I envy you. You know that, right?

***

      Ещё в школе парень начал осознавать, что с ним что-то не так. Пока все знакомые, а обычно он воспринимал школьных и дворовых "друзей" как знакомых, затирали что-то про девчонок, то и дело возникая по этому вопросу в каждом диалоге, с каждым классом и годом упоминая отношения всё больше и больше, Сан-ву в такие моменты чувствовал себя инопланетным существом, что не понимает такого, казалось бы простого, человеческого фактора как нахождение второй половинки. По сути, парень никогда и не заглядывался на женщин, даже в пубертате на него не нападали мысли о них. Его каждый раз чуть не выворачивало от упоминания знакомых чем, что и как они бы хотели иметь со своей избранницей, или даже любой прохожей. Мать же то и дело спрашивала о том, появился ли кто у её мальчика, что раздражало и вгоняло в какую-то тоску самого Сан-ву. Что уж тут говорить, когда у всех его знакомых появилось по девушке, а он остался в дураках. Он завидовал, жутко, что у них кто-то есть, а он один одиношенек. Поэтому, выбрав самый лучший путь одиночек, учёбу, раз ему так не везёт, он решил двигаться вверх по карьерной лестнице. Нет, он не горел желанием оставаться с матерью, которой и так не хватает денег на содержание себя и сына, даже лавку, которую она открыла недавно, после развода с мужем, не могла помочь им. Вместо этого, заполнив дом ужасным рыбным запахом, который впитывался в одежду, заставляя скручиваться на грязном матрасе каждый раз, как только вонь становилась невыносимой а день стирки был далеко за горами. Как же он ненавидел эту жизнь, нищету, своё одиночество и чувство неправильности. Ну просто отщепенец. Однако, был в этой тьме и луч надежды, светлый и тёплый, как самый настоящий солнечный свет. Когда-то, ещё на детской площадке в 7 или 8 лет, к юному, так же как и сейчас одинокому Сан-ву, подошёл мальчик, явно валявшийся где-то в грязи, так ещё весь в синяках. Стоило поднять глаза сперва на протянутую руку, а после и на само лицо, отразившее самую что не на есть на свете широчайшую улыбку во все зубы, которые ещё не выпали, а некоторые начали выступать. Давать руку незнакомцу не хотелось вовсе, оптимальным решением было сжаться под детской горкой, обнять себя руками и опустив взгляд обратно в песок, продолжать сидеть и думать о чем попало, например представлять себя каким-то книжным героем, который побеждает везде где только можно и у него есть кучу людей вокруг, которые помогают и поддерживают. Он точно знает, что ребёнку его возраста об этом думать рано, ведь остальные дети не понимали его доводов и всегда обходили стороной, как только слышали что-то серьёзное и заумное изо рта мальчика. Отец приучал того с раннего детства, взрослеть нужно быстро, либо ничего не добьёшься и станешь полнейшим нулём. Он должен был поступить в хороший университет, а затем, вступив в хорошую должность, оплачивать отцу, о матери тот даже не заикался, всю его старость за то, что воспитал такого мужчину. Таков был план. За непослушание всегда попадало, от чего ребёнок стал вдвойне, если не втройне замкнутее обычного. Как бы Сан-ву сейчас не пытался отгородиться от приставучего внезапного гостя его обычного места, куда он убегал после того, как наконец появится свободное время и он скажет маме, что идёт гулять с друзьями, лишь бы не расстраивать её неприятными новостями, тот похоже не собирался сдаваться. Он продолжал держать руку по направлению к молчуну, то и дело задавая разные вопросы и сам же отвечая на них, но в конце концов не выдержал и просто вырвал одну из рук сидящего от него же самого, крепко пожав её, а затем начав тащить на футбольное поле с песком. Он оказался старше всего на год, но Сан-ву примерно понимал, что по ребячеству точно проигрывает. Ки-хун, так звали его нового.. друга? первого друга, оказался очень общителен, и неудивительно, что созвал целую стаю других мальчишек посмотреть на его новый трофей, точнее того самого одинокого мальчика из под горки. Взгляды так и были прикованны к Сан-ву, что прятался за спиной новоприобретенного собеседника, трясясь от того, сколько же детей тут было. Хотелось сбежать, но рука того, за кем он стоял, слишком крепко сжимала его запястье и прижимала к мальцу, видимо чтобы тот хоть как-то чувствовал себя в безопасности. По ходу, Сан-ву не произнёс ни слова, лишь кивал и качал головой, изредка показывая знаки руками. Спустя какое-то время, он уже сам бежал на площадку, в свое излюбленное место, но не чтобы побыть одному, а наоборот, где спустя какое-то время появлялся его друг. Спрашивал обо всем чём только можно и нельзя и сам же рассказывал то, что приключилось с ним за те часы, которые они не виделись. Сан-ву уже привык по большей части молчать, ему это даже нравилось, можно быть в своей комфортной зоне, однако, своё имя и возраст тот наконец-то сказал и такого восторженного крика как у Ки-хуна, он не слышал никогда, буквально зазвенело в ушах, когда тот на радостях воскликнул —"Ты умеешь говорить! А я думал ты немой!" – Сан-ву это нисколько не расстроило, даже рассмешило, но показывать он этого не хотел, даже подсознательно боялся. Ещё пару месяцев он так и продолжал прятаться за спиной друга, но в конце концов, начал сам выходить и как-то взаимодействовать с другими ребятами, играя с ними в разные игры и задерживаясь до поздна. Из-за этого отец наказывал сильнее, а мать начала переживать, но как только сын рассказал ей о новом друге, с улыбкой на лице, а не кислой миной, та тут же просияла, обнимая и зацеловывая сына. Та стала выгораживать его, говорить, что тому нужна коммуникация с людьми, а не вечная учёба и нравоучения, но отец будто и слышать этого не хотел. Так продолжалось до начала средней школы, пока мать не подала на развод, наконец-то закончив с этим отморозком раз и навсегда. Раньше, в младшую школу, Сан-ву провожала его мать, но как только время пришло поступать в среднюю, он сердечно умолял ту отправить его туда, куда ходит его друг, в тот же класс, где он оказался самым младшим. Это бы не навредило, ведь школа была вполне себе сносной, хотя уходом бюджета стало не хватать даже на нормальное жилье, пришлось искать что-то подешевее и слегка в другом месте, зато поближе к той школе, в которую так хотел Сан-ву. Теперь в школу он ходил один, по дороге встречая Ки-хуна, просто жаждя того, лишь бы тот был где-то рядом, сидел рядом с ним, шёл домой тоже с ним. Просто не разлей вода какая-то. В первый день школы, Сан-ву просто вцепился в Ки-хуна, как только заметил на горизонте. Подбежал к нему, что клещами нельзя было отодрать. Матушка старшего даже сперва растерялась, увидев как к ней с сыном несётся кто-то, а потом уже познакомилась с матерью, Сан-ву, став с ней приятельницами. После школы они снова шли на площадку, где-то к вечеру матери детей звали тех домой на ужин. Такая уличная жизнь была Сан-ву по вкусу, но так ли это.. Если бы его друга не было рядом, вряд ли тот бы сейчас вообще высовывался на улицу, ведь деть себя куда-то на площадке было уже некуда, другого места не нашлось, а нравоучения отца об учёбе снились ему в кошмарах, что заставляли того ночами сидеть за уроками после долгих прогулок. Ближе к концу средней школы, Сан-ву начал замечать странные изменения в поведении всех вокруг, даже его друг, Ки-хун начал меняться. Его меньше заботили игры во дворе, а на смену разговорам о себе, сменились, такими же разговорами о себе, но с упоминанием девчонок и то, какие они все вредные. Раз вредные, почему вообще их упоминать спрашивалось, на что, Ки-хун, конечно, ответа не давал, обижаясь, но в шутку. Дальше становилось только хуже, перейдя в старшую школу, оба парня начали замечать то и дело парочки, которые окружали их по всем фронтам, то и дело попадаясь на глаза. В такие моменты Ки-хун ужасно ворчал, что такими темпами остаётся один, потому что всех девушек разберут. А ещё хуже, Сан-ву найдёт её первым, так как лицом вышел лучше, на что тот только нервно смеялся, глотая горький осадок, смешанный с настоящей обидой, которую сам не мог признать, но отвечать никогда не спешил, уходя от темы. В какие-то моменты парню снова хотелось стать тем маленьким мальчиком, что от страха жался к другу, чувствуя себя в безопасности с ним, но сейчас, когда они уже стали в два раза, чуть ли не в три старше, такого он себе позволить не мог, хотя так же ходил хвостиком. В какой-то момент всё сломалось, Ки-хун нашёл себе девушку. Сан-ву не понимал зачем тот спрашивал его целую неделю, что могло бы понравиться девушкам, так что рассудительно давал советы, а после.. После сильно пожалел об этом. Тогда он просто сидел под светом лампы, решая очередной пример за столом, нервно вертя ручку в руке, как раздался стук в окно, выглянув в которое, можно было испугаться того, как безумно улыбался парень за ним. Весь расстрёпанный и мокрый от пота, стоял тот, пытаясь отдышаться, видимо бежал, но явно чем-то воодушевлённый и счастливый, что казалось скоро будет носится кругами по комнате, в которую Сан-ву его так великодушно впустил через окно. Резкая фраза —"Она ответила взаимно! Сан-ву, ты лучший, спасибо за советы!" – выбила слушателя из колеи. Парень уставился на своего друга глазами с монеты, зная, если пошевелиться, то споткнется и тут же повалится на пол от услышанной информации. Сердце резко защемило, да так, что стало сложно дышать. Он старался подавить эти чувства, как делал раньше, как-то улыбнуться, порадоваться. Но всё что удалось выдать, это протянутая рука, которую тут же пожали, а после заключили в крепкие объятия. Сердце сжалось ещё сильнее, Сан-ву схватился за футболку друга, так же зажав того в руках, положил подбородок ему на плечо, лишь бы не увидел лица. Парень отчётливо чувствовал как что-то скатывается по его щекам, оставляя мокрые, холодящие следы. Приходилось буквально слизывать и глотать солёные капли, только бы не упали на одежду Ки-хуна.

***

Первая треть страшей школы прошла как в тумане. Учёба, дом, учёба, дом, выходные, которые так же занимала учёба. Он сам решил отдалиться от единственного человека, что хоть как-то радовал его на протяжении многих лет. Лучше уж пусть тот развлекается с теми, кто ему действительно интересен. Лучше уж так. Даже если тот и каждый вечер приходит к нему под окно и уходит, обиженный на то, что обладатель даже не выглянул. Видимо парадная дверь дома для этого чудика просто не существовала. Благо, теперь они находились в разных классах, а на переменах, Сан-ву не горел желанием выходить в коридоры, предпочитая засесть за учебником, не поднимая глаз. Даже тогда, когда Ки-хун сам приходил к нему, отмашкой было то, что Сан-ву хочет поступить в престижный университет, так что пока не может отвлекаться. С каждым новым месяцем состояние становилось всё хуже, он старался как только мог, но условия жизни были невыносимы. Ночью то и дело у него случались сонные параличи, утром била судорога, а давящее чувство в груди усиливалось, что можно было уже привыкнуть. Поздними вечерами он просто сидел на стуле, сгорбившись настолько, что уже клевал бы носом свои колени, уставившись в одну точку в полу. Слёз просто даже не осталось. Это было невыносимо, быть тут одному, фактически запертым здесь, посреди учебников, грязной одеждой и обволакивающим, впитавшимся во всё что только можно, удушающим запахом. Было душно, ужасно, казалось что каждый день проходит как ад, где температура тела доходила до 39, но он предпочитал молчать, поджав губв уходя в школу, а под конец приходя и снова садясь за тетради с учебниками. В один момент ему это надоело.

***

В один из вечеров, сидя над столом, усердно точа карандаш, так как тот был уже на грани того, чтобы перестать писать, Сан-ву впезапно дрогнул и лезвие ножа прошлось по его руке. Сперва он даже ничего не понял, но как только запястье пронзила резкая боль, тот защипел, скорчившись. Нож упал на пол, так как парень быстро перекрыл рану той рукой, в которой держал его. Кровь уже капала на пол, что заставило испугаться, в ужасе выбегая в ванну. Главное чтобы та не засохла на полу, нужно срочно убрать, мама не должна увидеть это. Не должна. Хорошо что та была ещё в магазинчике внизу и не могла засечь сына за тем, как тот положив тряпку со спиртом на руку, бежит в комнату, оттирать бумагой пол. Уже после уборки, стоя у зеркала в ванной и держа окровавленный нож, в нём что-то щёлкнуло. Дальше было всё как в тумане, заплывшие от слёз глаза отчаянно пытались разглядеть куда руки метают резкие движения, с каждым таким пробирая болью до костей и нового сдавленного хрипа. Разглядеть удавалось лишь покоцанную, чуть ли не в мясо кожу, запястье покрылось кровавыми пятнами и полосами, из которых каплями, а то и струйкой стекала тёмная жидкость в раковину.

***

Сан-ву стоял в ванной, судорожно оттирая заметные красные следы на белой раковине. Мать уже успела постучать к нему и спросить скоро ли тот выйдет, на что пришлось соврать о том, что он пока не может из-за проблем с кишечником, но ему обязательно станет легче. Легче.. Да. Ему определённо стало легче, но вот теперь как быть с рукой. Из ванной не выйти если мать будет стоять прямо за дверью. Она обязательно спросит, что это за тряпка с красным пятном обмотана вокруг руки сына. Обязательно проверит, а затем и вовсе ужаснётся той картины, которая перед ней откроется. Нет, он не должен выходить сейчас. Он должен придумать что-то. Теперь должен ходить только в том, у чего есть длинные рукава. Иначе никак. Его точно отправят куда-то если увидят, а работа.. Чёрт. Он чувствовал как огромный камень ужаса тянет его живот вниз, ком застрял в горле. Кто же его возьмёт на пристижную работу, шрамы точно останутся, да ещё какие. Нет, он точно не сможет.. Он этим действием сейчас перечеркнул просто всю цель его жизни. Теперь он навсегда остаётся в этом чёртовом, пропахшим жиром и рыбой комнатушке, без возможности устроить матери лучшую жизнь. В основном и для себя.

***

Первая попытка была спустя неделю, как кровавые ленты стали красоваться на левой руке парня. Он прочитал где-то в газете о подростке, что порезал себе вены и умер от кровоизлияния. Но как только лезвие коснулось кожи, Сан-ву резко отдёрнул себя. Стало тяжело дышать, будто он стал задыхаться, слёзы заполнили глаза, падая огромными каплями на руку, от чего жгли ещё не зажившие порезы. Он еле дополз в коридор. Набрал хорошо знакомый номер. Гудки звучали будто вечность, Сан-ву казалось, что он тут и задохнётся. Из трубки послышался удивлённый, но весёлый голос, ведь тот точно знал кто звонит. На вопрос –" Неужели мой дорогой друг меня вспомнил?" – прозвучали лишь сдавленные всхлипы и хриплое –"Приходи.." – после чего трубка была сброшенна. Вернувшись обратно, Сан-ву лёг в ванну, заручившись оставленным на раковине остриём, уже надавливая на место, где должны были быть вены на руке. Миллиметр за миллиметром парень продолжал насаживать лезвие в руку, давясь слезами, не в силах остановиться. Пусть кто-то придёт. Кто-то остановит. Спасёт его.

***

Пришёл в себя парень уже в чужих руках, плотно обвивших его. Те отчётливо тряслись, но не отпускали. Сан-ву уставился на Ки-хуна замыленным взглядом, тот казалось смотрит в одну точку, прикусив губу, слишком сосредоточеный и нервный. Это был в первый раз, когда Сан-ву видел его таким. Ему не понравилось. Как только Ки-хун заметил проблеск жизни в глазах друга, сразу же начал реветь взахлёб, как думал, что Сан-ву уже мёртв и как пытался остановить кровь, как бегал по дому ищя хоть что-то. Но госпожу Чхо не позвал, за что теперь его друг должен сказать ему спасибо. Его мать бы в обморок свалилась, перед этим получив сердечный приступ. Отмывали ванну они вдвоём, хотя Ки-хун то и дело ворчал на Сан-ву, чтобы тот сел и не рыпался, и так всю руку изрезал, пусть лучше отдохнёт, мало ли что бывает после потери крови. Но Сан-ву настаивал на том, что это его вина и он должен исправить этот беспорядок. После уборки, старший просто набросился на него, уставившись щенячьими глазами, полными испуга и расскаинья, а так же полными слезами. Он даже встал на колени, вцепившись пальцами в брюки Сан-ву, умоляя простить за то, что не заметил то, как его другу плохо и просто гулял всё это время с какими-то левыми людьми. Затем же, быстро переминившись в лице, Ки-хун уже стоял над ним, ругая и отчитывая за проделанный поступок. Он хоть понимает что натворил, а если бы тот не успел? И вообще, он что, зря учился что-ли, если бы вызвали скорую, врачи бы точно упекли на лечение, не только в реанимацию, но и в психдиспанцер. Сан-ву лишь кивал. Ему было нечего сказать, так как он знал, что теперь его жизнь уже и так обречена, а спасательный звонок лишь продлил его страдания.

***

Он пытался, правда пытался повторить это, но уже другими способами. Сперва была петля, сделанная из скакалки, но незадолго до этого, он зачем-то снова позвонил Ки-хуну, что тот час же прибежал и стал снимать пропащего на пол. На этот раз он молчал, не зная что и делать. Затем предложил и вправду лечь в психушку, может там его друг сможет успокоиться. Затем сам же отмел этот вариант, предложив вновь ходить вместе повсюду, он даже расстанется с новой девушкой. Сан-ву снова только кивал, резко и как-то слишком быстро сделав это на последнем предложении Ки-хуна. Больше звонить не приходилось, Ки-хун сам прибегал, как только видел вживую, что его другу снова нездоровится, два раза даже оказались неложными. Он пытался спрашивать о самочувствии второго, но тот лишь отмахивался, однако при каждом таком вопросе отчаяно хватался за руку старшего, уводя взгляд в пол. Третий раз он решил искупаться в воде, но не смог долго продержаться, пришлось несколько раз удариться головой об острый угол полки, чтобы потерять сознание, однако рана на голове уже сочилась кровью. Сон так и нашёл его, лежащим лицом вниз в наполненной водой ванной, которая уже стала розовой. Ки-хун просто проклинал себя в тот день, орал что ещё одна такая выходка и он будет спать у Сан-ву дома. Орал и о том, что ему буквально пришлось реанимировать того, делая искусственное дыхание и наблюдая, как из друга выходит фонтанчик, словно тот дельфин. Матери пришлось врать и том, что носит он рубашки и водолазки из-за того, что мерзляк, а рана на голове.. Неудачно упал, подскальзнулся в ванной. Благо мать сразу отвела того в больницу, проверить, нет ли сотрясения и благо врачи не подумались осматривать что-то кроме головы, только наложили небольшой шов. Был ещё и четвертый, который привёл к тому, что Ки-хун вместе с вещами, вёл под ручку Сан-ву, ругаясь на всю улицу, что они идут ложить того в больницу, а матушка узнает потом. Сан-ву даже не отпирался, лишь старался открыть глаза и не заснуть на ходу. Выпил половину всего снотворного в доме. Но герой появился вовремя, обливая холодной водой и хлопая по лицу парня, как только увидел лежащую рядом банку таблеток. На середине пути ворчящий остановился. Взглянул на идущего сзади и просто не смог увести того на точно смертную для друга казнь. Вместо этого отвёл его домой. Больше попыток, к счастью, тот не совершал. Только пару раз притрагивался к ножу, оставляя мелкие царапины на ляжках, менее заметных местах.

***

Даже не смотря на то, что Сан-ву удалось поступить в лучший университет, для учёбы в котором, тот учился почти всю жизнь, он продолжал общаться со старым другом. Конечно другими хорошими друзьями он так и не обзавёлся, зато смог стать приятелем парочки парней, что оказались на один курс выше. Учиться оказалось не так сложно, ведь по сути, в годы старшей школы, всё что он делал это учился, больше ничего. Из-за этого созваниваться с Ки-хуном удавалось редко, но зато свободными вечерами удавалось хорошо так поговорить, в основном болтал снова голос по ту сторону провода, но это не имело значения. Главное просто слышать этот голос. Раз в месяц даже удавалось встретиться, посидеть где-то, выпить. Это доставляло особое удовольствие. Вот так сидеть, смотреть на радостно рассказывающего что-то, Ки-хуна, на то, как его улыбка не померкла за годы, но тот как и остался разгильдяем, так он и остался. Даже особо не учился, хоть точно знал, он пойдёт за завод. Благо хоть в коллежд пошёл, но прогуливал он тоже не брезгал. Как говорил Сон, у него была жуткая аллергия на слишком большие усилия. Становилось скучно. В один из таких дней, Ки-хун внезапно сообщил, что завёл себе подружку, на что Сан-ву чуть не подавился соджей, прикрыв рот кулаком, будто откашливается. Он непонимающе уставился на собеседника, на что тот лишь вопросительно узогнул бровь, а затем яхидно ухмыльнулся, ляпнув что-то по типу, –"Не завидуй, у тебя тоже будет. Только перестань быть таким ботаником." – и как всегда рассмеялся. Только вот Сан-ву до смеху не было. Появилось снова то чувство, прожигающее грудь, он поджал губы. Встал из-за стола и оставив деньги за выпивку, пулей вылетел их заведения, оставляя Ки-хуна увиденно моргать тому вслед. Ноги несли куда-то, Сан-ву сам не понимал куда, но остановившись возле старой детской площадки сразу узнал родную горку. Сев рядом с ней на песок, он обхватил руками колени, уложив на них лоб. С минуту сидел тихо и неподвижно, а затем прокричал чуть ли не на всю улицу, громкое –"Сука!" – Так и остался сидеть в осеннем холоде, на том месте, где и встретил этого чёртового парня. Ну почему, почему он или Сан-ву не девушка. Просто почему.. Нет, лучше бы Сан-ву был девушкой, честно, он бы точно взялся за этого раздолбая, сам бы вышвырнул того искать работу и нормально учиться. Если бы мог, сам бы прокармливал этого олуха, ничего, и такие пары бывают. Пары. Резко прозвучало в голове, будто кто-то ударил в колокол. О боже, о чём он вообще думает. Что за чёрт. Руки и ноги пробила дрожь, но парень не знал от чего, то-ли от ветра, то-ли от ужаса, а может всё вместе. Он резко встал, ощупывая себя, будто был непонятно кем. Уставился в экран телефона, что на свету отражал его физиономию, которая походила на увидевшего восставшего из мёртвых. Этого просто не могло произойти. Происходить. Это просто неправильно. Не вписывается в нормальное общество. В общество, в котором он должен жить, работать, приносить себе и ему благо. Ком в горле удалось сглотнуть, хоть и с трудом. Он слышал о чем-то таком, но чтобы встречать вживую, так ещё и на себе.. Нет, это было уже слишком. Картина складывалась как по маслу, ведь он никогда не заглядывался на девушек, больше всего он то и дело смотрел как парни играют в какую нибудь игру с мячом, даже засматривался, но никогда не мог признать и понять что это. А потом.. когда Ки-хун резко высказал желание завести девушку, появилось то чувство. Теперь он понял что это было, ревность и обида, обида на то, что он хочет променять друга на девушку. А друг вовсе не хотел оставаться его другом, ему нужно было больше. Стать тем самым, кто заменит эту же девушку и искать ничего не придётся. Боже, какой же Сан-ву.. тупой. Неправильный. И противный до мозга костей. Лучше бы он сдох в свою первую попытку, лучше бы Ки-хун вообще не приходил. Зачем.. Просто зачем. За что. Его буквально тошнило от самого себя, рвотные позывы так и рвались наружку, в конце оставляя того склониться над травой, падая на четвереньки от непрекращающихся мучений. Казалось что все уже льётся через нос, желудок скручивало ещё сильнее, горло болело. Хотелось срочно умыться, но рядом не нашлось ни единого источника воды. Пришлось идти до ближайшего чего угодно, прикрывая лицо рукавом, попутно моргая, лишь бы убрать пелену с глаз.

***

Но самое худшее наступило тогда, когда Сан-ву специально не шёл на встречу уже как три месяца и не звонил. Да, он ужасно скучал за Ки-хуном, но знал, если увидит, ничем хорошим это не кончится. Он старался сдерживать себя как мог. Буквально ныл в подушку в общежитии, стараясь при этом издавать как можно меньше звуков. Задавал себе один и тот же вопрос, почему именно Ки-хун. Почему. Почему он такой весёлый. Почему он нашёл девушку, а ему приходится страдать из-за него же. Этого придурка. Хотя придурком в этой ситуации был Сан-ву. Почему тот такой беззаботный, хотя и так бедно живёт. Почему. Просто почему. Он уже не знал что чувствует, то-ли ярость, то-ли зависть, то-ли горькую обиду, поглотившую его всего за эти годы. Почему этому оболтузу так всё легко доставалось.. Он ненавидел его. Вбив себе это в голову, Сан-ву наконец-то решился встретиться с Ки-хуном и высказать ему всё, что накопилось. План рухнул как только парень заметил всю ту же широкую улыбку второго. Всё посыпалось к чертям собачьим. Сан-ву даже не мог сделать шаг вперёд, хоть куда-то, и только заметив, как друг направляется к нему, стал медленно пятиться назад. Но не успел он и далеко уйти, как его тут же подхватили за руку и повели к столику, за которым уже кто-то сидел.

***

Как только Сан-ву сел за другую сторону стола, тут же заметил руку, лежащую напротив. Не успев поднять и взгляда, он услышал фразу, которая пробила его до того, что белый шум поднялся в голове. – Познакомься, моя девушка, Ха-ён. Ха-ён, это Сан-ву. Он из застенчивых. – подмигнул улыбающийся девушке Ки-хун, прикрывая ладонью рот на последнем предложении, будто бы пытается скрыть его от сидещего напротив, уже начавшего бледнеть Сан-ву. Девушка тихо посмеялась, затем посмотрев на будто потерявшего какую-то крупную сумму парня. Та тут же переменилась в лице, показывая беспокойство и спрашивая всё ли в порядке. На что Сан-ву просто отмахивался. Ещё нехватало чтобы эта девушка спрашивала его. Его. О самочувствии. Пусть лучше спрашивает его лучший друг. Чёрт. Ну вот опять. Сан-ву подавлял все неприятные чувства до самого конца, стараясь улыбаться как можно естественней, но улыбался он редко, что заставляло Ки-хуна бросать на него косые взгляды. Небось подумал ещё, что девушку его хочет отобрать. А он и подумал. В конце они просто попрощались, даже руку пожимать не стали, хотя первым её протянул сам Сан-ву, на что получил лишь короткое пока и две фигуры, уходящие в противоположном направлении. Стало стыдно.

***

Приехав в общежитие парень просто повалился на кровать, страдальчески простонав себе в руку. Этот вечер его точно изрядно помотал, да ещё как. Оставив неприятных осадок. А ведь это был первый раз за три месяца, когда Сан-ву решился встретиться с другом, а тот как на зло, привёл с собой девушку. Неужели так сложно было прийти одному, три месяца это не шутка какая-то. Мог бы и договориться об этом, хотя Чхо точно бы не согласился. Может и поэтому ничего не сказал. Но всё же. Весь оставшийся вечер не удавалось успокоиться. Даже не удавалось сесть за Какой-нибудь реферат, который можно бы сделать и потом, но это единственный доступный сейчас способ сбавить накопившийся стресс. То и дело в голову лезли разные мысли, от "Да как он посмел привести её?", до "Почему я не поговорил с ним нормально?". Так он просидел до самой ночи, часы уже пробили за полночь, благо в комнате он жил один, когда одна очень мерзкая мысль прокралась ему в разум. О таком нельзя было думать, а он думал, хватаясь рукой за голову и сильно сжимая пряди волос меж пальцев. "Это он с ней из-за того, что просто хочет с кем-то спать, не так ли? Если просто.. Просто заменить её в этом, Ки-хуну может понравится и он? А если и так, то какой он в постели?" Сан-ву резко застыл, как вкопанный, судорожно огляделся по сторонам, будто его мысли могут прочитать. Ноги начали покрываться мелкой дрожью от резкого, нахлынувшего по новой ужаса. Но ужас был не только о мыслях, но и о реакции тела парня. Жар поднялся до самой макушки, заставляя щёки алеть как после мороза, щипая кожу на них. Сан-ву схватился за них, ощупывая ладонями. И вправду будто горели. Вот же.. Нужно было успокоиться и в срочном порядке. Но успокоиться не получалось, волна возбуждения уже била новыми красками. Это что, затерявшийся где-то пубертат пробрался вновь? Нет, по факту возможно, что первый и вправду куда-то пропал, а наступивший в двадцатник, пришёл и прибил парня так, словно молния дерево. Он и раньше практиковался мастурбировать, не представляя никого, хотя может это он так считал, ведь перед глазами отчаяно плавали парни, которые на переменах то и дело затирали про это, шепчась и переглядываясь. Он просто хотел попробовать какого это, в итоге представляя как это делают другие и повторяя за движениями в голове, ещё даже не осознавая, что по факту делает такую мерзость на одноклассников. Сейчас же, уткнувшись нижней половиной лица в подушку, которую Сан-ву положил на себя от стыда, он медленно залез свободной рукой сперва под штаны, а затем и под боксеры, приглушённо заскулив в ткань когда коснулся изнывающей плоти. Он зажмурил глаза, перед которыми сразу же предстал образ друга. Парень укусил подушку. Слишком стыдно. Грязно. Как он мог проворачивать такое, когда у Ки-хуна есть девушка и вероятность того, что он думает перед сном о ней так же, высока. Теперь и эта картина всплыла в сознании. Внизу запульсировало в три раза сильнее. Поджав колени, Сан-ву старался убрать мучающие мысли о том, что это неправильно и ужасно, как он может быть таким уродом и отбросом общества. Если узнают, положат куда-то, вероятнее всего в то место, каким грозился сам Ки-хун. Думать об этом совсем не хотелось, сердце ужасно жало с каждым движением руки и взыванием разума. Уже было неостановиться. На грани похоти и истерики, Сан-ву резко замер, выгибаясь в спине, когда тёплая жидкость излилась тому в руку. Оргазм заставил громко, без зазрения совести простонать, медленно убирая картинку с таким же кончившим Ки-хуном в закромки сознания. Минуту спустя, весь потный и запыхавшийся, парень открыл глаза, уставившись в потолок. Стыд снова забил где-то внутри, а надежда что никто из соседних комнат не слышал этого позорного возгласа катилась к чертям, ведь стон действительно был не из тихих. За всю жизнь он не издавал таких звуков, даже когда было больно, лишь бы не тревожить никого, а сейчас.. Сказать даже нечего. Нужно просто помыть руки и лечь спать, забыть всё как сон. И не вспоминать. Боже, как теперь он вообще будет смотреть другу в глаза. Лучше им не видиться ещё несколько месяцев.

***

Годы в университете так и проходили, скучно и незаурядно. Сан-ву всё реже хоть как-то связывался с Ки-хуном, однако недопонимание с девушкой они смогли унять. Даже после этого между ними стояла неловкость, хоть Сон всегда мог раззодорить и оставаться на позитиве. Но Сан-ву сам же, по своей инициативе старался отгородиться, тем более после того, как с каждой новой встречей лежал на кровати, представляя вызывающие картины с хёном. Примерно так и наступило начало зимы. Уже как четыре месяца, точнее 126 дней, да, Сан-ву отчитывал каждый день, так сказать нашёл хобби, он не видался с другом. Несколько раз они созванивались, но встретиться не получилось. Шёл 3 курс, в конце декабря должны были быть долгожданные каникулы и конец сессии, наконец-то. Учиться утомляло, но всё должно быть на благо будущего. Он обязан справиться и не допускать ошибок прошлого. А насчёт уже нескольких годов подряд непрекращающейся ахении вокруг дорогого друга привели к тому, что однажды он чуть не столкнулся губами с одним из тех самых приятелей на курс старше, представив вместо него Ки-хуна. Конечно ничего не произошло, Сан-ву смог опомниться и сказать, что видимо переутомился и не заметил как его клонит в сон, от чего произошла такая ситуация. Не сказать что даже если бы это произошло и это был не Сон, он стал бы против, но опять же, признаваться в этом жутко даже самому себе. Так в один из вечеров, Сан-ву услышал телефонный звонок. Как же хорошо, что теперь не приходилось таскаться куда-то в коридор, а изобрели такой, что можно было просто достать из кармана в любой момент, хотя цены на звонки точно не удовлетворяли своей дороговизной. Хоть стипендия была на всё это, уже прекрасно. Но видимо Ки-хуну такое раскошество было не по зубам, по этому в трубку сразу ворвались звуки дороги. Опять из телефонной будки говорит. —Хей, Сан-вууу, как поживаешь? Хорошо тебе там, в университете то? Ух, ну и завидую я тебе, мне б быть такой гордостью как ты, прям хочется иногда побывать в твоей шкуре, но боюсь меня выгонят в первый же день пребывания в ней из университета. Эх.. – послышался тяжёлый вздох. Опять Ки-хун за своё, даже слово вставить не дал, оставалось надеется, что когда нибудь тот научится делать это. —Я и не сомневаюсь, что тебя выгонят. Такого разгильдяя как ты даже за ворота не впустят. – с лёгким смешком ответил Сан-ву, слышать давно не видевшего друга было приятно, даже очень. Настолько, что на губах расцвела улыбка, а в животе гвоздика, на этот раз розово-красная. —Слуушай.. Мы так давно не виделись. Может встретимся, а? Выпьем где-нибудь. Я уже тут скучать начал. Ты прикинь, она меня бросила! Взяла и бросила. Но это я тебя так, на удочку взял. – явно заговорчески добавил Сон, хотя обида в его голосе точно была, благо не на друга, а на ту девушку. Честно, парень даже имени её не запомнил, да и зачем собственно. —Ты опять начинаешь? Ай, ладно. Потом поговорим. —То-есть, встреча состоится? Да? Скажи да, иначе обижусь. —Да. Не веди себя как ребёнок, тебе не 10 чтобы обижаться на занятого человека. В воскресенье, третьего. Я как раз буду свободен. —О, отлично, я тоже. —Я и не сомневался. – теперь вздыхал уже сам Чхо. – В том же кафе где-то в четыре дня. Всё, мне пора. Удачи, хён. —Удачи! Гудки в трубке оставили какую-то тоску на сердце. Нет, через пару дней они определённо встретятся, но эти пару дней стоило ещё пережить.

***

Третье декабря встретило парня тем, что он как всегда проснулся слишком рано, в 6 утра. Делать было нечего, так как теперь он точно не заснёт. Оставалось ждать, слишком долго ждать до назначеной, долгожданной встречи. Минуты тянулись как часы, а часы как дни. Пробило ровно 9, когда Сан-ву решил перестать морочиться с рефератом и пойти найти себе поесть. Сок. Отличное решение, прятавшееся в пустом холодильнике. Точнее это было единственным, что там стояло помимо соевого соуса. Ещё пару часов прошли за тем, что Чхо листал купленные журналы, ищя больше информации о каких либо новых зароботках. Он немного подрабатывал, но даже с учётом этого и стипендии, ему было мало. Нужно было ещё, иначе не сможет спать со спокойной душой, если та вообще существовала, и головой. Медленно, но верно, стрелки часов подползали к 2:30. Отличное время, чтобы начать собираться и не опоздать. Даже не посмотрев на погоду, Сан-ву оделся в свою обычную рубашку, накинув плащ, что был недостаточно тёплым именно для этого дня, но пока парень даже не подозревал об этом. Выйдя и только дойдя до метрополитена он понял, нужно было одеть что-то теплее, но было уже поздно. Если пойдёт, точно опоздает, чего он делать не любил. Залезая в состав он сразу понял, придётся стоять как минимум час, ведь людей внутри оказалось слишком много. Чтож.. Всё ради встречи с другом. Мучительные полтора часа прошли в духоте, но по крайней мере стоять ему пришлось не больше получаса, ведь прямо рядом с местом где он уместился, какой-то человек слез с него, направляясь к выходу. Резко оглядевшись, не идёт ли кто сюда, Сан-ву сразу же сел. Не было важно есть ли кто тут с ребёнком либо какие-то старики, он и сам уже как сгорбленный старик с больными ногами. Но как же было хорошо просто сесть. Можно сказать прекрасно. Только услышав, что следующее название станции его родной район, как в животе поднялась волна волнения, ноги начали нервничать, не в силах ждать и сидеть ещё хоть немного времени. Сан-ву встал так же резко, как колёса заскрипели по рельсам, останавливая состав и выпуская людей обратно в морозный день. Выйдя, даже выбежав, парень глянул на часы. 3:51. Должен успеть. Он и успел, топая быстрыми и широкими шагами до того самого ресторанчика, где они с Ки-хуном разговаривали по душам уже 3 года, найдя его где-то под конец старшей школы. —Эй! Эй! Сан-ву, стой, куда бежишь! – послышалось откуда-то сзади. Тот, к кому обращались прирос к месту, но повернуться не смог. От хлопка по плечу, что вывел его из оцепенения, Чхо вздрогнул. Прежде чем повернуть голову, постарался изобразить как можно спокойное и безразличное лицо. —Хм. Похоже я опять первее тебя. Кто там ставил 10000 вон? Кажется это был кто-то с фамилией Сон.. Но я не уверен. Подскажешь? – уголки губ Сан-ву медленно начали растягиваться, превращаясь в сдержанную улыбку, за которой крылась настоящая радость от встречи. —Эээ... Слушай, Сан-ву, я не знаю о чём ты говоришь. У меня сейчас и гроша нету, а ещё и за выпивку платить.. Сам понимаешь. – только и начал отмахиваться Ки-хун, отводя взгляд куда-то в сторону, однако схватив и приобняв младшего за плечо, потащил к заведению. Ки-хуна было приятно слушать, особенно то, как он с речами, будто читает какую-то пьесу, рассказывает о той несчастной, что бросила его. Сперва казалась хорошей, а потом заявила, что хочет расстаться из-за непонятно чего, даже толком не объяснила причину и ушла. Но Сан-ву не был бы Сан-ву если не начал давать советы как и что лучше делать в такой ситуации и отношениях. Стоял один вопрос, правда ли это, ведь сам он никогда в отношениях не был и ещё один, зачем он это делает. Разве не лучше было оставить всё как есть и Ки-хун бы больше не заводил никаких девушек? Процесс уже запущен, увы. Изрядно наговорившись и напившись, оба паренька вышли на улицу. Уже стемнело, а холод усилился. —Эй, Сан-ву, ты кажись дрожишь. Замёрз небось, а? – протянул парень, уже стягивая с себя свитер и пихая другу в руки, при этом пошатываясь. —Не особо, но спасибо. – прозвучало в ответ, как-то слишком быстро тот согласился принять вещь, может алкоголь в крови сделал своё дело. Натягивая на себя свитер, парень буквально внюхивался в этот запах. Запах Ки-хуна. Родной и знакомый уже много лет. Как же ему не хватало его в учебные дни, дни, которые вместо вечерних прогулок и гулянок на площадке, стали вечной учёбой и занятостью. –Можно оставлю себе? —Чего? Себе.. Хаа.. Только если дашь мне свою вещь в обмен. Ну, ты понимаешь. К матери сходить не хочешь случайно? – слишком уж внезапно выдал собеседник, приводя второго в оцепенение. Это было в стиле Ки-хуна, выдать рандомную фразу, которая вообще не подходила к диалогу, но он так и наровил вставить что-то. —К матери? Зачем? – выбивший из колеи вопрос, заставил Сан-ву резко повернуть голову, вопросительно оглядывая друга с ног до головы. —Ну.. Ты так усердно учишься, что даже со мной не реже чем в три месяца видишься. Я при таком раскладе даже не уверен, что ты с ней видишься. И та фраза которую ты сказал по телефону. "Никто не сомневался", чё то такое. Я вообще-то, уже как пол года работаю, если не забыл! Чтоб тебя. – ну вот опять двадцать пять, нужно же ему свои копейки вставить. Покачиваясь, Ки-хун подошёл к Сан-ву, схватив того за шиворот и уставившись тому в глаза. С вызовом поглядел с минуту. Слишком близкое расстояние будто заставило щёки медленно загораться, парень уже чувствовал, но надеяся, что Сон либо не заметит, либо подумает, что виной всему холод с алкоголем. —А если.. если ты работаешь, зачем мне говоришь, что денег нет? На своего младшего жалко что-ли? Скупердяй нашёлся тут. – так же, с вызовом, стараясь скрыть смущение, промолвил Сан-ву. Нет, ну правда, не мог же Ки-хун так мало зарабатывать, ведь его план по устройству на завод сработал, отучившись в колледже после сразу уйдя работать, платить должны были начать уже сейчас. —Да ты блин.. Девушка это всё. Ты же давал советы подарки им дарить, вот я и дарил. Ну а зарплата.. Не хватило на всё и сразу. – с унынием и ещё большей чем в прошлый раз обидой жаловался Ки-хун. Он на шаг отошёл, хотя Сан-ву даже этого не хватало, чтобы унять себя. Старший потёр переносицу, поджав губы, будто ожидал, что Чхо сейчас будет ругать и причитать за такое глупое распределение финансов. Оно таким и было. Оба прекрасно это понимали. —Слушай.. Я одного не понимаю. Я же тебе вроде объяснял как это работает. Ты бы хоть книжку завёл, сколько ты зарабатываешь и тратишь. Нет же.. Намучаюсь я с тобой. —Ну я заводил.. – пытался отвертеться тот, накручивая прядь волос на палец от накатывающего стыда за такое неблагоразумие – Но мне стало лень.. Да и тем более, сам посуди, ты чё, не хотел бы подарить любимой девушке всё самое лучшее? —Господи.. Сам же шарманку завёл, сам же и накручивает. Нет, я в отличие от некоторых, рационально мыслить умею. – радовало одно, может в этом споре Сон вообще забудет о его матери и в пьяном угаре и не вспомнит, однако Сан-ву очень в этом сомневался, старательно мусоля одну и ту же тему. Не зря же он с финансами работает и учиться строить жизнь на этом деле, нужно хоть как-то помочь и вразумить этого олуха. —Ну ты блин. Вот девушка появится, совсем по другому защебечешь, я уве-. – Сан-ву, резко прокашлялся, чем перебил друга. Только не снова. У них всегда заходит одна и та же тема с подружкой и деньгами, когда бы они не встречались, будто других нету. – Ну что я опять не так сказал то? – что и следовало ожидать, Ки-хун знал его как облупленного и явно понял намёк на прекращение, но останавливаться, он явно не собирался. Пришлось переходить к плану б. —Так.. Что ты там предлагал? К матери пойти? —Хитрый ты жук, Сан-ву! Я-, – и снова, Сон был прерван. Однако на этот раз звонким голосом, что разнёсся по улице вместе с бегущими по асфальту ботинками. —Ки-хун! Подожди, я всё обдумала! – резко подбежавшая девушка буквально врезалась и в Сан-ву и в Ки-хуна одновременно, ставкнув одного на другого. Благо они не упали, хоть и шатались от градусов внутри тела, лишь Чхо прижало ко второму, уперевшись о грудь ладонями. –Ой.. Простите. Стой, а это разве не тот свитер, что ты мне давал? Ой, и тот парень. Привет.. Не помню имя, прости. – взгляд девушки остановился на успевшем повернуться к ней Сан-ву, что после этих слов недоуменно поглядывал то на неё, то на друга. Он серьёзно что-ли.. Ткань сразу стала как-то липнуть к телу, неприятно обволакивая, стало некомфортно находиться в почти подаренной вещи. Нужно вернуть обратно. —Аа.. Свитер.. Ээ.. Сан-ву.. – что-то невнятно лепетал Сон, почёсывая затылок, пока глядел себе в ноги. Рука друга медленно подползла к краю одежды Сан-ву, предвигая к себе. На ухо послышись слова, объеденённые с тёплым – Можешь снять, м.? Ей наверное холоднее... – внутри что-то сжалось. Девушка и вправду выглядела на порядок легче одетой, чем сам парень, но вещь отдавать тот точно не хотел, тем более при таком раскладе, что он не сам снял, а ему сказали. Вот же блин.. Она опять всё испортила. Нужно было держаться, она не виновата ни в чувствах Сан-ву, ни в том, что Ки-хун такой дурак. Медленно снимая изделие, тот даже не посмотрел ни на одного из них, что так и ворковали где-то неподалёку, хотя буквально недавно расстались. Что за несусветица. Теперь точно нужно бежать, бежать и не оглядываться. Ещё одна такая выходка и Сан-ву точно не выдержит. Он либо ударит самого себя, либо оборвёт связи с Ки-хуном, потому что продолжать скрываться от него же и себя самого было невыносимо больно и одиноко. А тут на тебе, говорят отдавать вещь, которую уже заполучил себе от того, кого.. ценишь. Сан-ву встал на шаг от парочки, корпусом повёрнутый в сторону, лишь рука была вытянута по направлению к Ки-хуну, услужливо протягивая нежно-розовый свитер. Как только он оказался вне его власти, Чхо успев лишь кивнуть на последок, поспешил оставить их двоих, пусть сами разбираются с этим бардаком, влезать он не имел никакого желания. Ему что-то крикнули вслед, но слова лишь утонули где-то за ветром этого вечера.

***

Всё оставалось по прежнему, учёба и редкие встречи с другом. Больше девушку он к счастью не приводил, иначе Сан-ву бы точно сошёл с ума рядом с ней. Последний курс университета подходил к концу, наконец-то, он сможет выпуститься и начать работать. Он даже был уверен где. Именно в банке, весьма пристижно для него. Да и с такими оценками вероятность устроиться туда была высока. Лучший в группе всё таки. Мать точно гордиться сыном, она даже пару раз за семестр звонила ему, ведь так долго не видела сына, говорила, что затраты не важны, лишь бы услышать его голос и узнать как он там. Он пусть он даже не думает делать ей какие-то одолжения, она сможет справиться и сама, обязательно приехав к его выпуску. Парень ещё в самом начале поступления велел ей не приходить ни в какой университет, он сам будет приезжать на пару дней в дом во время каникул, так что пусть не волнуется. И вот наконец выпуск, которого он так ждал последние 4 года, последние мучительные года, которые принесли ему мешки под глазами и нервный тик, не только от учёбы, но и от дорогого друга, не уходившего из головы часами перед сном. Он пытался выбросить мысли из головы, но все старания были тщетны, увы и ах. Мать как и говорила пришла на его выпускной, даже плакала, но другого человека, которого он ждал рядом не оказалось, наверное рабочий день. И как он только умудрялся не прогуливать, если он действительно сейчас был там.. Было не время об этом думать, так что Чхо пытался насладиться разговором с матерью, который так долго не мог состояться. От этого дня осталась лишь фото, ещё долго хранившееся в рамке лавки госпожи Чхо, как напоминание о дорогом сыне. Мужчина время от времени встречался с другом детсва, обычно в том самом ресторанчике. Сидели там, попивая что нибудь, иногда делясь истриями из жизни, всё было до поры до времени нормально. Со своим умом, Сан-ву быстро поднимался в должностях, заработав службу в инвестиционном банке, где стал крупной единицей, точнее руководителем созданной команды. Это было не за горами, когда внезапно объявившейся Сон, так же внезапно объявил о помолвке где-то так в году восьмом, благо это была другая девушка, да и посерьёзнее чем та. Рассудительная и темпераментом смахивала на самого Сан-ву, от чего у того сново зажало в груди. Это была точка невозврата, нужно было медленно, но верно обрывать связи с другом. Он больше старался думать лишь о том, что слишком завидует Ки-хуну, у того всё слишком просто складывалось, как простой пример, пока Сан-ву довольствовался непрекращающемися уравнениями с корнями, где нужны было найти сразу 3 неизвестных, а то и больше, трудясь над этим день и ночь без остановики. Он лишь пожелал другу удачи с этим и просто скрылся из виду, редко хоть как-то контактируя с ним, все новости жизни узнавая от матери. На свадьбу он не пришёл, даже когда позвали быть другом жениха. Не пришёл даже тогда, когда узнал о беременности его жены и праздником в эту честь. А затем же и узнал, что в день когда родилась его дочь, на заводе где раньше работал Ки-хун произошла авария из-за его же забастовки с другими рабочими. И опять же он не поехал, хотя жутко переживал, всё ли в порядке с его состоянием после такого, ведь слышал, что один из его друзей там и погиб. Нужно было продолжать работать, нельзя было отвлекаться, на носу было создание новой команды, где он должен был стать руководителем, он просто не мог отвечься и вновь забыться. Новости, которые доходили до Чхо, не вызывали в нём никакого восторга, лишь тихое уныние и ужас от того, что теперь он буквально слышал, как жизнь друга потихоньку рушиться. Так же как и его, ведь работать становилось тяжелее, всё так и кипело, так ещё и инвестиции не проявляли себя, уходя лишь в минус. Приходилось выманивать из клиентов деньги лишь бы новые надежды оправдались, но всё тщетно. Такими темпами он точно станет банкротом, по итогу став им и пустившись бега, после двух лет, как узнал о разводе Ки-хуна и ухода во все тяжкие. Жизнь у друга тоже не сахар, 2 дела прогорели, а работа шофёром не приводила к большим результатом, так ещё оказалось он стал делать ставки, сперва небольшие, но зависимость есть зависимость, даже начал без устали курить, в подростковые годы уже начав, но не так как сейчас очевидно. Это и стало точкой кипения где у них с женой состоялся развод, дочь конечно оставили с матерью, ну а его дорогой друг переехал обратно к матери. Господи боже.. Однако и эти факты не убирали зависти, что копилась в Чхо много лет. Ки-хун всё так же мог быть добряком, улыбаться и находить в жизни проблеск надежды. Он точно не был похож на Сан-ву. Никогда не был. Они будто просто две противоположности, что не могли понять друг друга, но отчаянно пытались, завидуя друг другу в большей или меньшей степени. Сан-ву тоже не брезгал табака, прокуривая все номера и гостиницы в которых бывал, запах уже приелся как нему. Гложило чувство вины за то, что не оправдал надежд ни отца ни матери, ни себя, ещё и лавку с дом матери заложив. И как он теперь только мог показаться перед ней.. С долгом в 6 миллиардов. А потом.. Потом к нему подошёл странный человек в костюме, предложив сыграть. Это было глупо, но что ещё делать. Так он и сыграл пару раз, оставшись с несколькими десятками тысяч в кармане и покрасневшим лицом.

***

Думать долго не пришлось, он сразу же позвонил по номеру на визитке и уже на следующий день оказался в этом странном, непонятном месте. И тут же, в толпе сразу увидел нарвавшегося на неприятности друга, увиливающего от более крупного мужчины после. Мда.. И зачем он только полез на разжжён. Сан-ву не хотелось лезть в драку да и видеть в таком месте друга тоже. Переиграл, это было очевидно, и влез в долги. Интересно, как он отреагирует, если узнает, что Сан-ву сейчас не где-то в Америке, а прячется в своём же родном районе от полиции. Но сейчас нужно было думать не об этом, а о том, как здесь всё устроено, выработать стратегию выиграша. Как только Ки-хун подошёл к нему всё стало ясно. Он не сможет просто так оставить давнего друга, даже если попытается. Теплые чувства ещё не остыли да и другие тоже, смешивая букет из красных и белых бутонов гвоздик. Он лишь попытался отмахнуться. Избегать долго не удалось, ведь как только раздались выстрелы, Сан-ву всё сразу понял. В этой кукле точно датчики движение, а стреляют по ним сверху, иначе быть не могло. Поняв это, он краем глаза заметил лежащего на земле Ки-хуна. Вот же чёрт. Ладно, раз живой нужно хоть чем-то помочь. И он помог, сообщив всю ту же информацию, которую узнал, напоследок сказав тому прятаться за кем-то во избежании засечения движений, иначе по истечению таймера он умрёт, так и не добежав. Весь потный и запыхавшийся, он повернул голову на игровое поле, где оставались ещё игроки. Ки-хун всё ещё стоял там, где-то в 10 метрах от финиша. Наконец, песня зазвучала вновь, но стоило мужчине начать бежать как случилось то, чего не должно было. Картина будто стала в слоумо, видеть как Сон падает от скольжения по чужой руке было слишком. Сан-ву оцепенел, как внезапно какой-то игрок в буквальном смысле вцепился за шиворот Ки-хуна одной рукой, пока тот не повис в воздухе. Сильная тревога забила где-то в сознании, не давая отвести глаз. Разум отчитывал миллисекунды до того, как кукла повернёт голову обратно и мужчина сможет добежать до конца. Сан-ву тяжело и облегчённо выдохнул, скрыв это за рукой, когда на финише показались те двое. Войдя в зал они сели где-то возле кровати втроём, переводя дыхание и осмысляя что вообще произошло. Ки-хун только и успел поблагодарить двоих мужчин рядом, как раздался резкий шум открытия двери.

***

Как только в комнате показались эти люди в розовых костюмах, Сан-ву точно знал, либо они сейчас уйдут, либо останутся. Всё зависит от предоставленных денег. Нужно лишь подождать. Сдохнуть в этой дыре за какие-то гроши не хотелось вовсе, поэтому как только люди начали возмущаться, а солдаты пошли в контратаку, пришло его время вставить свои пять копеек. —Третий пункт согласия, — резко, эхом, раздалось от стен по всему периметру, чтобы все находящиеся тут услышали. – гласит. Игры могут быть прекращены по решению большинства. Это ведь так? – то-ли вопрос, то-ли утверждение звучало в голосе мужчины. На что тот получил утвердительный ответ. Теперь оставалось за малым. – Тогда.. Давайте проголосуем. Если большинство хочет уйти отсюда, вам придётся нас отпустить. – Сан-ву сглотнул, когда тот розовый в маске с квадратом произнёс о голосовании, но ещё волнительнее стало тогда, когда разговор зашёл о выигрыше. Вот она, точка невозврата. Над головой показалась прозрачная огромная копилка в виде свиньи, освещённая золотым, в которую тут же начали сыпаться пачки денег. Сан-ву думал, что скоро они перестанут туда поступать, а они всё лились и лились будто какой-то дождь, а когда перестали, свинья уже была наполнена до половины. 25 с половиной миллиардов. Всё что мог услышать Сан-ву. 25 с половиной за все 255 жизней, за каждую по 100 миллионов. Этого бы с головой хватило, чтобы наконец уплатить все долги и больше ни в чём не нуждаться. Ему нужны были эти деньги. Однако, следующее предложение выбило из колеи. Если они откажутся играть, все деньги перейдут семьям выбывших. Этого нельзя было допустить, ни в коем случае. Если у него и был шанс на выигрыш, лучше он рискнёт, чем закончит жизнь самостоятельно где-то в одном из номеров отеля. Он слишком много задолжал чтобы возвращать и возвращаться ни с чем. Дальше же послышались невообразимые цифры, 45 миллиардов и 600 тысяч вон. Господи боже. Но было одно но в этом всём, о чём лучше бы не задумываться. Победитель должен был быть лишь один. Не зря им сказали если те откажутся играть, денег им не видать, тоесть.. Они должны играть до конца, до последнего человека. Из толпы он видел как Ки-хун жмёт на крестик, как ошарашенно и осуждаще глядит на тех, кто выбрал кружок. Наверно будет пялиться на Сан-ву точно так же, с разочарованием в двойне больше прежнего. Подойдя к кнопкам, мужчина решался, точно ли нужно делать именно такой выбор, в конце концов нажав на злаполучную зелёную кнопку. Послышался звук засчитывания голоса. Табличка показала 51:50. Там где стоял Ки-хун, Сан-ву даже не стал глядеть, предпочитая встать впереди теперь уже 456-го игрока, чтобы не встречаться взглядом. Чхо чувствовал на себе чужой прожигающий ткань взгляд, лучше было не обращать внимание. Почему ему вообще стыдно в такой момент. Да, тут погибают люди, да, по сути они играют и выигрывают за чужие жизни, но так и происходит в мире. Тут же, всё раскрыто как на ладони, показывая другим всё это напрямую. Однако совесть и боязнь за свою жизнь гложила на супер. Мнение разделились. Сейчас всё и решится. Теперь их поворот жизни зависел лишь от одного старика с номером 001. Послышался звук. Звук, который издавался при нажатии кнопки с крестиком. Всё было кончено. Разочарование пробило током, заставив Сан-ву прикрыть глаза, где-то в глубинках сознания чувствуя и облегчение от спасения. Что-то вновь привело его в сознания. Слова "Если большинство игроков захочет вернуться, мы продолжим игру", застряли где-то в разуме, не давая покоя. Если этого не произойдёт.. Чтож, лучше даже не думать об этом. Шанс наполовину упущен.

***

Обратно их отвезли не в самых лучший условиях, сбросив голыми до трусов где-то на улице города с тем самым парнем. Благо тот оказался тем ещё крепышом, как-то разорвав и ослабив верёвки. Сан-ву выбрался сам. Да уж.. Ну и приземление. Оказались они в Йоыйдо, что конечно играло на руку, так как отсюда можно было добраться хоть куда, центр города всё таки. Телефон как назло оказался разряжен, даже время не посмотреть. Пришлось топать до ближайшего круглосуточного, закупившись зарядкой и угостив того паренька лапшой. Мобильник в это время чуть не разорвало от появившихся уведомлений. Он не собирался их читать, не в этот раз. В этот раз ему было плевать. Как он узнал и понял у второго не было и воны в кармане, но что Сан-ву было терять, какие-то десять тысяч выигранные у того человека в костюме его не спасут, так ещё заприметившиеся пальцы на руке парня казались не в порядке. Может быть этому бедолаге эти деньги чем-то да помогут, не будет же он и впрямь идти до Ансана пешком целых 90 км. Протягивая эту злощастную купюру, единственное о чём сейчас думал мужчина, так это о том, что нужно хотя бы в последний раз увидеться с матерью. Он обязательно это сделает, но позже. Сейчас его слегка напрягало это "господин" из чужих уст, лучше сразу сказать перестать так его называть. Не любит он такие дела. Не любит, вот и ушёл прочь.

***

Проснуться было тяжелее всего, он жутко не хотел ничего, но совесть одновременно взывала подняться с постели и хоть как-то увидеть мать за последние 2 года. Нужно было собраться с силами. Сделав глубокий вдох, он незаметно выбрался из номера, одинаково-резвыми шагами ступая по каридору. Дойти до нужной точки оказалось не проблемой, но он буквально чувствовал как разрывается сердце внутри при виде седой макушки. Он не мог просто взять и появиться перед ней, она же верила в него, вкладывалась и ничего не просила взамен. Какой же он дурак. Сан-ву закрыл, делая глубокий вдох, нечего тут прятаться. Внезапный оклик его имени выбил всю решимость, набравшуюся за те минуты нахождения здесь. Кто это ещё? Повернувшись, тот лишь увидел стоящего рядом в недоумении Ки-хуна. Вот же.. —А ты чё здесь то? – так же недоумевал мужчина, поглядывая то на Чхо, то вперёд, на чужие лавки. Сан-ву не мог дать ответа, просто стоял и молчал поджав губы. Хорошо, что по вздоху всё стало понятно, Ки-хун покасился на него, подзывая рукой, чтобы тот шёл за ним. В итоге Сан-ву уселся на ступени какого-то входа в магазин, доставая сигарету. Курево доставляло лишь малую часть удовольствия, чем в прошлые года. Казалось он курил всегда, когда происходило что-то неладное, а происходило оно часто. Вот и теперь, вдыхая табак через фильтр, он наблюдал за Соном, что так любезно предложил выпить кофе и уже стоял над апаратом, выуживая второй напиток. Протянутый бумажный стаканчик как и прямой вопрос не сусили ничего хорошего, особенно настроение, которое и так было паршивым. —Это всё из-за долгов? – да, из-за них, но что вообще было отвечать. Сан-ву как и молчал, так и остался молчать. Ки-хун небось сам докопается до сути своим ведением диалога в одиночку. Вот снова слова, что он поступил куда-то там, ведь это точно знак того, что он какой-то гений, который знает как выкручиваться из любой ситуации. Да, он мог бы, но сумма.. Просто не подъёмная. Слова друга —Ты ещё заработаешь. Иди расскажи матери– заставили лишь усмехнуться. Он хотел и рассказать и заработать хотел, но единственный шанс это сделать уехал вчера ночью белым авто. Отчаяние, единственное, что сейчас двигало им. —Заработаю? Шесть миллиардов? – Сан-ву уставился в одну точку, на мужчину, где-то маячившим в стороне, смотреть уж точно не хотелось. Теперь он всё знает. И явно в не большом, в тотальном шоке. —Миллиардов? – недоуменно стал наклонятся тот к Сан-ву, видимо проверить врёт ли тот, подшучивая над старым другом и улыбается. Улыбки не было. – Было же 600 миллионов.. —Они тоже знают не всё. – скрываться дело одно, скрыть такую сумму другое. Точнее, не успеть зарегистрировать. Сан-ву сам считал в какие долги влез, каждую вону. И вот результат его бесчисленных страданий и стараний жизни. Минус шесть миллиардов в копилке. Будешь заполнять, она никогда не заполнится, может к годам так к двум ста, если будет паинькой и работать 24/7 до изнеможения. —Подожди.. Ты чё, такие деньжища вбухал в акции? – Сон начал наклоняться всё ближе, и чем ближе и больше слов, тем более шокированным становилась его физиономия. —Акции это ерунда. – пришлось сделать затяжку. – Были ещё фьючерсы. —Фьючерсы? Это чё-то из будущего? – конечно, мужчина и понятия не имел в делах финансовых и как там всё устроено. Откуда же ему знать что это. Да и объяснять не хотелось, время только зря терять. Сан-ву повернул к тому голову, как только начал затирать что-то про то, сколько бы у него было если бы тот не прогорел. Чхо и сам задумывался об этом, но мысли вгоняли лишь в один депресняк. –Ты подружку завёл? – господи, какая нафиг подружка, она тут вообще не сдалась. И откуда он только взял этот вывод. До сих пор свести его с кем-то что-ли хочет? Вот матери можно было врать о том, что у него высокие стандарты, а вот закадычному другу.. Вряд ли. Хотя говорил он эти слова и ему, однако это не мешало Сону вечно докапываться со своим, "Так какой у тебя всё таки типаж то, признавайся давай!" —Это сложная система. – выпалил Чхо. Нужно было отвертеться, а готовить напрямую, заткнись, слишком. Хотя ответ как таковой содержал в себе целых два смысла. И про фьючерсы и про его отношения. – Ты не поймёшь. – Ки-хун бы и не понял. Сан-ву прекрасно понимал. Лёгкие заполнились никотином, он молился чтобы это хоть как-то спасло от такого ненужного разговора, теперь стараясь как можно усерднее не подавать виду, будто его что-то задело. И тут влезли слова про банкротство. Обязательно нужно всё портить именно этим, будто добивает, хотя ничего плохо он посоветовать не хотел. –Я заложил своё и мамино имущество. Наш дом. И её лавку. Всё. – слова обжигали горло, признаваться в этом он мог лишь одному человеку, тому кто сейчас был рядом. С другими он бы даже тему эту не поднял, не то что продолжать не захотел. Сан-ву так и чувствовал растерянность в друге, как внезапно тому позвонили. Он ничего не сказал, только бросил, что ему нужно бежать, договорят они как нибудь потом. Что-то явно было не так, о чём Чхо понял сразу, по выражению лица. Испуганному и настороженному. Останавливать не стал, да и идти с ним точно не пошёл бы.

***

Выпив половину предложенного напитка, тот уже точно знал. Сегодня с матерью встретиться он точно не готов. Чтож, похоже он точно так же сбежит отсюда. Не настолько далеко чтобы не смочь вернуться, но и не близко чтобы выйти и сразу попасть в родные места. Так он и пришёл в номер, завалившись на диван. Ничего не хотелось делать, только курить. Спать и курить, гложа себя чувством безысходности и вины. Утро следующего дня не сулило ничем хорошим. Он так и просидел взаперти весь день, даже толком не поев ничего. Ждать уже было невозможно, так что на ум приходило лишь одно умозаключение, вероятно их больше не возьмут в игры, а значит денег ему не видать. Нужно позвонить матери, хоть напоследок услышать её голос перед тем как решиться. Он не мог так поступать с ней, оставлять такие долги на залог, но другого выхода он просто не видел. Полудрожащими пальцами набрал номер, гудки отдавали громким звоном в голове, от чего та разболелась. И вот, наконец знакомый голос. Родной, но приносящий столько боли. —Сан-ву, сынок, это ты? —Да, мам. – слова удавалось выдавливать с трудом, делая резкие вдохи носом. Пришлось снова врать о комадировке и о еде и вообще обо всём, чём только можно, лишь бы она не заподозрила неладное. Он должен продержаться, сказать как любит её, сказать, что она самая лучшая мать, которую он когда либо знал. Но не успел и был слишком медлительным. Смелости не хватило. Казалось, он слышит её в последний раз. Отчётливо слышал как голос отдаляется, а затем забывается, как только прозвучал звук, обозначающий отбой. Это был конец. Он чуть не взревел, но сил не было даже на это. Если бы.. Если бы не тот чёртов клиент, возможно он бы набрался смелости и сказал всё что хотел, но не теперь. Шанс упущен. Как же много всего было упущено.

***

В полной беспорядка комнате мужчина отыскал парочку бутылок из под выпивки. За эти два дня он даже не соизволил переодеться, только снимая пиджак. Теперь, снова надев его, он наблюдал, как медленно и постепенно в ванной набирается вода. Мысленно уже проклял всех, кого и что только можно, больше всех матеря конечно же себя. Выудив из ящика небольшой круглый кусок вместе с конфоркой, он вернулся обратно в ванну, краем глаза осматривая поверхность воды. Сейчас было достаточно спокойно, хотя Сан-ву точно отчитывал минуты. Думать ни о чём не хотелось, нужно было просто освободить голову, которая к тому времени как он поджёг злаполучный дымящий брикет, была пуста. Всё было готово, но вот сам он, нет. Определённо. К этому никогда нельзя быть готовым, сколько бы ты не планировал. Окуная ноги в ванну, Сан-ву то и дело замирал, уводя взгляд в сторону, то на дверь, то в стену. Чёрт, неужели он закончит сейчас так. Просто задохнётся тут? Нужно срочно сделать что-то. Как-то заставить себя лечь в воду и просто ждать. Мучительно ждать. Не как в прошлый, где он чуть ли себе голову не раскрошил. Однако, теперь точно никто не придёт. А он.. Он так и останется тут до тех пор, пока кто-нибудь не заподозрит что-то неладное, учуя странный запах, любой, будь то трупный либо дыма. Последний точно не хотелось чтобы как-то засекли, потому что это бы означало звучание пожарной тревоги, он не был уверен, что будет, после того как сознание покинет его, но отчаянно наделся, что такой способ его не подведёт. А может и наделся на обратный поворот событий.. Глубокий вдох. Вода обвалакивает, делая одежду мокрой. Липнет она неприятно, будто давит на тебя. Лишь бы не подскальзнутся при таком раскладе. Уже лёжа в ванной, Чхо знал, выбраться отсюда у него почти нету шансов, если только при том, что он сам сбежит как трус. Этого делать было нельзя. Взяв одну из двух стоящий на полу бутылок, тот начал медленно отпивать из горлышка, с каждым разом всё с большим рвением отглатывая проникающую внутрь жидкость. Бутылка уже была полу пуста, мозг затуманен пеленой, походящий на тот, что витал вокруг. Пошла вторая по счёту бутылка. Сан-ву старался делать как можно больше глубокие вдохи, лишь бы поскорее всё закончить, когда внезапно в дверь начали звонить. В это время он уже думал, что всё, конец. Токсины точно проникли внутрь так, что разум мужчины начал темнеть, оставляя лежать с бутылкой в руке. Но вот незадача, неприятные громкие звуки начали появляться на подкромке сознания, ясно впиваясь и будя от тумана. Глаза удалось открыть, хоть и с трудом. Еле как поднявшись, Сан-ву уже не понимал, что происходит. Какого хрена тут вообще кто-то забыл. Ему что, умереть спокойно нельзя? Он уже всё решил. Не нужно сейчас ему никого присланного судьбой. Просунутая сквозь дверь картонка поменяла всё в один миг. Всего лишь какая-то коричневая бумажка, с надписью на обороте. Это точно был знак судьбы. Ему нужно это. Во что бы то не стало. Он должен получить эти деньги. Не зря эта карточка сейчас спасла его, как когда то Ки-хун. Нужно набраться сил и просто.. Просто идти в назначенное место.