Тени любви и страсти

Москва не спала, хотя на часах уже светилось 1:38. В свете неоновых огней черный автомобиль Димы Масленникова мягко скользил по улицам, приближаясь к высотке, где находился офис компании Сударя. Дима знал, что эта встреча будет непростой: Никита Сударь не из тех, кого можно запугать или купить. — Как думаешь, он согласится? — спросил Алексей, его правая рука. — Никита умный, но у него есть слабости, как у всех, — усмехнулся Дима, глядя в окно. — Вопрос в том, насколько далеко он готов зайти. В своем кабинете, попивая дорогой виски, Никита ожидал своего гостя который должен приехать с минуты на минуту. Резнев узнал, что Масленников заедет буквально пол часа назад, раздражало его это в нём, ненавидит когда его ставят перед фактом. Поэтому когда раздался настойчивый стук в дверь, он уже знал, что это не просто «без причины». Он медленно поднялся, сделал глоток, оставил бокал на стеклянном столике и пошел открывать. Дима Масленников стоял на пороге — высокий, уверенный, в идеально сидящем костюме. Он не выглядел так, будто пришел просить. Скорее, как человек, который уже решил, что получит желаемое. — Не слишком поздно для визитов? — Никита скрестил руки на груди, изучая его. Дима улыбнулся краем губ, не скрывая вызова. — Мы оба знаем, что ты не спишь. Он прошел внутрь, даже не дождавшись приглашения, бросив взгляд на обстановку — дорогую, стильную, но холодную, как и сам хозяин. — Чего ты хочешь, Масленников? — Никита закрыл дверь, оставаясь у входа, будто не собирался давать этому человеку слишком много пространства. — Твою компанию, — Дима повернулся к нему лицом, засунув руки в карманы брюк. Прямолинейно. Без лишних слов. Никита хмыкнул, усмехнулся, но в глазах вспыхнуло раздражение. — Это не обсуждается. — Еще как обсуждается, — Дима медленно подошел ближе. — Ты знаешь, что мне это нужно. — Не сомневаюсь. Но я не продаю. — Никита… — Масленников говорил спокойно, но в голосе чувствовался стальной нажим. — Ты умный человек. И понимаешь, что это предложение, от которого лучше не отказываться. — Интересно, — Никита медленно достал сигарету из пачки, не сводя с него взгляда. — А если я все же откажусь? Дима смотрел, как он подносит зажигалку к губам, делает первую затяжку. — Тогда мне придется тебя убедить или что похуже. Никита усмехнулся, выпуская тонкую струю дыма. — Попробуй. — Ты правда думаешь, что я не смогу тебя забрать её? — Дмитрий был настроен серьёзно, он ухмыльнулся и стал наблюдать за Сударем. Никита усмехнулся и покачал головой. — Боюсь, ты переоцениваешь свои возможности, — он выдохнул клубок дыма прямо в лица Дмитрия, что заставило того зажмуриться. — А я думаю, ты недооцениваешь, насколько далеко я готов зайти. Масленников обошел Никиту и уже вышел за дверь. На секунду остановившись он уже подумал что-то еще добавить, но решил все таки промолчать. Он вышел за двери и направился к своей машине. Никита остался в кабинете один, он провел рукой по волосам и поджал губы. Глаза забегали по кабинету и тот решил что на сегодня хватит с него. Докурив сигарету сударь подошел к шкафу и достав свое пальто накинул его на себя. Закрыв кабинет на ключ он пошел к лифту. Долго ждать его не пришлось, лифт быстро прибыл на 9 этаж и зайдя в него татуированный нажал на кнопку «1». Пока лифт ехал вниз тот стал разглядывать свое отражение в зеркале. Аккуратно уложенные волосы, которые зачесаны назад и закреплены лаком. Ровная и подстриженная небольшая борода, которая придавала Никите еще больше сексуальности. Но и были большие мешки под глазами, что выдавали, насколько много работает Никита и то насколько он устает. Услышав звук что лифт уже прибыл Резнев вышел с него и пошел на улицу. Дойдя к своей Ауди А6 мужчина сел за руль и отправился домой, где уже и лег спать. На следующий день Масленников не выходил из головы. Никита не привык к угрозам, но этот человек… Он был другим. Опасным. Чарующим. Вспоминая его голос и пронзительный взгляд, Никита ловил себя на мысли, что чувствует не только страх, но и что-то странное… захватывающее. Никита весь день пытался забить свою голову работой. Гонял своих работников, подписывал документы и назначал встречи. Но Дмитрий по прежнему сидел в голове. Вечером он все же сдался и решил отвлечься и отправился в клуб. Музыка, алкоголь, красивые люди — это обычно помогало, когда Никите было плохо. Поэтому снова собравшись и взяв деньги, сигареты и телефон он направился в свой любимый «Mitzva Bar”. Никита припарковался возле входа и вышел с машины. Зайдя в помещение в нос ударил запах дорого алкоголя и сигарет. Никита уже успел немного расслабиться, но, как только он подошел к барной стойке увидел Диму и все внутри сжалось. — Тебе не кажется, что это уже преследование? — спросил Никита, подходя ближе. — Чистое совпадение, — Дима обернулся с ленивой улыбкой. — Или судьба? — Судьба? Забавно слышать это от главы мафии,— Сударь хмыкнул и заказал себе стопку коньяка. — А что, думаешь, у нас нет места для романтики?— Дима оглядел Никиту с ног до голову и облизал свои губы. Отрицать тот факт что татуированный мужчина слишком красив это врать самому себе. Никита рассмеялся, но в этом смехе было напряжение. — И что, ты решил соблазнить меня, если запугать не вышло? — он поднял одну бровь и смотрел внимательно за своим собеседником. — А если да? — Дима шагнул ближе, и между ними осталось едва ли несколько сантиметров. Никита затаил дыхание. Ему следовало бы отойти, разорвать этот контакт. Но вместо этого он наклонился чуть ближе. Он смотрел в серые глаза и не мог понять, чего они хотят и какие черти там водятся. — Ты играешь в опасную игру, Масленников. — Я никогда не играю, — Диме пришлось наклониться, Резнев хоть и был старше но ниже, прежде чем прошептать эти слова на ухо Сударя. Поцелуй был горячим, дерзким, полным борьбы за контроль. И Никита понял, что проигрывает, снова отдавая себя чувствам и не думая головой. Прошло три недели с того случая в баре. Они встречались тайно в темных углах ресторанов, за закрытыми дверьми гостиничных номеров. Это казалось чем то невероятным, что сводила каждый день с ума. В комнате отеля было темно, лишь мягкий свет из окна пробивался сквозь ночные огни города. Дима стоял близко, слишком близко, его дыхание касалось кожи Никиты, вызывая дрожь, которую тот пытался скрыть. — Ты всегда такой упрямый? — голос Масленникова был хриплым, тихим. — А ты всегда привык добиваться своего? — Никита не отступил, хотя знал, что это опасная игра. Дима не ответил, просто наклонился ближе. Их взгляды встретились — напряжение между ними достигло предела. Никита чувствовал жар, исходящий от него, и как собственное сердце выбивается из привычного ритма. Первое прикосновение было почти осторожным, но в нем уже читалось что-то неизбежное. Дима провел ладонью по линии его челюсти, затем сильные пальцы сомкнулись на запястье, притягивая ближе. Никита не отстранился. Они двигались медленно, словно проверяя границы, испытывая терпение друг друга. Поцелуй был требовательным, но не резким, а Никита отвечал с той же настойчивостью, не позволяя Диме забрать контроль полностью. Воздух между ними становился тяжелее. Каждое движение, каждый жест говорил больше, чем могли бы сказать слова. Когда Никита наконец откинул голову назад, чувствуя, как горячее дыхание Димы касается его кожи, он понял — что уже принадлежит ему. Дима смотрел на него так, будто читал каждую эмоцию, проскользнувшую на лице Никиты. Уверенно, пронзительно, с той самой дерзкой уверенностью, которая всегда выводила Сударя из себя. — Не отступишь? — голос Никиты был ровным, но дыхание уже сбилось. — А ты хочешь, чтобы я отступил? — Дима провел пальцами по его шее, медленно, с нажимом, будто проверяя, как далеко может зайти. Никита не ответил. Или, вернее, ответ был в том, как он подался навстречу, как ухватился за лацканы пиджака Димы, притягивая его ближе. Им больше не нужны были слова. Горячие поцелуи чередовались с короткими паузами, в которых слышалось только тяжелое дыхание. Одежда сминалась под жадными пальцами, скользила вниз, оставляя открытой горячую кожу. Дима толкнул его к стене — не грубо, но настойчиво, захватывая пространство, как привык делать во всем. — Ты сводишь меня с ума, — прошептал он, касаясь губами шеи Никиты. Сударь едва заметно улыбнулся, оголяя свои белоснежные зубы. — Хорошо. А потом больше не осталось ничего — только их дыхание, путаные движения и напряжение, которое наконец нашло свой выход. Никита и Дима лежали на кровати пытаясь отдышаться. Они молчали, но это не было чем то напряженным или же тревожным, это было спокойствие, умиротворение. Некий баланс, где если один сделает шаг не туда все обрушиться. — Ты ведь не думаешь, что это может длиться вечно? — спросил Никита, лежа на груди у Масленникова, пока тот перебирал своей рукой небольшие кудри. — Думаю, что ты не хочешь, чтобы это заканчивалось, — прошептал младший немного охрипшим и усталым голосом. — Ты прав. Не хочу. Но реальность не терпела слабостей. Город жил своей ночной жизнью, но для Никиты Сударя все вокруг потеряло смысл. Он смотрел на документы, подтверждающие, что Дима Масленников теперь совладелец его компании. Сердце бешено колотилось. Бешено и предательски. Дима ведь обещал не прикасаться к его компании, говорил что все осталось там, в прошлом. Масленников соврал и сыграл с Никитой в нечестную игру. Не дождавшись рассвета, старший поехал в особняк Димы. Он мчал по пустым и ночным дорогам, нарушая абсолютно все правила дорожного движения. Сударь думал о том как же он ненавидит Диму. Как только он доехал к зданию он приметил что в комнатах горит свет, значит он дома и все еще не спит. Никита сидел в машине собираясь со своими мыслями и пытаясь собрать себя в кучу. Ему хотелось плакать но нельзя, по крайней мере пока что, не нужно чтобы он увидел слезы Сударя, не заслуживает. Никита зашел в дом, от которого него были ключи и без стука зашел в его комнату. — Ты меня использовал, — голос дрожал от ярости. Дима, сидевший в кресле с бокалом виски, поднял на него спокойный взгляд. — Это бизнес, Никита. Я предупреждал. — Дима отпил немного алкоголя. — Это не просто бизнес! — он сжал кулаки. — Ты все это время играл со мной? Масленников поставил бокал на стол и встал, подходя ближе. — Если бы это была только игра, тебе бы было все равно. — он скрестил руки за спиной и немного наклонился, чтобы быть лицом к лицу с Никитой. Никита молчал. Он хотел ударить его по этому же самоуверенному лицу, разорвать на куски… но больше всего он хотел, чтобы Дима сказал, что все это — ложь. — Отпусти меня, — глухо сказал он. Дима смотрел на него несколько долгих секунд, после выровнялся и подошел к столу. Взяв то самый злосчастный документ он снова стал его перечитывать. Улыбнувшись он разорвал эту бумагу на несколько маленьких кусочков. — Компания твоя. — Что? — Я не могу заставить тебя остаться. Но ты должен знать, — Дима сделал шаг назад, его голос впервые звучал неуверенно, — я не просто так выбрал тебя. Никита сжал зубы, теперь он был в замешательстве. Что этот человек задумал? Что он хочет? И самое главное, какие у него намерения. — Ты уже получил все, что хотел. — Нет, — Дима покачал головой. — Самое важное я теряю прямо сейчас. Никита не мог дышать. Он развернулся, уходя, но, дойдя до двери, замер. — Я ненавижу тебя, — прошептал он. — Я люблю тебя, — ответил Дима. Услышав эти слова в сердце что-то кольнуло. Никита закрыл глаза. А затем шагнул за порог, оставляя Масленникова позади. По щекам потекли первые слезы. Теперь можно, никто не видит. Сев в машину он сложил руки на руле и уложил свою голову на них. Он тихо всхлипывал. Никита не понимал почему именно он, что он сделал в этой жизни, что теперь должен разгребать весь беспредел. Он устал. Вечный недосып, вечные завалы и никакой любви, на неё просто не хватало времени и сил. А тут теперь еще и Масленников со своим «люблю». Никита хотел исчезнуть, пропасть бесследно, хотя бы на немного чтобы о нем забыли. Но увы, так нельзя, робота не будет идти пока его нету. Подняв голову он вытер слезы рукавом. Открыв бутылку воды, что лежала на соседнем сидении, он немного отпил и завел машину, чтобы наконец-то добраться домой. Прошла неделя. Очень долгая и мучительная неделя. Никита пытался убедить себя, что Дима для него больше не существует. Что этот человек — ошибка, слабость, страшный сон и еще куча синонимов. Поэтому весь вот этот кошмар нужно забыть. Старший работал без отдыха, заполняя дни переговорами, а ночи — бессонницей, коньяком и сигаретами. Но внутри пустота только росла. Хоть и боль утихала, сердце тяжело билось. В голове только была его последняя фраза перед тем как Никита ушел. Заветное «Я люблю тебя» наверное навсегда останется отпечатком в памяти. Каждый раз, когда телефон загорался, он ждал, что это будет Дима. Глупо, наивно и не правильно, но почему-то хотелось именно этого. Хотелось слышать и видеть только его. Но Никита каждое утро напоминал себе, что так будет лучше. Но кому? Масленникову который никого к себе не подпускает? Или Резневу у которого их отношения с головы не вылазят? Дима тоже пытался убедить себя, что все под контролем. Что без Никиты его жизнь не изменилась, что он все так же управляет своей империей, все так же уверен в себе. Но стоило ему остаться одному, как пустота накатывала слишком резко. Он помнил этот чертов момент до деталей. Как Никита смотрел на него, как дрогнул его голос, как он отвернулся и ушел. «Я люблю тебя». Дима Масленников никогда не был из тех, кто говорит подобные вещи. Он жил по своим правилам, не давал слабину, держал всех на расстоянии. Но с Никитой все оказалось иначе. И что теперь? Теперь он пил больше, чем следовало. Работал еще жестче, выводил людей из себя, словно пытался заполнить внутри эту зияющую дыру. Но легче не становилось. Каждое утро он ловил себя на том, что хочет написать Никите. Услышать его голос, увидеть, как он раздраженно закатывает глаза, когда Дима слишком нагло лезет в его пространство. Но он знал, что не сделает этого. Потому что Никита был прав. Это действительно было ошибкой. Вот только черт возьми, почему тогда так больно? Они встретились на закрытом аукционе. Никита не знал, придет ли Дима, но, увидев его, понял, что ждал и хотел именно этого. Чёрный костюм сидел на Масленникове безупречно, но не одежда приковывала взгляд. Уверенность, с которой он держался, этот ленивый прищур — Никита чувствовал, как все сжимается в груди. Никита пришел с другом — Глебом, опытным бизнесменом, который знал, как вести дела, не теряя спокойствия. Но как только Дима увидел их вместе, что-то внутри него резко сжалось. Глеб смеялся, обнимая Сударя за плечо и шепча что-то на ухо, Масленников почувствовал, как его пальцы сжали бокал. Ревность? Он сам не мог в это поверить, но это было именно так. Дима заметил, как Никита с улыбкой реагировал на слова своего друга, как они оба по-свойски обменивались шутками. И вдруг в нем проснулась знакомая, давно забытое чувство, которое едва не охватила его с головой. Он заставил себя успокоиться, но взгляд не отрывался от пары. Никита заметил его пристальное наблюдение и спокойно подошел первым. — Ты неплохо играешь в равнодушие. — он улыбнулся и немного посмеялся, видя как тот пытается вести себя максимально спокойно. — Кто сказал, что я играю? — Дима отпил красное полусладкое вино, глядя прямо в карие глаза. — Ты разорвал эти бумаги, но ничего не изменилось, — Никита смотрел на него испытующе. — Что ты хочешь, Масленников? В карих глазах читалось недоумение и злость. Почему Дима так ведет себя? Сначала делает больно и пропадает а теперь ведет себя так будто бы ничего и не было. Раздражает. Дима поставил бокал на стол. После медленно поднял взгляд на своего собеседника. — Тебя. Никита напрягся. — Ты уже все получил. – Никита стоял ровно, провожая взглядом каждое движение младшего. — Нет, — Дима шагнул ближе, и его голос стал тише. — Самое важное я упустил. На секунду воцарилась тишина. — И что ты теперь собираешься делать? — Никита говорил жестко, но голос дрогнул. Дима усмехнулся и наклонился к самому уху: — Вернуть тебя. — Ты самоуверенный ублюдок, — Никита сжал стакан так, что костяшки побелели. — Ты же любишь это во мне, — усмехнулся Дима, держа зрительный контакт, тем самым сильнее надавливая на Сударя. Никита сделал глубокий вдох. Ему нужно было уйти, оборвать этот разговор, поставить точку. Но он не мог. — Думаешь, можно просто так взять и «вернуть» меня? — его голос был тише, но в нем сквозило напряжение. — Да, — без колебаний ответил Дима. Никита хотел рассмеяться тому в лицо. Хотел разозлиться. Но вместо этого сказал: — Докажи. Это то что было действительно важно для него. Доказательства того что Дима любит, ценит и готов меняться для того чтобы быть рядом с Резневым. Сударь еще хотел что-то добавить, но тут огласили начало аукциона. Никита свел брови к переносится и развернувшись на носочках ушел в сторону своего места, где уже сидел его друг и ждал татуированного. Дима проводил Никиту взглядом и когда снова увидел друга старшего сжал свои челюсти так, чтобы зубы скрипели. Ревность снова начала течь по его венам и закипать там же. Почему он не на месте Глеба? Это разочаровывало и еще сильнее давило на Дмитрия. Все таки Дима собрал себя в руки и все оставшиеся мероприятие пытался максимально игнорировать игнорировать Резнева. Позднее той же ночью Никита стоял у окна своего пентхауса, сжимая в руках стакан с коньяком. За стеклом город жил своей жизнью — огни машин, неоновая реклама, нескончаемая суета. Но здесь, внутри, было тихо. Настолько что можно было услышать что происходит в соседней квартире. Он глубоко затянулся сигаретой, позволив дыму заполнить легкие, затем медленно выдохнул. Пальцы чуть подрагивали. Чертова встреча с Масленниковым оставила неприятный осадок. Или, наоборот, слишком приятный, чтобы его игнорировать. Раздался стук в дверь. Никита не повернулся сразу. Он знал, кто это. Знал еще до того, как этот человек вошел в здание, поднялся на его этаж. Он потушил сигарету, сделал еще глоток коньяка и только тогда произнес: — Открыто. Дверь мягко скользнула в сторону. Дима Масленников вошел медленно, почти лениво. В полумраке он выглядел опаснее, чем обычно — темный силуэт, хищная пластика движений. Костюм слегка помялся после долгого вечера, галстука уже не было, верхняя пуговица рубашки расстегнута, обнажая сильную шею. Никита все еще не оборачивался. — Я думал, ты не появишься, — его голос был ровным, но внутри все сжалось в комок. — Ошибся, — спокойно ответил Дима. Он не любил, когда от него пытались избавиться. Особенно Никита. Тот, наконец, повернулся. Они молча смотрели друг на друга, и напряжение между ними только росло. — Снова куришь? — Дима перевел взгляд на пепельницу. — Всегда курил, — Никита пожал плечами. — Просто ты раньше был слишком занят, чтобы замечать. Дима усмехнулся, сделал пару шагов ближе. — Но я все еще помню нашу первую встречу и то как ты выдохнул мне дым прямо в лицо. — Дима улыбнулся и облокотился плечом об стену — А тебе мало было? — Никита ухмыльнулся и отпил свой коньяк. — Скажем так, — Дима склонил голову набок, изучая его. — Более чем достаточно. Он медленно протянул руку, забрал новую сигарету прямо из пальцев Никиты, но не поднес к губам, а сломал ее пополам. — Бросай. Никита посмотрел на него с вызовом. — Еще чего. — Серьезно, — Дима сжал его запястье, притягивая ближе. — Знаешь, как мерзко целовать курящего? В глазах Никиты мелькнуло что-то опасное. — Мы больше не целуемся, если ты не заметил. Масленников усмехнулся. — Исправим. — дальше повисло неловкое молчание. — Ты пришел просто поговорить о вреде курения? Или же все таки по делу? — спрашивает Никита после того как они пару минут просто молчат и смотрят друг друга. — Ты хочешь, чтобы я что-то доказал? — Дима подошел ближе. — Хорошо. Он достал из кармана сложенный лист бумаги и протянул Никите. Тот развернул его — и замер. — Это… — Контракт, который передает мне контроль над твоей компанией, — подтвердил Дима. — Я подписал отказ от него. Теперь я не имею на нее никаких прав. Никита посмотрел на него, не веря. — Ты… сдался? — Нет. Я просто больше не играю. Никита сжал бумагу в руках. Все, чего он так боялся, сбылось. Дима оставил бизнес. Ради него. — Ты сумасшедший, — прошептал он. — Только по тебе, — Дима сделал последний шаг, стирая расстояние между ними. А в следующий момент он притянул Никиту к себе и поцеловал. Вкладывая в этот поцелуй все свои эмоции которые пережил за их расставание. Всю свою любовь и желание быть рядом. Просто любить. Никита отвечал так же, но больше давал властвовать над собой. Он устал скрывать тот факт что готов подчиниться Диме, стоит только ему поманить Никиту указательным пальчиком. В этом поцелуй они вложили себя, свою, может и больную и не правильную, любовь. Наконец-то, теперь конец всех дождей, злости и недоверий. Теперь начало чего-то нового, хорошего и счастливого.