Сомнус

Следующим утром, напоив меня ароматным кофе на берегу лазурного моря, Сомнус приказал всем явиться на общее собрание в гостиную. Даже Фурий прилетел — и, впервые за всё время — поприветствовал меня и остальных. В это верилось с трудом, но сейчас было важно сосредоточиться на главном. — Итак, нам необходимо найти 127 бессмертных под человеческими масками. И теперь мы примерно знаем, кого искать. Идентификация — непокорённость. Есть предложения, где они могут обитать? — начал мой Серафим. Первым ответил Фурий: — Тюрьмы. — Идёт. — подтвердил Сомнус. — Онкобольницы, точнее, те, кто из них выписался по собственному желанию — сказал Рафаил. — Университет. Те, кто неплохо учился, а потом всё бросил — предложил Микаэль. Мой мужчина кивнул. — Спортсмены — добавил Кассиэль. — Неблагополучные семьи, школы-интернаты — послышался голос Давида. Мне тоже пришла идея и вертелась на языке. Я решилась озвучить её лишь после того, как поймала на себе взгляд Сомнуса. — В послании говорилось о несущих крест. Сидящий на Престоле сказал мне искать таких, как я. Думаю, нужно отправиться ещё и в монастыри... Серафим помолчал несколько секунд, и подвёл итог: — Мы с Одри берёмся за святош. А вы все — за те места, которые озвучили. Времени у нас немного. Начнём сегодня же. Готовьтесь. С этими словами, он отпустил всех, и мы вернулись в комнату. — А куда мы будем девать этих непокорённых? Что с ними будет дальше? — спросила я. — Ими займутся уже другие члены Совета. Вчера выслушали только нас одних, но обычно там куча народу. Каждый из приближенных к высокопоставленным выполняет свою часть общего плана. — А сами высокопоставленные, они кто? — поинтересовалась я. — Они все — Престолы. Эрагорн — тот, который говорил с тобой — среди них главный. — Выходит, они все очень хорошо знакомы со Зверем? — Да. — А как и почему он стал «бывшим Престолом»? Сомнус вдруг грустно улыбнулся и сказал: — Ты не поверишь. Из-за любви. — Как??? — опешила я. — Помнишь ту женщину с красными крыльями в совете? Я кивнула. — Её зовут Эллиана. Так вот, они продвигались вместе. Были Ангелами, Архангелами, Херувимами, Серафимами — рука об руку — тысячи лет подряд. Он помогал ей подняться — и во многом, своими достижениями она обязана ему. Став Серафимом, он принял решение, что не пойдёт дальше. — Почему? — удивилась я. — Видишь ли, следующая и высшая ступень — Престолы. Но добравшись туда, личность добровольно должна отказаться от всего земного. От привязанностей, чувств, родных и близких. Престолы уже никогда не спускаются на землю — эта мерность их просто не выдержит. И Эллиана тогда сделала выбор в пользу карьеры. А Пилеон — так звали раньше Зверя — был просто сломлен её решением… А ещё… примерно в это же время, его мать погибла при нападении бунтовщиков — отец не смог, не успел её спасти — Сомнус тяжело сглотнул и продолжил: — Пилеон тогда был зол на всех и вся — на отца, на Эллиану, на всех Высших… А потом, видимо, задумал месть. Он всё-таки стал Престолом — но лишь для того, чтобы получить доступ к власти и тайнам Высших Сфер. Было несколько неоднозначных ситуаций, где за ним заметили эти подлые намерения — и, в результате, лишили его силы и звания. Пилеон уже не имел доступа ни в Совет, ни в Высшие Сферы. Затем его хотели казнить — и тогда он поселился на земле, став Зверем. Как он выглядит сейчас, мы до сих пор не знаем. Думаю, меняет личины под свои цели. И теперь он — женоненавистник, Одри... Поэтому я так боюсь за тебя. Помнишь, я говорил, что тебя яростно ломали и запечатывали? Теперь мы точно знаем, кто и почему... Я слушала этот монолог, и смешанные чувства поднимались внутри меня. С одной стороны — Зверь явно был маньяком, похлеще Малека. С другой — мне было его искренне жаль... — А... А почему тогда я всё ещё жива? Ну, и другие женщины? — Видишь ли, просто убивать кого-то Зверю невыгодно. Он же силы основной лишился. Поэтому он мучает вас, получая ВАШУ энергию — не своими руками, конечно. И именно из-за этого — он очень силён. И чем больше потенциала вы носите, тем изощрённее и дольше длятся пытки... — Так вот почему нам нужно найти 127 человек — они, выходит, самые сильные тут? Критическая масса, так сказать? — Да, именно. Я шумно вдохнула и сказала: — В таком случае, я считаю просто своим долгом помочь вам их найти. — А я считаю своим долгом надёжно спрятать тебя... — обнял меня Серафим. — Я тебя сейчас укушу! — взбесилась я — Ну, сколько можно? — Прости. Не могу смириться... — Привыкай. Тебе придётся довериться мне. — вернула я ему его же слова, обняла своего мужчину в ответ и уткнулась носом в белоснежные волосы. Мы постояли так ещё какое-то время, и отправились в монастырь. ...Перед полётом мне стало не по себе, но виду я не подала. Возвращаться в стены моих детских кошмаров никак не хотелось, но я понимала, что именно там страдают и мучаются такие же, как я. Мы договорились представиться сотрудниками социальной службы — форму и удостоверения нам организовал Сомнус. Внешне он тоже преобразился, чтобы не вызывать подозрений. Мне было непривычно видеть его в другом теле, но я приказала себе не отвлекаться от задания. Естественно, пропускать нас не спешили: — Раньше подобных проверок не было. Что-то изменилось? — возмущался настоятель монастыря. — Изменилось. — ледяным тоном отрезал Сомнус — И если вы не позволите нам составить анкеты для учёта ваших воспитанников, следующая наша с вами встреча будет уже не здесь. Пришлось жирному черноризнику идти нам на уступки. Нас привели в учебный зал, и собрали там детей из двух корпусов (мужского и женского) — от мала до велика. Я смотрела в их перепуганные глаза и видела... Себя... Глубоко внутри что-то болезненно сжалось... Но мы пришли сюда с важной целью, поэтому поддаваться эмоциям было нельзя никак. Я заполняла анкеты на каждого ребёнка, уточняя у здешних монашек особенности поведения каждого их воспитанника. Оказалось, что четверо из двадцати восьми были просто «неуправляемы» — сбегали из этого проклятого места, не хотели учиться. Мы попросили о том, чтобы поговорить с этими детьми отдельно. Три девочки и мальчик — все разного возраста. Я задала им несколько банальных вопросов, и Сомнус, кивнув, пожал руку мальчишке лет одиннадцати и девочке лет тринадцати. Я не знала, как это понимать, и пожала маленькие ручки остальным. Мы поблагодарили детей, проигнорировали персонал монастыря и отправились в следующий. Решили перед этим немного пройтись по городу, и я спросила: — Мы кого-то нашли? — Нашли — подтвердил Сомнус. — Это те двое, кому ты руку пожал? — А ты внимательная. Да. — И что теперь? — Я запечатал их. Зверю они уже не достанутся, а как придёт время — их заберут в Высшие Сферы. — Но, может, они не захотят? — не унималась я. — Одри, я почувствовал, что ты вспомнила себя маленькую в этом жутком месте. И тоже видела ссадины на телах детей, прикрытые длинными рукавами и шарфами. Скажи, ты сама согласилась бы отправиться в другое, более благополучное, пространство и стать бессмертной вместо жизни в монастыре? — Да... Но я об этом и мечтать тогда не могла... — выдохнула я. Сомнус обнял меня и сказал: — Прости за это сравнение. Я чувствую, как тебе больно и нелегко даётся эта миссия. Но я рядом. Я с тобой. А эти дети имеют право ЖИТЬ, а не быть кормом для Зверя. Имеют право вернуться домой. Ты согласна? — Конечно. Мне просто важно знать, что... Подожди, ты сказал «домой»? — Одри… — вздохнул он — Это длинная история. Но я постараюсь кратко. Дело в том, что Зверь за время своего пребывания в Совете, организовал ловушку для бессмертных — что-то вроде игры «Попробуй, как интересно быть человеком!». И многие наследники Ангелов и Демонов на неё повелись. Поначалу, никто особо не переживал — дети играли в земную жизнь и возвращались с массой впечатлений. А потом, когда эта игра стала популярна, ловушка захлопнулась — и с земли уже никто вернуться не смог. Теперь пойманным предстояло «играть до конца» — тысячелетиями перерождаться и повышать энергию, а это практически невозможно, учитывая жестокие правила этой игры и то, что накопленной силой игроков питается сам Зверь. Высшие Сферы потеряли огромное количество детей... Я пришла в ужас от этой информации: — А дети ему чем помешали??? — Ну, со взрослыми подобный фокус бы не прошёл. Кроме того… Пилеон считал, что раз у него теперь нет родителей, то пусть у других не будет детей… — Но… Но ты же говорил, что погибла только его мать? Или я что-то путаю? — Нет, всё верно… — выдохнул Сомнус — После смерти матери, он отрёкся и от своего отца. Ненавидел его. Презирал. Считал трусом и слабаком… И в общем-то, был прав. — Его отец действительно побоялся что-то предпринять? — Его не было рядом в тот момент. Просто не успел... — Понятно… Как же этого Зверя тогда не убили на месте? — Пилеон подставил одного из королей Демонов, сказав и, якобы, доказав, что это его игра. Короля пытали, и, ничего не добившись — казнили… Все всё поняли, когда было слишком поздно. Зверь спрятался в своей же игре. И уже тысячелетиями мы и подобные нам, ищут потерянных детей. Но мы собрали почти всех. Осталось немного. — 127? — уточнила я. — Из больше, конечно. Но 127 — критическая масса, как ты сказала. — Так, выходит, что Зверь теряет силу, раз уже забрали многих? — Да. Но от этого он становится ещё более жестоким. Кроме того, Пилеон получает энергию и от истязания обычных людей — хотя её, разумеется, несравненно меньше, чем от бессмертных. — А почему тогда он не пытается уничтожить вас? Вы же ему как кость в горле! — А кто сказал, что не пытается? Просто он хитёр, и сам, напрямую, не действует. Однако, он точно явится, когда поймёт, что проигрывает. И нам придётся сразиться с ним не только ради себя, но и ради всего человечества. Иначе он «утопит мир в людской крови». — Так, а почему тогда мы ищем этих бессмертных только в одном городе? Разве их нет в других местах? — не понимала я. — Раньше они были по всей земле, верно. Однако, чем меньше их становится, тем более опасно их держать на расстоянии. В одном месте всё это контролировать легче. Да и собранные в кучу, бессмертные производят больше энергии. А за неё Зверь держится изо всех сил. — И именно этот город «сотрётся с лица земли», если мы проиграем? — Да… — выдохнул Сомнус. Я немного помолчала и вдруг ощутила и скорбь утраты, и надежду одновременно: — Выходит, я тоже... потерянная? — Да, Одри. Я подозреваю, чья ты дочь. Но пока не буду уверен — не скажу. Не спрашивай. — отрезал он и перенёс нас в следующий монастырь. Мы обнаружили там только одного «особенного» ребёнка — девочку, совсем маленькую, лет шести. Сомнус пожал ей руку, и, поскольку уже стемнело, мы вернулись в особняк. Вскоре, прилетели и другие члены команды. Оказалось, что всех вместе мы запечатали 18 человек. — Это лучший результат за день, если сравнивать с нашими предыдущими поисками. Наконец-то мы идём в верном направлении. Но расслабляться рано — всё только начинается. — подытожил Сомнус.