Сомнус

...Утро наступило быстро, я даже не успела опомниться. Усталости не было — наоборот, наша близость с Сомнусом будто зарядила мои внутренние батарейки. Летели молча, строго распределив задания между всеми членами команды. Фурий тоже присоединился к нам. В этот раз каждая секунда была на счету, поэтому мы не переодевались, не спрашивали разрешения войти. Мы просто вломились внутрь лечебницы, «выключая» на своём пути всех, кто пытался нам помешать. На обоих этажах огромной клиники было чисто, красиво и «вылизано». Мы сразу поняли, что здешние пациенты — не наша цель, поэтому бросились искать подвальное помещение... ...Там, внизу, увидев нечеловеческие условия, в которых находились люди, я испытала тяжёлую смесь ужаса, скорби и отвращения. Запах крови и нечистот вонзился в моё обоняние, и меня вытошнило ещё в коридоре. Однако... Я оказалась права — мы из каждой камеры-палаты «вытаскивали» измученных на свободу пачками. Здесь «особенными» оказались почти все пациенты. ...Смотровая «клиники» на цокольном этаже больше напоминала пыточную камеру — тот самый мой кошмар. Мы шагнули в неё, но никого внутри не обнаружили. В тот же момент, дверь за нами с Сомнусом захлопнулась, и мы сразу поняли, что происходит... ...Зверь явился собственной персоной, и моментально вдавил нас обоих в пол… Я ожидала увидеть кровожадное чудовище — но над нами навис прекрасного вида молодой то ли Ангел, то ли Демон… Он был светловолосый, высокий и стройный, с точёными, даже благородными чертами лица — и только безумный оскал и кожаные крылья с металлическими пиками на концах, выдавали в нём другую природу. Сил отбиваться, встать или даже сделать малейшее движение не было никаких. Мы оказались в ловушке, будто заблокированные не только снаружи, но и изнутри… Как мы узнали позже — несмотря на все попытки соратников проломить дверь, стену или выбить окно — эта комната была абсолютно неуязвимой. — Сомнус! — криво улыбнулся Пилеон — Сколько лет, сколько зим… — он сделал паузу и ядовито добавил — А ты постарел, папаша. «Папаша?» — я не поверила своим ушам. Мозг моментально закипел... — Пилеон, остановись. Твой конец близко. Ты и так уже натворил беды... — треснувшим голосом ответил Серафим. — Не тебе меня учить! — огрызнулся подлец. — Кто ты после того, как она погибла? Где ты был тогда? Молчишь??? Вот и славно. Однако, вижу, что жизнь тебя ничему не учит. Что ж, сегодня твоим учителем буду я. — оскал Зверя стал диким, чудовищным. — А ты — он наступил мне ботинком на грудь — Очень мне в этом поможешь. — Не трогай её! — закричал Сомнус — Не прикасайся к ней, я всё что угодно для тебя сделаю!!! Но Пилеон не обратил на него внимания, продолжая говорить со мной, хищно улыбаясь: — Поблагодари своего ненаглядного. Я думал, мне придётся долго выслеживать Ключ, но он привёл тебя прямо в мои руки… Вот такая любовь… Я молчала. Зверь повернулся к отцу: — Ты уже один раз сделал, так что на тебя надежды никакой. А она? — он ткнул меня носком ботинка в живот — Она на что ради тебя готова? — На всё... — превозмогая боль, выдавила я. — Так уж на всё? Ты уверена? — его хищный прищур не сулил ничего хорошего. Я кивнула. — Тогда вставай! — он резко дёрнул меня на себя и продолжил: — Закроем папаше рот, чтобы не мешал своими воплями — он сделал жест рукой, и, прикованный к полу Сомнус онемел... ...Моя сила была законсервирована внутри, и я не могла ею воспользоваться. Только смотрела в округлившиеся от ужаса глаза моего Серафима, и лихорадочно пыталась придумать, как его спасти… Кроме того, я чётко помнила, что каждый удар, направленный в Зверя, полетит в того, кто мне дороже жизни... — Что ты хочешь, чтобы я сделала? — наконец, приходя в себя, спросила я. — Раз уж ты на ВСЁ готова, то дам тебе право выбора: или ты лично убьёшь своего возлюбленного… — Или??? — не выдержала я. — Или на колени, Одри! — от его скользкого, как змея, голоса и безумного, самодовольного выражения лица, меня бросило в холодный пот. «Где-то я это уже слышала...» — проснеслось в голове, и я поняла, ЧТО сейчас будет. Поняла, что даже если мы выживем, Сомнус этого никогда не сможет забыть, и никогда себя не простит… И так, и так — сердце моего любимого будет разбито… И так, и так — жестокое предательство… Пилеону было плевать на меня — он мстил отцу… Я оказалась между двух огней... А ещё, я осознавала, что Зверь не убьёт меня саму. Пока. Я очень нужна ему в качестве Ключа от трёх миров, куда он утратил когда-то доступ. Просить пощады тоже было бессмысленно… Поэтому я приняла решение мгновенно. Подняла твёрдый взгляд на Пилеона и сказала: — Я убью его. Сама. Если ты оставишь меня в живых. Обещай. Зверь сначала замер, а потом громко захохотал и зловеще оскалился: — Я и не сомневался! Ваша змеиная женская натура мне известна уже давно... Мерзкие твари — вас не насиловать надо, а рвать на куски... Подлая шлюха! — он ударил меня по лицу, и я потеряла равновесие. Затем пнул меня в живот — от удара по телу прошёл разряд боли, как от электрошокера... К этому всему добавлялась ещё и агония Сомнуса, который всё это видел и чувствовал — и НИЧЕГО НЕ МОГ ПРЕДПРИНЯТЬ… Я свернулась калачиком и заскулила... Зверь подошёл, схватил меня за волосы, заставив смотреть на него, и вложил мне в руку кинжал: — Я хочу это видеть. — проговорил он и остервенело швырнул меня к Сомнусу, вдогонку зашипев: — Смотри, папаша, смотри и учись — раз пример с Эллианой тебе ни о чём не сказал! Я прекрасно понимала, что нападать на Пилеона с кинжалом в руке — бессмысленная затея. И даже если каким-то чудом мой удар не достанется Сомнусу, Зверя я точно таким образом не убью. А вот он, рассвирепев, может устроить пытку для моего любимого… В голове у психа, я уверена, идей на этот счёт было предостаточно... — Пилеон... — отозвалась я, пытаясь отдышаться и хоть немного прийти в себя — Дай мне слово… Он криво усмехнулся и сказал: — Ты ещё смеешь от меня что-то требовать? — Ты сам предложил это. Пообещай, что не убьёшь меня… — осторожно попросила я, вытирая рукавом кровь со своей разбитой губы. — Какая же ты всё-таки мразь, Одри! — прохрипел он — Только за свою шкуру и беспокоишься… А ведь я великодушно предоставил тебе способ спасти своего ненаглядного! Ты говорила, что готова на всё… Лгать — это у вашего женского отродья в крови, да? Не понимаю, что он вообще в тебе нашёл, вонючая серая мышь? От отчаяния совсем мозги потерял?.. Однако... У меня сегодня отличное настроение — я даю тебе слово. Ты не умрёшь СЕГОДНЯ. Довольна? Я решила рискнуть: — Довольна… Ты заблокировал нашу силу, Пилеон. Мы стали как обычные смертные люди и ничего не сможем тебе сделать... Но я хочу поцеловать Сомнуса на прощание. Один поцелуй, одно объятие… Больше ни о чём не попрошу… Делай потом со мной, что хочешь... — Надо же, какая сентиментальность! — всплеснул руками садист. — Ну ладно. Оближи его перед тем, как всадишь нож в спину этому слабаку! Предательство — это всё, на что вы, твари, способны... А он — сын брезгливо плюнул в сторону отца — Заслуживает именно такой кончины… Это должно быть интересное, захватывающее зрелище… Давай, покажи ему, наконец, «как сильно ты его любишь»! — с этими словами, он взмахнул рукой, и моего мужчину «отпустило». Серафим, пошатываясь, встал на колени… ...А я взглянула в его глаза и поняла, что это конец... Что ничего тут придумать мы не в состоянии. Мы попали в ловушку…. Готовы были биться, сражаться, прикрывать друг друга до последнего, но… Никакие наши страховки и планы без внутренней энергии просто не работали… А теперь её нет… Мы и представить не могли, что Зверь стал НАСТОЛЬКО силён… К сожалению и ужасу, мой мужчина оказался прав, зная своего сына, как никто другой… Я подползла к любимому ближе и погладила его по щеке: — Я не справилась... Не смогу с ним… Прости меня... — Одри, девочка моя… Не вини себя… Я сам обрёк тебя на это… Не спрятал, не сохранил… Об одном только прошу — постарайся выжить… Ты сильнее... Ты сможешь... — глухо отозвался он, и взял моё лицо в свои руки. — Сомнус... — тихо прошептала я. ...Он поцеловал меня сам — трепетно, жадно, отчаянно... Я прощалась с ним навсегда — и это был поцелуй боли... Поцелуй предательства… Наш последний — и такой горький, поцелуй… В какой-то момент я занесла кинжал, чуть отстранилась — и с размаху вонзила его в грудь... себе... ***** ...Она тут же повисла на его руках. Безжизненное тело его возлюбленной… Надрывный крик Серафима разрезал пространство: НЕЕЕЕТ!!!!!! …Он остервенело выдернул кинжал из её сердца — и плотные потоки крови залили её рубашку — такую же, как у него... Пилеон никак не ожидал подобного поворота событий... А дальше произошло то, что он и представить себе не мог — Сомнус обнял Одри на прощание — и лезвие кинжала в его руке пронзило его же грудь… Он упал на неё сверху, будто прикрывая собой... Двое непокорённых, безумных сердец, проткнутых одним и тем же острым, холодным, жестоким металлом… Зверь остолбенело смотрел на них, и не мог поверить, что его план полетел ко всем чертям. Что её — ключа трёх миров — теперь нет. ...Внезапно, он и сам рухнул на колени — Фурий с Микаэлем запечатали сто двадцать седьмого бессмертного... И только в тот момент на землю смогли спуститься Херувимы, забирая детей домой... ...Зверь утратил свою мощь навсегда, и свирепо зарычал. Его влияние стало в тысячи раз слабее — так что Фурий одним ударом вышиб «заколдованную» дверь и надёжно прижал Пилеона к полу, не давая даже вздохнуть. Бросив беглый взгляд на безжизненные, залитые кровью, тела, он еле сдержался, чтобы не свернуть подонку шею самостоятельно… Но Зверя ждали наверху. Нельзя… Один за одним, в смотровую вошли остальные Ангелы и Демоны. Их миссия была выполнена — и вот как раз они справились с ней успешно… Зверь был повержен, но какой ценой? Никто не был рад победе, ибо жертва была слишком велика… ...Отчаяние и боль пропитали это проклятое место. Но в воздухе, невидимой прослойкой, всё-же искрилась любовь. Та, которую не сломить никакой силой. Не уничтожить острым лезвием кинжала. Не втоптать в землю грязным ботинком. Не выбить из сердца самыми гнилыми и подлыми словами… Та, которая больше сомнений, солонее слёз, ярче Солнца, выше небес, сильнее ненависти, глубже бездны, сильнее смерти… Любовь... ...Внезапно, за спинами победивших, мелькнули ненавистные Пилеону красные глаза — и порог переступили… Одри с Сомнусом… А их, истёрзанные болью, тела исчезли за секунду до этого — никто и не заметил, как. Серафим подошёл к сыну и сказал: — Тебя казнят. Мне жаль. А Одри, взяв за руку любимого, с сожалением произнесла: — Твой отец не трус и не слабак. Ты мог бы гордиться им, а он — тобой. И... ты не любил Эллиану, Пилеон. — П.. Почему? — выдохнул тот, уже не имея возможности пошевелиться. — Потому что любовь никогда не перестаёт...