Зимние забавы.

»…»

За окном воцарилась зима. На дворе стоит середина февраля, и снега выпало столько, что его уровень достигает колена. Разумеется, всё вокруг покрыто льдом! Практически все моря, озёра и реки затянуты толстым слоем льда, и теперь можно в полной мере насладиться конькобежным искусством. Именно этим и решили заняться Люциус и Лололошка. — Лололошка, ну и зачем мы сюда пришли?! — Зимние развлечения были в новинку для Полубога Ада. В его мире, где вечная жара царила круглый год, снег и лёд никогда не были в их жизни. Когда Лололошка, привыкший к зимним радостям, предложил ему покататься на коньках, Полубог Ада был ошеломлён и полон недоверия. Он с опаской смотрел на сверкающую поверхность замёрзшего озера, не представляя, как это может быть весело. — Как зачем? Кататься на коньках. — Лололошка любезно помогал Люциусу надеть коньки и закрепить их так, чтобы не натереть. Он тщательно проверил каждый ремешок и убедился, что коньки сидят идеально. Его лицо светилось радостью и энтузиазмом, он явно наслаждался зимним днём и предвкушал весёлое времяпрепровождение. — Лололошка, я не умею кататься на коньках! Ты в курсе? — Спокойно говорил Люциус, смотря, как Лололошка возится с коньками. Он никогда не доверял идеям Лололошки, поскольку они порой выходили за рамки обычных и больше напоминали программу «сдохни или умри». — И я уверен, что я сейчас наверну себе шею… — Не волнуйся, с тобой ничего не случится. — Обувь наконец была одета, и Лололошка осторожно поднялся на ноги, поворачиваясь к ровной поверхности. Недолго думая, он быстро ступил на лёд, немного проскользив, а после повернулся и протянул руку Люциусу, чтобы тот тоже последовал его примеру и ступил на скользкую поверхность. — Мда… Лололошка, ну и затея у тебя, конечно. — Люциус выдохнул и, мысленно стараясь успокоиться и проклиная себя, что вообще согласился на это, осторожно ступил на лед, сразу же чуть не поскользнулся. Если бы Лололошка, стоящий рядом, вовремя не схватил Люциуса, Полубог, наверно, уже бы давно лежал на спине на холодном льду и смотрел в голубое небо. — Люциус, в этом нет ничего страшного. — Лололошка выражал абсолютное спокойствие, впрочем, как и всегда, и осторожно подъехал к небольшому бортику, прямо как на катке, чтобы Люциус держался за него и не упал раньше времени. — Для начала стоит научиться держать равновесие. — Очень помогло! — С явным сарказмом вскрикинул Люциус. Несмотря на свою дерзость, он послушно взялся за бортик, пытаясь хоть как-то удержать равновесие. Ноги подкашиваются от необычных ощущений, что раньше были недоступны Полубогу. Было яркое ощущение, что он стоит на каком-нибудь склоне и вот-вот скатится, но этого не происходит. — Лололошка, даже не знаю, где ты только такие идеи берешь! — Не паникуй. Я не знаю ни одного человека, который бы умер от того, что покатался на коньках. — Лололошка тихо усмехнулся с такой резкости Люциуса. Казалось, что ему не понять страх Люциуса, но это было совсем не так. Он прекрасно видел, насколько Полубогу необычно и страшно в новом, ещё неизведанном деле. Хоть он и понимает, что это временно и скоро он поймет, нравится или нет, сейчас он хочет сделать всё, чтобы у него остались только положительные эмоции и, желательно, никаких травм. — А если я упаду на лед? — Спокойствие Лололошки немного успокаивало Люциуса, но при этом и возмущало, что Полубогу приходится так страдать, а человеку лишь наблюдать за этим, даже если Полубог ада не хотел в этом себя вслух признать. — Люциус, а я здесь для чего? Если бы мне было плевать на твою безопасность, я бы просто толкнул тебя и отпустил в свободное плавание. — Лололошка все еще не сводил глаз с полубога, в чьих глазах все еще читалось недоверие и страх. Помолчав несколько секунд, парень выдохнул и медленно оттолкнулся от бортика, от чего Люциус вместе с ним начал скользить по льду. — Расслабься. — Я… не могу расслабиться!.. — Получается неутешительно говорил Люциус, стараясь держаться на ногах, которые скользили по ледяному покрову. Лололошка словно делал это всю жизнь и вообще не знал, что такое падение и травма. Это все только злило полубога, ведь он уже успел убедиться в своей нетренированности. — Твою мать.! Казалось, что Люциус может в любую секунду «поцеловать» лёд, но Лололошка настолько крепко держал полубога, ноги которого, к слову, дрожали от страха, что у него не было ни единого шанса упасть. — Я ненавижу тебя за эту затею.! — Отрывисто говорил полубог ада, все так же крепко держась за руку Лололошки мертво-бледной перчатки. Ни дать ни взять, Лололошка как какой-то проклятый ледник, держащий его крепко. Обхватывая крепко руку парня, Люциус уже совсем перестал следить даже за своими ногами, за что, наверно, и поплатился. Правая нога полубога, не выдержав силового давления, чуть оторвалась от ледяного покрова, да так, что Люциус уже приготовился упасть прямо на лёд, но сильные руки Лололошки его успели поймать, поймать в свои объятия, резко оторвав от скользкой поверхности. — Ты как? — Никогда еще Люциусу не было страшно так близко соприкасаться с ледяной поверхностью. В такие моменты он забывал, что он полубог ада, а не какое-нибудь хрупкое создание. Признаться честно, Лололошка сам не на шутку испугался. — Ты чуть не убил меня! — Отчаянно говорил полубог, продолжая держаться за рукав Лололошки. Вряд ли он когда или смог бы просто скользить на ледяной поверхности по своей воле. — Я вообще не понимаю, как ты такой уверен в себе, а? Это какой у тебя только опыт, что ты вообще не падаешь на лед, а я, как какая-то снежная баба? Может всё-таки хватит меня мучить? — Да, прости… — Осторожно опустив Люциуса на холодную поверхность, всё ещё удерживая, он отвёл взгляд в сторону. Хоть Лололошка этого и не показывал, в его голосе можно было расслышать явную тоску и грусть. Зная, что он не сможет никак переубедить полубога, он через силу согласился прекратить эту, как теперь ему казалось, дурацкую затею. — Просто хотелось познакомить тебя с новым развлечением. Не думал, что всё пройдёт… так… Прости. — Ты вообще думаешь хоть когда-нибудь?! — Воскликнул Люциус, сжимая одежду на плечах парня. Хоть полубогу и хотелось побыстрее оказаться с твёрдой поверхности земли, у него ещё не до конца утихла злость на этот чёртов лёд. — Ты хоть представляешь, что могло бы произойти, если бы ты случайно меня отпустил?! — Прости… — Слышится из уст тихое прощение. Лололошка молча отворачивает голову от Люциуса, но при этом продолжает держать полубога, чтобы с ним ничего не случилось или он не упал. — Ты даже ничего не понимаешь, да?! — Люциус всё ещё злился, но его ярость стала утихать, как только он посмотрел в лицо Лололошки. На глаза Лололошки неожиданно навернулись слёзы, что быстро бежали по его щекам. Он винил себя, что решил это всё, прекрасно зная, что Люциус незнаком с прелестями зимы и не любит ничего из этого. Так хреново он себя ещё никогда не чувствовал… — Я-я думал, что тебе понравится э-эта идея… Я-я просто хотел как лучше, а-а в итоге… всё испортил… П-прости… — Лололошка от понимания, насколько жалко выглядит в его глазах, снова отвернулся и спрятал глаза в локтевой сгиб, всхлипнув от эмоций, что разом свалились на него. Чувство вины пожирало его изнутри, от чего душа буквально разрывалась на части. На лице полубога была видна растерянность, и на миг он даже забыл о своей ситуации и впервые так серьёзно посмотрел на лицо Лололошки. Люциус взволновано смотрел на Лололошку, впервые чувствуя себя виноватым из-за своей вспышки ярости. Он медленно тянет свои руки, неуверенно, чтобы успокоить парня, обхватывает его голову и тянет, чтобы тот посмотрел ему в глаза. — Чёрт, Лололошка, прости!.. — Люциус впервые в жизни держит голову человека в своих руках и впервые в жизни он выглядит нежным, а не дерзким. Казалось, что полубог забыл все свои дурные привычки вмиг. Лололошка выглядит сейчас настолько несчастным, заплаканным и… уязвимым, что Люциус почти сразу начинает себя жалеть за то, что сорвался на бедного парня. Полубог не сразу понимает, что чувствует, но тянется, медленно обнимая голову Лололошки. Он сам не замечает, как с него спускаются перчатки, от чего руки, держащие голову парня, оказываются голыми и тёплыми. — Просто… Прости! — Я н-не злюсь на т-тебя, п-правда… — Лололошка притянул ладошки Люциуса к своим губам, всё ещё тихо всхлипывая. По сравнению с его руками, руки полубога были буквально как кипяток. — Не надо плакать. Дурачок… — Люциус говорил тихо, нежно проводя пальцами по волосам Лололошки. Он впервые так близко. Он впервые так ласков. Полубог впервые видел Лололошку таким уязвимым, и ему это не нравилось, от чего он старался успокаивать его. От тёплого взгляда Лололошки у него замирало сердце, а руки не переставали нежно ласкать парня, как котёнка… От нежного голоса Люциуса Лололошке вдруг стало тепло внутри. На миг забылось всё: и лёд под ногами, и то, что они оба стоят на огромном льду. Парень медленно перевёл взгляд на полубога, неосознанно улыбнувшись сквозь слёзы. — Всё в порядке… — Спокойно говорил полубог, стараясь успокоить парня. Он нежно гладил его по щеке, не сводя взгляда с лица Лололошки. Неуверенно Люциус осторожно наклонял голову ближе, словно пытаясь прикоснуться к его губам. Лололошка совсем не противился нежным касаниям со стороны полубога, от которых кожу покалывало приятной прохладой. Он неосознанно прикрыл глаза, медленно вдыхая воздух… Буквально секунда до поцелуя… Нежность касаний переросла в чувственность. Тихо выдохнув, Люциус коротко и нежно прильнул к губам парня, стараясь не быть слишком напористым. Он нежно трогает холодные щеки парня своими тёплыми руками и прикрывает глаза, продолжая касаться губ. От нежного поцелуя сердце Лололошки буквально замирало, и он не отвечал, не решаясь сделать первый шаг. Когда полубог нежно отстранился, Лололошка еще несколько секунд помолчал, а после, усмехнувшись, наконец-то сказал: — Воу… Это было весьма неожиданно, но… Приятно… А зачем ты решил меня поцеловать? — Потому что мне захотелось… — Люциус ещё пару секунд держал голову парня в своих руках, словно ему было немного трудно её отпустить и отстраниться. Выдохнув, он всё-таки отстранил свои руки, от чего наваждение спало. Он всё ещё немного чувствовал нежность на губах. — Не думаю, что полубогам позволено так целоваться с обычными смертными. — Лололошка, хоть и старался казаться спокойным, не мог подстебать Люциуса и тихо хмыкнуть. Слёзы наконец полностью прекратились, оставив после себя лишь невидимые дорожки. — Дурень… — С усмешкой ответил Люциус Лололошке, сам успокаиваясь от факта, что тот больше не плачет, легонько щипая его за щеку пальцем. Лололошка спокойно выдохнул, несмотря на лёгкое покалывание в щеке, а после, пораздумав, спросил: — Извините, что прерываю такую романтичную атмосферу, но мы так и будем стоять на льду? — Кхм… — Люциус чуть подумал и вспомнил, что они до сих пор стоят на мёрзлом льду, а он до сих пор в коньках. Он чуть усмехается, подмечая глупость своей позиции. — Да, что-то мы увлеклись… Пойдем? — Хорошо. — Лололошка осторожно взял Люциуса за руки и медленно подъехал к ровной нескользящей поверхности, вставая на нее. Как и ожидалось, после катания на коньках ноги неприятно и ощутимо болели, но это пройдет через несколько минут, так что всё хорошо. — Лололошка, ты бы мне помог снять коньки.? — Люциус всё это время крепко держался за Лололошку, чуть пошатнувшись, как только ступил на твёрдую поверхность. Он чувствовал усталость и лёгкую боль в ногах после непривычного катания на коньках. Он едва не упал, когда спохватился, что до сих пор стоит в коньках. Лололошка коротко кивнул и медленно наклонился к ногам Люциуса, осторожно, но ловко развязывая шнурки коньков, после чего медленно снял их с ног полубога и закинул себе на плечо, а Люциусу помог надеть нормальную обувь. — Пошли? — Спросил Лололошка, поднимаясь на ноги. — Да, пошли! — Люциус, чуть пошатнувшись, успел влезть ботинки и поднял голову, всматриваясь в Лололошку. Полубогу всё ещё не вершлось, что он буквально покорил лёд, а сейчас он идёт пешком, устало. Лололошка шёл рядом с Люциусом, при этом закинув на плечо свои коньки и коньки полубога. Хоть и на улице было довольно яркое солнце, в середине дня всегда был мороз, потому Лололошка любезно вернул перчатки Люциусу, а после осторожно взял полубога за руку. — Ты что делаешь? — Спокойно спросил Люциус, ощущая прикосновение рук Лололошки. Впервые кто-то держал его за руку так просто так, без намерения куда-то тащить. Это немного сбивало с толку. — Ну… Держу за руку. — Спокойный тон Лололошки, словно тёплый лесной ветер или ночной плеск воды на озере, заставлял расслабиться и словно растворяться. — Мне прекратить? Люциус чуть покраснел, прекрасно чувствуя прикосновение руки тёплой руки Лололошки к его собственной. Он капризно поджимал губы, но не отрицал, что ему приятно. Вскоре он ответил: — Нет, продолжай… Лололошка на такое ничего не ответил, только продолжил свой путь к замку Люциуса. Спустя какое-то время, поняв, что полубогу такой жест не противен, Лололошка ненадолго отпустил руку Люциуса. — Мда, никогда бы не подумал, что я буду держать кого-то за руку и идти с ним по улице, как какой-то клоун с луна-парком. — Люциус легонько хмыкнул, продолжая держать тёплую руку Лололошки в своей, надеясь не разрывать столь приятной хватки. — Тебе неприятно? — Спокойно поинтересовался Лололошка, останавливаясь на некоторое время, поворачиваясь лицом к Люциусу. — С тобой приятно. — Спокойно ответил полубог, внимательно смотря на лицо человека перед собой. Он, не мигая, устремил взгляд в лицо парня, всматривался в каждую деталь лица и каждую эмоцию на тонкой мордашке Лололошки. Он едва успел осознать, что всё ещё держит руку парня своей рукой, но тут же ответил легким пожатием. — Лололошка… — Некоторое время спустя нерешительно нарушил тишину Люциус. Он всё ещё держал Лололошку за руку, чуть крепче сжимая. Они стояли почти вплотную друг с другом, смотря прямо в лица друг другу, почти соприкасаясь носами. — Я… Могу?.. Лололошка, привыкший, что Люциус обычно никогда не спрашивает что-либо перед тем, как сделать, немного растерялся, но вмиг успокоился и коротко кивнул полубогу, наклоняясь поближе. Всё ещё сомневался, но тем не менее, полубог положил руку на щеку парня, удерживая голову в своих пальцах, и наклонился, коротко прильнув губами к губам Лололошки. Некоторое время он нежно целовал парня, стараясь не быть слишком навязчивым и нежным в своих действиях, но, несмотря на это, Лололошка заметил в губах полубога легкую нежность и чувственность. От нежного поцелуя Люциус чувствовал кожей тепло губ Лололошки, чувствуя небольшую щетину на лице парня. Это было непривычно, но приятно. Полубогу хотелось не расцеплять губ, что он и делал пару мгновений. Но через какие-то пару секунд, несмотря на желание, всё-таки пришлось отстраниться от лица Лололошки, чуть устало вдохнув воздух. — П-прости, если всё это слишком… внезапно. — Люциус чуть отстранил голову от лица парня, но руку всё ещё держал на щеке, не спешите разрывать прикосновение, которое принесло тепло на сердце полубогу. Он говорил чуть сбито, не понимая, что ему делать дальше, а руки всё ещё чуть тряслись. Это было так внезапно, странно и… приятно. — Всё хорошо, я ведь сам разрешил. — Лололошка, всё ещё пребывая в легкой эйфории после поцелуя, осторожно прикоснулся своей ладонью к щеке полубога, поглаживая ее. — Мне только интересно: откуда ты знаешь все эти нежные приемы? Ты вот же спрашивал, что такое любовь, а уже знаешь, как целоваться. — Что ж… Я не знаю, с чего бы, но это просто легло на руки. — От прикосновения Лололошки полубогу тепло делалось на грудь, а руки немного успокоились. Люциус говорил тихо, как-то по особому, что немного контрастировало с его поведением в обычное время. Весь его образ немного преобразился с той ледяной корки. — Просто делал, как… чувствовалось. — Обычно ты… другой. — Лололошка, чуть улыбнувшись уголками рта, сильнее приблизился к лицу полубога. Он аккуратно и по-прежнему нежно погладил щеку парня своей рукой, чуть заправив прядь волос ему за ухо. — Знаешь, приятно, что из высокомерного и надменного полубога ада ты стал таким рассудительным и более спокойным. Это действительно радует. — Мда… — Усмешка появилась на губах полубога. Он чуть повернул голову в сторону, чувствуя, как пальцы Лололошки чуть погладили его щеку. Это чувство казалось совсем новым и удивительным. Он чувствовал тепло, нежность на своей щеке, и тепло внутри себя. Лололошка, с какой-то стороны, изменил отношение полубога к себе и его образу жизни. — Это… странно. — Люциус чуть покраснел, осознавая собственное поведение с человека. Теперь полубогу стало неприятно осознавать, что он раньше вёл себя по-хамски с Лололошкой, и как с другими смертными, что, наверно, делало его не слишком хорошей личностью. — Знаешь… Это ведь ты… изменил меня. — Оу… — Лололошка немного растерялся от таких слов, стараясь сохранять спокойствие. До этого ему никогда никто подобного не говорил. Бледные руки полубога чуть легли на руку Лололошки, которая была на его щеке. Он чуть сжимал пальцы парня, чуть крепче удерживая их на своей щеке. Он сам не понимал, но ему нравился Лололошка в данный момент. Было тихо, только чуть слышимый шелест листьев и легкий ветер. — А знаешь, это мне тоже… нравится. Это чувство. — Спокойно говорил Люциус, чуть улыбнувшись уголком губ. Он никогда до этого не испытывал ничего подобного, и теперь ему просто хотелось быть ближе к Лололошке. От нежности поступка полубога Лололошка слегка покраснел, но тут же поспешил успокоиться. — Злишься из-за этого? — Спокойно спросил он, чуть наклоняясь поближе к лицу полубога, прикасаясь своим носом к носу парня. — Нет, на самом деле нет. Приятно держать с тобой за руку, и нежно касаться губами. Это… ново, но… Я привыкаю. — Полубогу стало тепло в районе лица, когда их носы соприкоснулись. Он чуть повернул голову, чтобы посмотреть в глаза Лололошки. Несмотря на то, что у Люциуса были обычно дерзкие взгляд и жесты, тепло на сердце делало полубога более… нежным. Лололошка внимательно слушал каждое его слово, чувствуя тепло рук своего спутника, переплетая свои тонкие пальцы с пальцами полубога, и, чуть улыбнувшись, легонько потянул Люциуса за собой, медленно продолжая путь к замку. Люциус покорно следовал за Лололошкой, немного запнувшись в первый раз, но поспешил за ним назад, не разрывая прикосновение рук. Они медлее шли по тропе, держа за руки друг друга, ощущая тепло кожи и легкое трепетание в их сердцах.