raucous dawn

Лампа тускло отражается в окне, но все же немного жгет глаза. Вихрь мыслей, подобно холодному клинку пронзает не только черепную коробку, но и что то в груди. В наушниках трещит мелодичный трек на непонятном языке, осенние, серые джинсы с подвернутыми концами быстро оказались на парне, давно изношенные кеды повторяют судьбу джинс. Измученная думами бошка гудит, Джисон хватает свою сумку, лампа тухнет и он выбегает из подъезда, уже не вслушиваясь в крики вслед. В небе сгустились тучи, пахнет достаточно свежо. Конечно, дождя бы сейчас не хотелось, сейчас не хотелось бы многого, вплоть до бытия. Тёплый ветер льнет под козырек кепки, неаккуратно разбрасывая пряди волос во все стороны. Кончики пальцев лихорадочно водят по лицу, а от закусанной губы чувствуется металлический привкус крови. Тошно от мира, тошно... Тошно от себя. Джисон плетется словно тень к своему тайному месту, минуя заброшенное баскетбольное поле, он подходит к старому и немного облупившемуся забору. За ним есть маленький, забытый скверик с тусклым фонарем, под которым стоит лавочка и отбрасывает колышущиеся тени. В тишине ночи нет ни людей, ни давящей реальности. Здесь только он и колкая пустота. Приняв привычную позу лотоса, парень извлек из кармана слегка разбитый телефон. Яркий экран полоснул по темноте, резанув светом по глазам. Его взгляд скользнул по чатам, выискивая точное расписание завтрашнего дня. Время - полночь. Осталось дождаться, когда дома все устаканится и погрузится в сон, будильник установленный на три часа ночи замерцал и телефон вернулся в карман. «Завтра уроки до двух, потом дома буду сидеть и работать... По крайней мере, в расписание не входит ночной побег из дома, хочется верить.» — мелькает в голове у Джисона. Вдох, кепка легла на скамейку, превратившись в импровизированную подушку. Он откинулся, устремив взгляд в ночное небо. Ни единой звезды, лишь туманная пелена, затянувшая небесный свод. Нога безвольно свисала со скамейки, ладони сплелись в замок. Веки, отяжелевшие от усталости, медленно сомкнулись. *** Сколько сейчас? Три ночи, цифры на экране предательски усмехались. Голова Минхо еще минуту назад покоилась на подушке, тишина комнаты недавно казалась убежищем от дневной суеты, превратилась в давящую пустоту. В груди застрял колючий ком тревоги, с каждым все сильнее сжимающий легкие. Ресницы, дрожащие от накатывающей паники то ли перед учебой, то ли перед впринципе дальнейшей жизнью. Поддавшись импульсу, парень вскочил с кровати, движения были механическими, изможденные бессоницами, словно тело плыло по энерции. Накинув привычную толстовку , являющуюся единственной защитой от внутреннего холода, он выскользнул на улицу. В руках, дрожащих сильнее чем от обычного прохладного ветра оказалась пачка смятых сигарет. Минхо поднес одну из них к губам, зажигалка чиркнула, полоснув нервным огоньком по притемненной местности. Закрывая глаза, заслонился от мира тонкой пеленой дыма. Майский рассвет тускло отражался на темных прядях парня, оттеняя их лилово-красным. Светлело рано, конец весны дает о себе знать. Тучи все еще витали, но по большей части растаяли , как дым с горечью, который выдыхает Минхо. Пахло свежо, эта атмосфера приятно обнимает за плечи, сочится сквозь волосы и душу. В кармане штанов притаилась студенческая камера, мелкая, меньше его ладони. Он, затаив дыхание, внимательно загреб в кадр дымку утра ,свет от невзошедшего солнца, запечатлив панели. Такой тусклый и очень ранний, хочется сказать «хриплый» рассвет... Почему то. *** Скрежет стульев в классе и монотонные разговоры учителей, смешки одноклассников сатирически не позволяли подремать на парте и наверстать необдходимые часы сна, потерянные на старой лавке. Мысли то робко ускальзали, то сгущались в кучу, тупая боль в висках и усталость с ноткой раздражения заставляет отсчитывать минуты до звонка с последнего урока. Дома ждет доработка бессмысленных сэмплов и злые заказчики, которые выливают душу Джисону и заставляют укладываться в сроки. Звонок отпускает всех с урока и еще несколько минут отдается в бошке неприятным гулом. Ключ в замке повернулся с тихим щелчком, парень прошмыгнул в квартиру и замер, прислушиваясь. Тихо и пусто. Напряжение чуть ослабло, рюкзак упал на пол с глухим ударом о паркет. Взрослая жизнь тяжёлая ноша, и Джисон прекрасно это знает, но одного понимая не достаточно, воспоминания пропитанные в запахе этой квартиры впивались в душу и налипали друг на друга. Покоцанные жизнью кеды одиноко и порядочно остались у входа, а сам парень поплелся на кухню, дабы сделать себе хоть кофе и не рухнуть в коридоре. Горький и растворимый напиток, конечно, уже весьма надоедает. Но пожалуется Джисон сам себе чутка позже, сейчас нужно доработать заказ. Старенький ноутбук был отличной, вообще то, вещью для заработка музыкой если разобраться, сам он освоил нужные программы еще давно и теперь наседает над ними день и ночь. Глаза слипаются, веки предательски опускаются, но наконец к вечеру бит и прочий инструментал доделан. Последний клик мышкой, напряжение вырвалось со вздохом. Джисон включил заблокированный экран телефона и проверил время, прокручивая в голове, успеет ли он банально начеркать домашние задания. В итоге, с трудом приподнявшись в футболке и все еще уличной одежде он плюхнулся на постель, закрыв глаза и желая вообще ни о чем не размышлять. Он вздохнул и сел на краешек кровати, принявшись созерцать белую стену напротив. Джисон был склонен к грамоте , адекватной аргументации жизни, но точно не своей. Теряясь в собственной он не мог вразумить, как обращаться с самим собой. Осипший закат раскрасил небо в рыжие тона. Пробиваясь через окно, он ложился на стену мягким и приглушенным светом, будто пытаясь успокоить и помирить с действительностью. Вечер незаметно перетек в ночь, окутав улицы темнотой. Джисон оторвался от мрачных раздумий, он обулся и натянул бежевый свитер. По обыкновенности, он перелез через сетку ограждения за баскетбольной площадкой. Мать должна уже идти домой. Резкий, отчетливый щелчок прервал тишину. Парень отлип от экрана телефона и настороженно огляделся по сторонам, всматриваясь в темноту. Кому вообще приспичило в такое время фоткать старые закоулки этого мухосранска? И какой вообще смысл в фотографиях, если сейчас явно требуется живой момент, живые люди, живые слова, жизнь. Звуки сверчков не снизили тревогу, Джисон аккуратно поднялся со скамейки и полез обратно на баскетбольное поле. Мрак кутает все зоны площадки, кроме местности у фонаря, под которым сидят подростки и небрежно точат банки с газировками. Он проскальзывает между ними , словно тень. Тучи разлетелись и привкуса влаги в воздухе осталось немного , кроны шелестят и пропускают сквозь себя нити лунного света. Странное ощущение не дает сплетать мысли в голове. Эту симфонию прерывает голосовое сообщение от Хвана. Его голос тихий и спокойный, совсем не низкий сочится через динамик телефона - « Не забываем, что занятие завтра, потому что нужны все - обсудим кое что важное» , «Хватит с меня сегодня загадок» - Джисон шумно вздыхает, вяжет свое дыхание с шелестом листьев и проникает в свой двор. Света в окнах не видно, мать дома? Она спит? Он пробирается до своего подъезда, поднимается до нужного этажа и внезапный комок страха подкатывает к горлу. Немного дрожащие руки проворачивают ключ в замочной скважине. Пахнет противным спиртом, дешевым и видимо крепким. Парень ощущает как склееные осколки обиды снова рушатся, стены давят и он муторно плетется в свою комнату, хотя снова хочется просто уйти. Устало устроившись на кровати, веки потяжелели, но напряжение в мышцах не отступает. Последний сплох болючей раны под пластырем времени и сознание растворяется в бездонном мраке. *** Иллюзорное чувство покоя и отстраненности не длится долго, оно обрывается из за звука хлопнувшей двери. Мать уходит на работу к семи утра, значит времени сейчас примерно столько же, выходной зато. Странно, но мысли о свободе не дарят абсолютной радости, сквозь них пробирается лишь усталость. Каждый день как копия предыдущего, поэтому парнишка со взлохмаченными волосами механически исполняет рутину, высыпает остатки расстворимого кофе в чашку, обрывисто размышляя о чем то. Джисон наблюдает за матерью, которая удаляется со двора и тут реальность прописывает ему новую пощёчину , но парень лишь кусает сухие губы. Стены этого дома обремлененны грузом невыплаченных долгов и внутренних, колючих проволок, которые не позволяют дышать полной грудью. Утреннее солнце пробивается через стекло, Джисон ловит себя на мысли, что клубки теплого света гладят его побледневшую кожу. Кружка тоже греет ладони, стирая на момент все переживания. Дальше все как по накатанной колее - душ, работа, уроки. Он погружается под новую волну действительности. *** Лампочка в просторной студии мигает, а потом загорается приятным и приглушенным светом. Кепка и рюкзак летят на пол, Хенджин роется в вещах и извлекает белые листы, которые чуть меньше тетрадных. С мелким волнением он выводит на одном из них предложения, добавляя рисуночки, всему кругу Хвана известно о его таланте. Точные линии от карандаша полоснули, выводя узоры и бессмысленные символы по подобию скейтов и так далее. Феликс дергает ручку двери - он пришел раньше, чем обычно. Парнишка с обесцвеченными волосами тоже избавляется от лишних вещей и пристраняя их к зеркалу. Усталым и любопытным тоном младший промычал, привычно и размеренно. — Чем занят? - Хван хмыкает и закачивает с художествами, задумчиво произнеся в ответ — Ты сегодня так рано, - парень наконец поворачивается лицом к Ликсу, спрятав плакат за спиной. — Все придут и покажу. Желаешь размяться? - Ли кивает. Открытое пространство обрамляют стеклянные стены, создавая игру света в зале. Пол деревянный и многоиспользованный, шершавый, идеально подходящий для танцев. В воздухе витает атмосфера воспоминаний, эта студия расположена на крыше какого-то универа с художественной тематикой, с нее здорово наблюдать за октябрьскими звездами, например. Музыка размеренно оглашает биты и два тела взмывают, у Хвана движения супер плавные и энергичные, а у Ли они более спокойные и четкие, но даже при таком раскладе присутствует ощущение, связывающее парней в одно целое. Солнце бликами играет на стареньком полу, колонка заставляет его немного дрожать в унисон с движениями парней. Пот каплями сверкает на шее Хенджина, когда он одним легким движением стягивает винтажный лонгслив, который как и вся остальная одежда соответствует его индивидуальности, после чего кидает его к своему не менее подобранному по стилю рюкзаку. За ручку двери на этот раз хватается уже Джисон. Он распахивает ее, неосознанно задерживая взгляд на друзьях, которые все еще рвано дышат после прогона танца и привычно обмениваются шутками, посмеиваясь. Flashback. Парень сидит за своим столом, сосредоточенно обрабатывая недочеты по заказу. Стучание мышки, регулярное и почти ритмичное сопровождается периодической поправкой очков. Он устремляет взгляд на экран, проверяя текст еще раз и замечая, как большинство проблем исправлены, дело потихоньку движется к завершению. Когда с заказом стало покончено, телефон, который валяется где то на кровати мерцает от уведомлений Хенджина: какие то глупые , привычные фотки и напоминание придти. Невольно он печатает ответное «Да, да да» и блокирует экран. Собравшись, Джисон проверяет баланс банковского счета. Скромный, но его все устраивает. Он неаккуратно натягивает на себя огромную футболку, сверху накидывает легкий худак и привычные, черные штаны. Солнце неприятно слепит, пока парень прется до круглосуточного возле универа. Неторопливо захватив себе и парням маффины на перекус, что-то резко заставляет вздрогнуть, когда на его плечо легла рука. Он оглядывается и видит... Чонина. — О боже, мелкий, напугал! - мышцы немного расслабились. — Видел свое лицо? Это нужно было снять - дразнит младший. End of Flashback. Джи и Чонин вместе проникают в привычное пространство, взгляды раньшепришедших молча приветствуют. Так хорошо не нуждаться в словах. Хенджин созывает всех к себе и парни садятся в а-ля полукруг, Хван держит в ладонях тот самый лист. — Не все же еще подтянулись? - начинает младший. — Мин болеет. - прыскает Феликс и заинтересованно глядит на Хвана. — Короче, в связи с уходом некоторых людей, - Джисон едва кусает пересохшую губу, — Я решил, что стоит расширить нашу команду. Это - объявление с приглашением, но помимо него нужно ваше согласие. Все удивленно и более оживленно кивают. Здравствуйте! Если в вашем сердце звучит ритм, ноги просят движения, то мы приглашаем присоединиться. Мы - уличные танцоры, тренируемся давно, принимаем людей с опытом. Платежи только на аренду уютного зала. И дальше указан номер Хвана. *** Создавать композицию, менять ракурсы, играть светом и тенями - все это превращает обыденное в произведение искусства. Но никому особо нет до этого дела. Минхо просыпается в полдень, когда серый свет струится через шторы и не желая врываться в реальность. Синяки под глазами бледнеют, но вместе с ними уходит и ощущение свежести. Ну, так то после слащавых съемок милой парочки в магазине игрушек можно в целом и не проснуться. Он бесцеремонно сопит, протирая сонные глаза. Город, в котором он живет - небольшой и уж точно не самый привлекательный, однообразный и меланхоличный. «Ну и черт с ними» - думает парень и заправляет упавшие на лоб пряди, сквозь призму равнодушия смотря на мимо проходящих , редких людей. Они заказывают услуги, платят деньги - для большинства это все, что имеет смысл. Жаловаться было бы неуместно и энергозатрано, его мысли проносятся как забытая электричка мимо, оставляя за собой пустоту. Минхо неохотно сползает с постели, накинув черную толстовку, чувствует, как ткань привычно обнимает. Глядя на закрытые шторы хочется так их и оставить, темнота кажется настоль знакомым и комфортным. Парень всегда дожидался наступления ночи, чтобы в полной мере погрузиться в любимое занятие. Он фиксирует моменты с обыденностью, спящих в траве котов, весеннюю листву, которую колышат прохладные потоки ветра , ночную дымку, луну и прочее. Как тень, Ли двигается по безлюдным местам, пробираясь во всякие закоулки. В одном из панельных дворов он замечает большую качель, правда, чутка ржавую. Он сосредоточенно всматривается в кадр, рука сама привычно находит кнопку, нажимает... А после щурится, забыл отключить вспышку. Быстро разобравшись с устройством, парень продолжает съемку, фотографируя качели, теперь освещенные только тусклым светом фонаря. Flashback. — Допустим, а распространим то мы это как? – спокойно вмешивается Феликс. — Обычно. Переклеиваем объявления в центре, все равно город мелкий, — Хенджин неуверенно обводит друзей взглядом и задумчиво кусает губу. — Кто клеить будет? Парни хором промычали «Ты», Хван, конечно спорил насчет этого, но у него менее забитый график в отличии от остальных ребят, да и в целом обосновали они это тем, что у него имеется хороший велик. После тренировки по обыкновеннию они вместе шарахаются по городу, но сегодня сил нет ни у кого. Хенджин поплелся домой самый последний, взял нужные вещи и уже на велосипеде доехал до ближайшего канцелярского отдела, где позволяют бесплатно работать с принтером. Впереди стоял человек с непривычным головным убором, бере́т что-ли? Он художник? — усмехнулся Хван про себя, рассматривая профиль парня. Слишком молод для такого аксессуара, с острыми скулами, губами, изящно вылепленными словно самым аккуратным скульптором. Взгляд... Хенджин не успел рассмотреть, потому что тот слишком быстро отвернулся к аппарату, печатая фотографии. А после очередь дошла и до самого Хвана. Его лонгслив отливал закатом, он очень задумчиво выезжал по дворам и останавливался на площадках, более заметных улицах и клеил приглашения. Он делал это как-то слишком непривычно спокойно и не мог уловить себя ни на одной мысли, кроме того, что день сегодня странный. Он пробрался к двору из хрущевок, которые были довольно высокими, наверное этажей десять? Кроны деревьев шелестели на уровне этажа третьего, по середине стояла скромная и странно, что безлюдная детская площадка. С краю нее присутствовала удобная, заметно, что не новая, но большая качель. Хвану это место кажется слишком приметным, он прошелся клеем по обратной стороне объявления и прилепил его на деревянную спинку. End of Flashback. Уже утопая в постели, Минхо медленно перебирал фотографии, сделанные за утекшую ночь. Он остановился на фотографии одиноких качелей, качающихся под беззвездным небом. Приглушенный свет фонаря, утопающий в глубине кадра, создавал атмосферу покоя. В этой тишине чувствовалась некая притягательная энергия, каждая дощечка качелей шептала об ушедшем времени. Рядом, в галерее присутсвовала та же самая фотография со вспышкой. Очарование исчезло, уступая место резкости и деталям. Вспышке удалось высветлись все, потрескавшуюся со временем краску, рваные объявления, измученные дождем. Среди этого всего выделялось одно единственное. Любопытство взяло вверх, парень приблизил изображение, вглядываясь в неровные буквы. Приглашение... В команду? Эта фраза неощутимо отозвалась током, пробежавшимся по телу. Он размышлял о возвращении к тренировкам, но по началу не мог найти нормальных студий и команд, а потом, как оказалось, что-то просто умерло внутри, превратившись в пепел несбывшихся надежд. Эта мысль, призрачная, словно поезд, скрывшийся за горизонтом, оставлял незажившие воспоминания покрытые слоем пыли. Немного потерянный, парнишка листнул фотографии дальше. Следующий кадр - переход между зданиями, серый, унылый, но с необычной детализацией. На стене, под слоем пыли баллончиком неряшливо была выведена надпись

«Не ищи судьбу, она найдет тебя самостоятельно»