, пейзажи — тоже. Что-то здесь не так. И подтверждение этому нашлось моментально. В загадочной улыбке Цукасы. Что же, вечер намечался очень долгий.

***

Стэнли сразу понял, в чём подвох, когда увидел, куда их подвёз Цукаса. Открытое пространство, природа, чистота, красота… И синхронный выкрик «с повышением» уймой голосов. Повсюду раздались взрывы хлопушек, в воздухе разлетелся серпантин, а уши заложило от поздравлений, что десятки человек стали кричать одновременно. Всё прояснилось. Подчинённые Стэнли, старый-добрый элитный отряд, решили устроить ему приятный сюрприз. И это у них получилось. Если не брать во внимание момент, что лучшим сюрпризом был бы поцелуй с Ксено. И Стэнли знал, что это чувство полностью взаимно. Поэтому, отчасти даже виновато, он искоса взглянул на мужа с целью убедиться в его реакции. К счастью, Ксено не выглядел разочарованным. Словно почувствовав обращённый к себе немой вопрос, он повернулся и сказал: — Всё в порядке, мой элегантный. Я думаю, ты это заслужил. А затем добавил намного тише: — Я не против, если мой сюрприз отложится ещё ненадолго. Зато насладиться им ты сможешь вдоволь. У Стэнли не было причин не верить Ксено. Тогда он позволил себе расслабиться в окружении давно знакомых людей. И, даже если мысленно часто, неприлично часто отвлекался на нечто отдалённое, он не мог сказать, что плохо провёл время. Возможно, оно и к лучшему. В конечном счёте то, как часто они с Ксено касались, задевали друг друга и якобы случайно переплетали руки, только подогрело интерес. К тому, что должно было случиться непременно… очень и очень скоро. По крайней мере, на то строились надежды.

***

Дверь позади закрылась с громким хлопком, отрезав их от канители торжеств. Наконец-то дома. Стэнли, сбросив с плеч груз генеральских погон — во всех смыслах — развернулся к Ксено и, не медля ни секунды, прижал его к стене. Холодная поверхность приятно поглощала разгоряченность кожи и контрастировала с жаром, вспыхнувшим между двумя телами. В пылком, требовательном поцелуе Стэнли хотел выразить всё напряжение, скопившееся за день, пока руками с жадностью исследовал контур фигуры Ксено. Но внезапно момент разрезал странный шум, донёсшийся с кухни — шорох, скрежет, что-то неопределённое. Зато достаточно громкое, чтобы разрушить чары слияния. Стэнли и Ксено на секунду замерли. А затем Стэнли рефлекторно закрыл Ксено собой и ступил вперёд с намерением проверить, что — или кто — посмело их так нагло прервать. Тогда же пистолет оказался в его ладони. Но, как ни странно, за углом их ждал вовсе не враг, а… Рюсуй. Он лучился улыбкой, держал бутылку дорогого вина и пакет сока для себя и Стэнли соответственно, и выглядел абсолютно довольным. На столе в случайном порядке стояли также принесённые им тарелки с фруктами, сырными нарезками, сладостями и прочими закусками к напиткам. — Почему вы так поздно вернулись? — даже никак не прокомментировав засечённый им порыв страсти, спросил Рюсуй. — Я был уверен, Стэнли Снайдер, что ты сегодня захочешь выпить и поболтать со мной! Но, вижу, вы тут уже что-то запланировали? В воздухе повисла тишина. Стэнли медленно опустил пистолет и почувствовал, как напряжение сошло на нет. Взгляд, которым он обменялся с Ксено, был красноречивее любых слов. В нём читалась смесь облегчения, смущения и некоторого раздражения. — Рюсуй, я тебя умоляю. Вечер пятницы, я после командировки, мы с Ксено не виделись три недели. Как думаешь, что бы мы могли «запланировать» у себя дома? Нет, как-никак, Стэнли соскучился и по другу. На самом деле он правда не отказался бы вместе выпить. С одним «но» — если бы это произошло раньше. Примерно в то время, когда он поехал наблюдать сюрприз от отряда. И точно не сейчас. Вернее, не минуту назад. «Сейчас»-то всё равно настрой сбился. — Игру в нарды? Ты же мне обещал. «Как вернусь, так сразу», без сарказма. А вернулся ты десять часов назад. — Чего? — Стэнли не понял, было это шуткой или нет. — Я был под чем-то? — Не уверен. Так что, я ужасно не вовремя? Если сильно помешал, извините, могу зайти завтра с утра. Или в обед. Или под вечер… Не успел Стэнли определиться, стоит попросить Рюсуя перенести их посиделки или нет, Ксено заговорил: — Ах, вовсе нет. Всё в порядке, мистер Рюсуй. Я в любом случае собирался посетить душ и ответить Сенку на некоторые сообщения, так что Ваше присутствие вполне уместно. Посидите пока со Стэном, повеселитесь, а я отлучусь на полчаса. — Ха, отлично! Я как раз обещал Франсуа вернуться к ужину. А расправиться за полчаса с бутылкой вина — плёвое дело. В который раз за день Стэнли пришлось временно позабыть о том, каково это — касаться губами мягкой кожи Ксено. Благо, проводить время с Рюсуем ему тоже нравилось. Поэтому отвлечься и переключиться на другие мысли, так или иначе, получилось. Хотя бы на полчаса. Не больше.

***

Стэнли хлопнул дверью душевой громко, точно как обиженный на родителей подросток. Но плевал он на это. Значение имело другое. И его наконец-то ничего не отвлекало. Больше не могло отвлечь в помине. Ксено пленил его настолько, что остальной мир перестал существовать. На нём было чересчур много лишней одежды. Стэнли знал, что под выглаженной рубашкой и брюками, надетыми Ксено после душа, скрывалось нечто интересное. Поэтому он не стал терзать любопытство ещё сильнее. Выскочив после водных процедур в одном халате, он подошёл к Ксено со спины и приобнял. Тот вздрогнул и чуть не выронил из рук два стакана из-под сока и вина. Он собирался положить их в раковину, но оказался прерван бесстыдной хваткой мужа. Всё же этот невыносимо длинный день того стоил. От начала до конца. Каждый миг, что скапливал неразрешённое вожделение, теперь воспринимался не чем иным, как частью прелюдий. Долгих, мучительных, но обернувшихся сладостным результатом. — Быстро ты, Стэн, — заметил Ксено, мельком взглянув на часы. Может, армейские привычки, а, может, что-то другое, до боли очевидное, сыграло роль. Но приём душа у Стэнли занял всего пару минут. В сравнении с Ксено, находившимся под струями воды полчаса, такая скорость поражала. — Я даже не успел ответить Сенку на соо-ой, — Ксено вздрогнул, как только руки мужа просочились под его рубашку и огладили талию, — я не- ах, Стэн… Ксено не успел закончить мысль. Ещё секунда, и Стэнли припал губами к тонкой шее. Чтобы удержаться на ногах, подкосившихся от завораживающих прикосновений, ему пришлось бросить стаканы и вцепиться пальцами в стол. Но даже так было трудно устоять. Особенно когда Стэнли стал водить пальцами то по груди, то по бёдрам. Посуда быстро потеряла ценность и значение. Таять от ласк и царапать руками деревянное покрытие имело для Ксено высший приоритет. — Стэн, постой… не на кухне. Мистер Рюсуй ведь даже не закрыл входную две- — Ксено. Хватит перечислять имена других мужчин, пока я трогаю тебя, — Стэнли нахмурился. То Сенку с какими-то сообщениями, то, вот, Рюсуй. Подумаешь, дверь не закрыл. Кто к ним посмеет явиться? А даже если так, кто после такого сумеет выбраться живым? От того, как сердито прозвучал Стэнли, будто с оттенками ревности, Ксено поплыл. Окончательно. Ему хотелось продолжить: упомянуть всех последователей Царства Науки в алфавитном порядке. Тем самым свести Стэнли с ума. Что угодно, лишь бы снова услышать эту хрипоту, недовольную и собственническую, в родном голосе. Он обожал моменты, когда Стэнли переходил на пониженные тона и ронял грубые фразы, пусть никогда не направлял негативные эмоции непосредственно на Ксено. И это его отношение — особое, чуткое и бережно-восприимчивое, — проявлялось не только в словах, но и в действиях. Так, пусть он высказался об отсутствии необходимости закрывать дверь, всё же сделал это. Отлучился на несколько секунд, резким движением провернул ключ в замке и вернулся. С ещё большим энтузиазмом, если ему было, куда расти. — Повернись ко мне, — попросил Стэнли, — хочу видеть твоё лицо. Кровь от головы быстро прилила к нижней части его тела. Лихорадочно, горячо. Теперь, глядя Ксено прямо в глаза, затуманенные и одурманенные, Стэнли начал расстёгивать пуговицы его рубашки. За ней — брюки. И тут-то перед ним открылось то, что будоражило здравый рассудок уже столько часов — долгожданный сюрприз. — Ксено, это… Уточнения не требовалось, но Стэнли всё равно хотел его услышать. Отчасти потому что не мог поверить собственным глазам, а ещё отчасти — чтобы поддеть Ксено. «Это» — чулки. Тончайшее чёрное кружево, идеально сочетающееся с нижним бельём того же вида, облегало ноги Ксено. В новом мире массовое производство подобных узконаправленных элементов одежды ещё не было налажено. Значит, Ксено делал их под заказ. Интересно, какое лицо было у Юзурихи, пока он описывал желаемые изделия и позволял ей снимать с себя мерки? Догадка о том, что Ксено наверняка приходилось стоять и краснеть, но не отступать от задуманного ради идеи порадовать мужа, вскружила Стэнли голову. Чувство собственничества, в равной степени сладкое и острое, пронзило его насквозь. Ему нравилось, слишком нравилось, когда другие люди видели, что они с Ксено принадлежат друг другу. Всецело. — Я просто подумал, что тебе это может понравиться, — голос Ксено дрогнул, выдав его волнение. — Кажется, в прошлый раз, когда я надел портупею, ты остался под хорошим впечатлением от нашего… соития. — Ты абсолютно прав, — через слово, неспособный насытиться, прерываясь на поцелуи, сказал Стэнли. — Я в полном восторге, Ксе. Впрочем, не новость. Что бы Ксено ни примерил, вероятность того, что Стэнли не оценит, нулевая. — Стэн. Не на кухне, — едва руки Стэнли коснулись облегающей его ноги ткани, Ксено повторился. — Надо в спальню… И ни слова больше. Только удивлённый вздох сорвался с губ Ксено, когда Стэнли подхватил его на руки и моментом перенёс в спальню. Мир вокруг Ксено потерял очертания и расплылся в мягкой дымке. Стэнли резко и властно, но бережно прижал его к кровати. Влажные поцелуи смыли остатки самообладания. Стэнли с мучительной нежностью, присущей ему во время близости, спускался вниз по телу Ксено и оставлял на бледной коже обжигающие следы, сравнимые с искрами. Воздух сгустился, пропитанный предвкушением и нарастающим возбуждением. Достигнув края чулок, Стэнли провёл по ним языком. Он смаковал вкус кожи Ксено сквозь тонкую ткань и наслаждался дрожью, вызываемой этими действиями. Затем он зажал ажурную резинку зубами и слегка потянул её. Ксено подался навстречу и оказался не в силах сдержать протяжный стон. С каждой секундой он всё отчётливее ощущал, как разум растворялся, уступая место лишь одному — жгучему, всепоглощающему желанию, сконцентрированному в нижней части живота. Он жаждал Стэнли каждой клеточкой тела, каждым нервным окончанием, каждым рваным вздохом. И это страстное томление очень скоро стало невыносимым. — Стэн, — позвал Ксено, его голос сорвался на первой же гласной. Как же он соскучился. — Пожалуйста, Стэн… давай без долгих прелюдий… — Кто бы говорил. Как будто это не Ксено, занимая доминирующую позицию в их любовных играх, с весёлым блеском в глазах мог дразнить Стэнли вечность. — Мне правда это нужно, — Ксено продолжил, позабыв о гордости. Рядом с любимым она не имела значения. — Прошу, Стэн. Я хочу тебя внутри. И он прекрасно знал, что Стэнли не сможет ему отказать. Не когда Ксено так сильно хочет и едва не умоляет приступить к главному, из раза в раз повторяя его имя. Это всегда работало на ура. Так и сейчас. Стэнли, не выдержав, отвлёкся от Ксено лишь на секунду, чтобы потянуться к близстоящему комоду. — Смазка где? — Он быстро осмотрел содержимое верхнего ящика и не отыскал там нужное. — Я и так готов. Просто сделай это со мной. — Где. Смазка. — Стэнли повторил вопрос, на этот раз с более серьёзным видом. Ксено вздохнул. — Под кроватью. Переложил. Значит, пользовался, пока Стэнли был в отъезде. Насколько далеко Ксено заходил в фантазиях, пока оставался одинок и скучал по вниманию мужа? Судя по тому, что флакон оказался почти полностью опустошён — достаточно. Стэнли выдавил остатки лубриканта себе на пальцы и растёр для разогрева. Он не хотел доставлять Ксено дискомфорт, даже если это требовало подождать ещё немного. — Готов, говоришь? Сейчас проверим, — сказал он, прежде чем ввести в Ксено один палец. Он начал медленно, что, конечно, никак не радовало изголодавшегося Ксено. — Резче, Стэн. Не бойся, давай же. Я не хрустальный. Стэнли был не согласен. Ему пришлось отвлечь Ксено разговорами, дабы под шумок продолжить своё дело и убедиться, что точно не причинит боль и не навредит любимому в спешке. — У нас так давно ничего не было. Вижу, ты знал, что эта встреча пройдёт именно по такому сценарию? — с поразительной лёгкостью Стэнли перешёл от одного пальца к двум, а затем и к трём. Ксено действительно подготовился. Начиная с выбора одежды и заканчивая предусмотрительной растяжкой. — Мой коэффициент интеллекта превышает двести баллов, Стэн. Естественно, я догадывался, — с нотками скептицизма Ксено звучал не так жалобно, но довольно плаксиво от возбуждения. Стэнли это о-бо-жал. То, как Ксено, обычно серьёзный, пугающий гений, буквально млел, плавился у него в руках и переходил от привычных приказов к обратному, к просьбам. И, хотя его «коэффициент интеллекта» был не так высок, как у мужа, Стэнли тоже кое о чём догадывался. Ведь, только убедившись, что Ксено правда готов его принять, потянулся за припрятанным презервативом. Однако не успел. Ксено мгновенно сложил дважды два: просчитал, что собирался сделать Стэнли, и остановил его. Перехватил за руку. — Не нужно, — он вернул ладонь Стэнли на прежнее место — свою талию. — Я хочу чувствовать тебя. Полностью. — Ты уверен? И так всегда. В самые накалённые моменты Стэнли находит время для чуткости и трепета, а Ксено не остаётся ничего, кроме как сверлить его влюблённым взглядом и с придыханием просить не сдерживаться. Большинство людей знало Стэнли всего с одной стороны — холодной и расчётливой натуры, надлежащей опытному военному. И, если уж кому-то приспичило бы представить его в постели, то в ряд первых ассоциаций вошли бы грубые движения, непочтительные слова и дальше по списку. И только Ксено имел честь знать, каков Стэнли на самом деле. Несомненно, он мог вести себя иначе, но от своих профессиональных привычек в постели зачастую оставлял лишь одно — терпение. Стальную выдержку. И в любвеобильные минуты он становился заботливым, бдительным, и внимательно следил за состоянием Ксено. — Уверен, — на лице Ксено отражалось полное, неоспоримое согласие. — Я уверен в этом больше, чем в принципе эквивалентности, Стэн. Инертная и гравитационная массы- — Если сейчас не выбросишь из головы все эти термины, я достану сигареты. Стэнли знал, на что давить. За годы нахождения бок о бок Ксено, безусловно, привык к запаху сигарет и их вечному присутствию в своей жизни, но в постели всё равно предпочитал обходиться без них. Не потому что ему не нравился дым — хотя это тоже, — а по той причине, что в моменты близости он ревновал внимание Стэнли ко всему. Даже к табаку. Он хотел быть единственным виновником неизмеримого наслаждения мужа, и соревноваться не собирался даже с сигаретами. — Так заставь меня. Просто войди уже, и я уверен, мой мозг- «Отключится» — осталось недосказанным. Коварно улыбнувшись, Стэнли отвлёкся от прежних ласк с очевидным намерением сделать кое-что другое. Растянуть удовольствие ещё сильнее. Он прикоснулся к своим губам, чтобы убедиться, осталось ли на них хоть немного помады после стольких поцелуев. И, как только понял, что это так, отстранился. — Ты издева-а-а-, — Ксено потерялся в протяжном стоне, который вырвался из него сам по себе от неожиданности. Стэнли, поддерживая зрительный контакт из-под ресниц, вернулся к бёдрам Ксено, оттянул кружевные трусы, слегка промокшие, в сторону, и прислонился губами к кончику его изнывающего члена. Тут же, почти машинально, Ксено зажал рот обеими руками и чуть не впился зубами в их плоть. Лишь бы не издать ещё сотню таких же постыдных звуков. Стэнли свёл брови, заметно недовольный, и отвлёкся всего на секунду: чтобы перехватить запястья мужа и обратиться к нему с простой просьбой: — Не сдерживайся. Я хочу слышать твой прекрасный голос. Как ни странно, подействовало. Ксено покраснел до кончиков ушей, но убрал ладони от лица. В их паре баланс находился во всём. Как правило, Ксено издавал много громких звуков, в числе которых и стоны, и нахваливания, и прочее, а Стэнли почти не грешил подобным. Иногда ронял тихие вздохи или сдавленно шептал имя возлюбленного, но не более. Поначалу это смущало. Ксено думал, что это странно — если послушать их из-за двери, могло показаться, что он вовсе развлекается один, без партнёра. Его устраивало, что Стэнли вёл себя тихо, но вот своей эксцентричности стеснялся. Однако Стэнли, уловив это, дал понять: он не позволит Ксено скрывать ангельский голос по столь нелепой причине. Каждый его стон звучал прекрасно, и лишаться их сравнимо с преступлением. И он мог повторять это столько раз, сколько требовалось. Хоть десять миллиардов. Так, спустя ещё мгновение Стэнли достал самую липкую помаду из косметички, схваченной с упомянутого ранее комода, и нанёс её на губы в несколько дополнительных слоёв. Ксено уже догадывался, что последует дальше. Разумеется, Стэнли вернулся к ласкам, в которых они оба так нуждались. Языком он провёл от самого основания до кончика члена Ксено, слизав при этом выступившие на головке капли предэякулята, как самое вкусное лакомство. Ксено чувствовал, как шаг за шагом всё внутри подчинялось хаосу и превращало его в стонущий беспорядок. Он первым отвёл взгляд — закатил глаза, — потому что не выдержал наплыва ощущений. Стэнли наслаждался одним только видом Ксено, возбуждённого, напряжённого, дрожащего. И всё из-за него. К тому моменту, как он полностью обхватил головку и приступил к основной работе ртом, Ксено был всячески покрыт фиолетовыми отпечатками помады и поблескивающими мазками слюны. — Стэн, нет… м-м, пожалуйста. Я не могу, я не выдержу. Слишком приятно. Я уже скоро. Едва Стэнли начал вытворять все прелести, на которые способен, Ксено понял, насколько соскучился. Он приблизился к разрядке за считанные секунды, словно вернулся во времена пубертата и первых экспериментов с телом. Впрочем, рядом со Стэнли он не раз задавался вопросом, не затянулся ли этот самый «пубертат» на пару десятков лет. — Серьёзно, Стэн. Я на пределе, — Ксено выдал несколько громких «ах» подряд, которые оказались благополучно проигнорированы. Стэнли лишь сильнее приоткрыл рот и взял член Ксено глубже, по самые гланды, стараясь при этом оставлять как можно больше следов помады по всей длине. Он тяжело дышал, пока Ксено, твёрдый, не знал, куда себя деть. Он то прикусывал губы и вскидывал голову от удовольствия, то легко вплетал пальцы в светлые волосы Стэнли и надавливал ему на голову, будто происходящего недостаточно. Отчасти так и было. Ксено хотел чувствовать Стэнли внутри себя, а по факту всё происходило ровно наоборот. Пусть это «наоборот» возбуждало не меньше. — Я сейчас кончу. Я точно кончу, Стэн, — в сотый раз за пять минут повторив имя мужа надрывным голосом, Ксено попытался оттянуть его за чёлку. Он не шутил, предупреждая о скорой разрядке. И правда пытался остановить процесс, но Стэнли, упрямый, не вёлся. Так, будто позволяя Ксено заявить на себя права, он только ускорялся и двигал губами быстрее. До тех пор, пока Ксено с громким стоном не кончил ему прямо в рот, после нескольких попыток предотвратить такой исход. А Стэнли остался доволен. Он только этого и ждал, судя по тому, как без лишних слов проглотил семенную жидкость до последней капли и облизнулся. По телу Ксено точно прошлись разрядами тока, насколько его пробил ошеломляющий экстаз. Он был один всего несколько недель, и за это время не раз созванивался со Стэнли специально для снятия напряжения, но это чувство всё равно ничто не могло заменить. Он обмяк, глубоко выдохнул и на мгновение потерял контроль над ватным телом, распластавшись на смятой простыни. Но это вовсе не было финишной прямой. Скорее, только началом. И они оба это прекрасно понимали. — Ты как? — на всякий случай уточнил Стэнли и провёл большим пальцем по щеке Ксено в лёгком поглаживающем жесте. — Прекрасно. Дай мне несколько секунд. Стэнли кивнул. Немного отдохнув после настигшего оргазма, Ксено, всё ещё пребывающий в эйфории, попробовал пересесть так, чтобы они оказались в обратном положении. Конечности поначалу едва слушались его, но Стэнли не давил и терпеливо ждал. Собравшись с духом и телом, Ксено всё же сумел сесть перед ним, выгнулся, опустил голову и провёл языком по рельефному торсу. Теперь настала его очередь удовлетворять Стэнли оральными ласками, слегка ленивыми после собственной разрядки. Но никто не жаловался. Всё равно Стэнли был настолько большим, что Ксено не мог взять его в рот полностью, сколько ни тренировался. И, чем сильнее он твердел, тем более расфокусированным становился взгляд Ксено. Тем не менее, он продолжал грязно водить языком по всей длине и старательно смачивать её слюной. — Ксено, — Стэнли почти прохрипел, когда почувствовал, что возбудиться сильнее просто невозможно. Никто и ничто в жизни не могло довести его до такого состояния, как это делал Ксено. У него во рту было слишком тепло, влажно и приятно, чтобы всё происходило наяву. По крайней мере, так ему казалось. Когда Ксено с громким причмокиванием и абсолютно довольным выражением лица отстранился, оставив мужа на пике напряжения, и, окинув взглядом его большой пульсирующий член, погладил себя по животу, это свело Стэнли с ума. Довело до потери рассудка, снесло крышу, сорвало башню. Очевидно, проводя ладонью по прессу с пристальным взглядом в одну очень конкретную точку, Ксено воображал, насколько глубоко Стэнли сможет в него войти. И, не сговариваясь, они оба поняли, что момент настал. Ни малейшего колебания, ни тени сомнения — только молчаливое согласие, вспыхнувшее яркой искрой. Не медля ни секунды, Стэнли обхватил Ксено за талию и бросил обратно на матрас. Предвидя всё до мелочей, он так же быстро подложил ему под пояс подушку. Дальнейшие их действия шли по чётко отработанной схеме, практически на автопилоте. Тела двигались сами собой, подчиняясь внутреннему ритму. Заблаговременно нанесённая смазка исключала любую необходимость прерываться и позволяла полностью погрузиться в пленительные ощущения. Стэнли раздвинул ноги Ксено, всё ещё обволоченные соблазнительным кружевом, пристроился к нему, припал губами к шее и потянул за резинки чулок, словно хотел немного отвлечь от первых секунд того, что должно было произойти дальше. — Стэ-эн, — прошептал Ксено, голос его дрожал от нахлынувшего удовольствия. — Я сейчас очень чувствителен. Постарайся хорошенько. Он не до конца отошёл от предыдущего оргазма, совсем недавнего, но телом уже жаждал новой волны ощущений. Стэнли поистине творил с ним чудеса. Ксено поддался навстречу, когда почувствовал долгожданное соприкосновение. Он мог различить влагу и толщину члена Стэнли самой чувствительной точкой своего тела. В этот момент близость стала почти невыносимой, каждое движение отдавалось эхом, усиливая и без того острые переживания. Может, прелюдия немного затянулась, но она того стоила. Ведь теперь, чувствуя вокруг себя тепло Ксено и плавно проникая в него всё глубже, Стэнли казалось, что комната переворачивалась. Они делали это уже так много раз, но он всё ещё не мог привыкнуть, что в мире существует нечто настолько приятное. Ксено собирался простонать, но Стэнли перехватил этот звук своими губами. Они ничуть не брезговали, сливаясь в единое целое, и от одного поцелуя перешли к следующему, а за ним — ещё и ещё. В то же время, держа Ксено за ноги, Стэнли продолжал проникать внутрь. Сначала медленно, а затем, войдя полностью, начал делать постепенные толчки и наращивать темп. Это было легко. Восхитительно, сладостно, приятно, одним словом — идеально. Ксено, позабыв о существовании понятия «стыд», стонал и вскрикивал во всё горло, с каждым новым импульсом становясь всё громче. А Стэнли продолжал двигаться и не мог налюбоваться своим прекрасным мужем. Обычно строгий и элегантный, сейчас он выглядел по-особенному. Но пика красоты он достиг в момент, когда Стэнли задел самую чувствительную точку внутри. Коснувшись головкой члена простаты, он стал свидетелем того, как Ксено разглядел целое звёздное небо в однотонном потолке. Ради такого учёный его уровня был готов поверить в магию. Волшебство — вот, как он воспринимал чувства в моменте. В его голове пропали все понятия из разряда «биологическая потребность», оставив место для единственного слова — имени Стэнли. Со временем толчки стали очень сильными, они едва не сгибали Ксено пополам, но при том не были лишены аккуратности. Это осознание приносило двойное блаженство. — Не останавливайся, Стэн, — говорил Ксено, чуть ли не путаясь в словах. Как будто Стэнли собирался. Но нет. — Вот так, продолжай брать меня. Давай, мне нужен каждый твой сантиметр. Желание Ксено — закон. И сейчас он полностью соответствовал действиям Стэнли. Он мог бы продолжать это вечность, шептать Ксено на ухо сотни комплиментов и говорить, как же хорошо он справляется, принимая его. Но при таких темпах, головокружительных и до одури нужных, они оба не смогли протянуть долго. С очередным толчком, глубоким и энергичным, Ксено беззвучно прокричал. Когда Стэнли в очередной раз задел чувствительную точку внутри него, он не сдержался и излился себе на живот, во второй раз за вечер ощутив все радости кульминации. Как только Ксено сжал его, Стэнли понял: он тоже на пределе. И, едва собравшись выйти, оставить Ксено зиять опустошением и, наконец, кончить, он услышал довольно тихий, но разборчивый стон под собой: — Внутрь, Стэн. Наполни меня. Этого — четырёх простых слов — оказалось достаточно, чтобы он тоже увидел те самые звёзды перед глазами, вошёл полностью и сбросил всю тяжесть прямо в Ксено. — Я тебя хочу-у-а- Он замер, пока наполнял внутренности Ксено спермой, и легко дрожал от проносившегося по телу леденящего электричества. Ксено тоже замолчал, будучи не в силах связать даже элементарные слова, пока с ним обращались так, как он хотел. Всё ещё находясь внутри мужа, Стэнли ощущал, как с опустошением на него начинала накатывать скопленная за день усталость. Однако она не казалась беспокойной. И, излившись в Ксено до последней капли, Стэнли начал неторопливо выходить. Обмякший. Так, он лёг рядом, попытался наладить дыхание и сгрёб мужа в мягкие, контрастирующие с былой пылкостью, объятия. — Ты как? — повторил он вопрос, который считал своим долгом задать в конце каждого полового акта. — Лучше, чем когда-либо, Стэн. Кажется, ты только что выбил мне мозги. Стэнли тихо посмеялся, восприняв это как своего рода комплимент, переплёл их пальцы рук и устало поцеловал Ксено, как будто от этого действия зависела судьба человечества. — Ты выбил мне мозги в тот момент, когда появился на свет, Ксено, — сказал он. — А потом снова, когда надел эти чулки. Точно. Чулки. Ксено едва не забыл про них. А ведь до этого он столько времени потратил на их приобретение, лишь бы впечатлить Стэнли по приезде. — Думаю, это был не последний их выход в свет. Ксено начал ласково блуждать пальцами по спине Стэнли, иногда зарываясь в мягкие волосы на затылке, как только тот лёг ему на грудь. Каждое прикосновение напоминало безмолвное признание в любви. — Очень уж хороший вышел результат. Стэнли не мог выразить ничего, кроме очевидного согласия.

***

Звук уведомления прервал уютную тишину, что успела сформироваться за последние десять минут. На смятых простынях, хранивших тепло их тел, по-прежнему лежали Ксено и Стэнли. Очевидно, вымотанные за день, но довольные. — Должно быть, это Сенку, — решил Ксено. — Я же должен был ответить ему ещё час назад. — Перебьётся, — ответил Стэнли с насмешкой, характерной ему во время разговоров об ученике Ксено. И тут же, как по команде, громким звуком уведомления разразился его собственный телефон. — А это, должно быть, Рюсуй, — догадался Стэнли, не отлипнув от Ксено. Ничто не могло заставить его разорвать эти нежные объятия спустя долгое время их отсутствия. — Извиняется за то, что забыл закрыть дверь. Ксено тоже улыбнулся. — Уверен, так и есть. И ненадолго между ними снова повисла тишина. Но в этот раз не усталая, а наполненная. Словно Ксено ещё собирался что-то сказать, а пока сильно задумался. Стэнли слишком хорошо его знал, чтобы сомневаться в этом. — Как думаешь, что надеть в следующий раз? Он не ошибся. Ксено действительно погряз в размышлениях. — Можешь ничего не надевать, — быстро ответил он. Всё равно «следующий раз» по плану мог произойти в течение ближайших пятнадцати минут. Совместный душ никто не отменял. — И то верно.