Месть за брата

Коул крепко держит младшего и проклинает себя за слабость, за трусость, за торг! К огромному сожалению, он ничем не мог помочь Ллойду, облегчить его состояние. Это заставило его принять свою новую судьбу. Он больше не вежливый ниндзя, теперь он палач! Он найдет каждого и, с огромным удовольствием, с благоговением на душе, улыбкой на лице, самым извращённым, жестоким и долгим способом, избавится них. Он обещает!

***

Может быть, это и вправду было слишком жестоко, но… это того определённо стоило. Сожалеть об этом все равно Коул уже не будет никогда, разве что о времени, что сегодня он мог провести, делая более достойные вещи, там, поехать с Зейном за продуктами, помочь Ллойду разрисовать стенку в комнате Джея, пока того не было дома, но он тут. — Да хватит уже! — завопил хриплый голос мужчины, слишком уж явственно тот чувствовал, как кожа и мышцы протыкаются, а серп входит глубже. Серпа были заменой косы, ведь, если он будет ходить на такие «миссии» с косой, то шансы на то, что его не узнают, и дела останутся в тишине и незнание горожан и команды, уменьшатся в много-много раз… — Не помню, чтобы когда я просил остановиться, кто-то из вас остановился. — отрешенно сказал мастер Земли. Руки окропила грязная кровь, он сжал рукоять оружия, другим оставляя на шее преступника яркую полосу. Ярость, столь долго копившаяся в его сознании, выходила мощными ударами по грудной клетке одного из виновников происшествия, случившегося не так давно, но достаточно, чтобы его голос, наполненный чистым гневом, подзабылся, а их грязное дело стало черным отпечатком на психике двух человек — жертвы, и свидетеля ужасной расправы над человеком, который этого не заслуживал. — Да кто ты такой? Что я тебе сделал… — с хрипом произнес человек, выплевывая кровь. Его выкрали из тюрьмы посреди ночи… но он даже не мог себе представить, зачем, и что будет после этого. А если бы узнал, то предпочёл бы остаться в тюрьме. Изо рта потоками стекала вниз темная, немного вязкая жидкость, даря металлический запах, она стекала по губам, подбородку, шее… вниз, стремясь к земле, чтобы упасть на неё с тихим шлепком, и всё медленно плыло перед взором, хотелось жить, но ему уже не дадут. Животный страх руководил, заставляя рваться в цепях, пытаться себя защитить, хрипеть от боли и ужаса, смешавшихся вместе. — Ты? Мне? Нет, ты не мне сделал… — прошипел голос парня в капюшон и маске. — Подумай ещё раз. — Между двумя репликами, надо сказать, тон каждой из них был таким, каким можно убить слабонервного, был ещё один удар, уходящий вглубь чужого тела. — Получше. — Я… я… гх… — кровотечение мешало говорить, не говоря уже о думать, глаза тянулись закрыться, чтобы хотя бы сморгнуть пелену странного тумана везде, а боль в груди была невыносима. Слезы текли из серых глаз. — Не… смей… убивать меня, ублюдок...! — кашель сорвался из его рта, всё тело дрожало. — То, что ты сделал. Хуже смерти. А значит, тебя я измучаю. — холод наполнял всё. Гнев, что был не прикрыт ничем, он был мотором, с которым брюнет работал без остановки, ярость, злоба… они наполняли его, и если бы он не начал охоту на её источники, она бы его разорвала, так что, даже так, сегодня не будет прожито зря, это из радостных новостей. — Так, что твой труп никто не узнает… если… — рот растянулся на закрытом лице в улыбке, полной безумства. — Если, конечно, его найдут… — угрожающе пробурчал он, склонившись ближе. — Не смей!.. Не смей!!! НЕТ!.. Вопль был заглушён, а тело, после ещё длинной серии ударов, упало на пол. Все, кто был в комнате, потеряли дар речи. Они все были далеко не из слабаков, видели побоища и кровь, но было что-то особенное в том, как выглядел убийца в этот миг. Пугающе. Отвратительно. — Это будет с каждым из вас, ублюдки… — с наслаждением наблюдая за выражением их лиц, произнес убийца. Достаточно много времени понадобилось ему, чтобы всё спланировать, воплотить в реальность…найти нужное место, оружие, снаряжение, в котором его никто не узнал бы. Коул надел маску на лицо, за которой скрылось желание отомстить, о котрой никто не догадывался, кроме Ллойда, но его опасания старший любитель сладкого разбил, успокоив и заверив, что такого он не станет никогда делать, хотя на уговоры тот повелся не сразу. — Пос-слушай… может, мы мож-жем договоритьс-ся? — прошипел хриплый от страха голос змея. Его руки и хвост крепко связаны, Пайтора выкрали, как и всех в комнате… однако, ему не разделить судьбы Киллоу — его убили прямо в его камере. Вырубили и вкололи воздух в вену… все выглядело так, как сердечный приступ, и волей-неволей, но появлялось уважение к тому, кто задумал это всё. Много ночей ушло, чтобы по пунктам разбить большой план, а без сил стихии… даже слабом её присутствии, все усложнялось. — Нет, на договоры у меня нету времени… — каждого надо получить и убить, и особенно — Пайтора. Потому что он урод, каких поискать надо, хотя, нет, не надо, они все тут. Механик, Вангелис, Пайтор, капитан Сото… он помнит каждого в тот день. И для каждого у него есть расправа… — Я оставлю тебя, Пайтора, самым последним, хотя хотелось бы, чтобы каждый из вас боялся меня так сильно… как это возможно. — вкрадчиво произнёс он, шагами меряя пол около связанных. Беспокойство замерлр в мыслях, руки немного дрожали, но, тем не менее, он звучал достаточно страшно, чтобы каждый из присутствующих сжался в своём углу, интуитивно желая исчезнуть. Преступник-Рецидивист лежал на полу с раскрытой грудной клеткой и гигантскими повреждениями в лёгких, кровь текла из него мощным темным потоком…это зрелище было не для слабых. И даже те, кто видел в своей жизни столько, сколько нельзя представить, не сумел бы удержаться от страха, что был у многих — страха смерти. — Неужели мне надо напомнить свое имя? По голосу слабо, что ли? — злоба, злоба и ещё раз злоба встала вокруг него, почти материальная, она окутала всё. Даже глаза, обычно просто карие, теперь казались чёрными, как мгла. Возможно это игра света и тени, но, кто знает, как влияет на глаза безумное желание прибить всех, кто в комнате. Потому что они это заслужили. Парень снял маску с своего лица. — Коул… — прошипел Вангелис. Как тот, кого этот любитель тортиков и пончиков свергнуть с его трона, уничтожив его планы, он первый узнал ненавистный голос. Собственно, после этого все поняли, почему они здесь. — Слушай… может, просто разойдемся? — переменил стратегию Сото, пальцами руки выстукивая на цепях, стараясь не дать «хищнику» понять, что он чувствует себя жертвой, но отчаяние выходило наружу дрожью по телу Быстро замахнувшись, мастер Земли прекрасно заточенным оружием пронзил его ногу почти насквозь, но не до конца — он потащил его от стены на середину комнаты, к другому преступника, уже бывшему, ибо мёртвые, как этот, не возрождаются. Несмотря на громкие вопли пирата, Коул неумолимо тащил его к гибели, глубоко проникнув, зацепился за кость, ломая её этим передвижением, хотя капитан пытался ползти, но руки и ноги затекли, цепи плотно сковывали, и… в итоге, ещё прежде чем его доволокли до центра, нога оторвалась полностью, оставляя его практически безногим. Травмированный страшно завопил и деревянной культяпкой попал пленителю в ногу, сбив его случайным ударом на пол. Тут же он сделал отчаяную попытку высвободиться, но это было бесполезно. Ногу с деревяшкой отрезало через пять секунд после того, как тот смог развернуться лицом к окну, и капитан был убит смотрящим в окно, мечтая о свободе и уже успевшим пожалеть обо всём, что сделал. Раскаяние пришло к нему в последний миг жизни. — Чёрт! Это было слишком быстро!!! — прошипел Коул, снова занося сталь над телом. Удары посыпались градом, он был разочарован, что не смог как следует помучить мужчину, не смог заставить его чувствовать всю боль, что чувствовал Ллойд. Ничего, он решил оторваться по другому, перенося свою ненависть на труп, уже бездыханное тело, немного колебающееся от количества и скорости ударов, но брызги крови летели во все стороны, пачкая костюм Коула, пачкая его руки, оружие и одежду мертвеца… Знакомо ли чувство, что упускаешь невероятную возможность, можно сказать, эксклюзивную, которой потом уже никогда не будет, которую нельзя пропускать? Это чувство было с Коулом, оно разъедало его изнутри, ему не удалось насытиться болью Сото, он умер слишком рано… Пайтор извивался в оковах, рвясь, стараясь не смотреть на кровавое правосудие, на два серпа, летящие от тела Капитана Сото алые брызги, усиливая свое рвение… змей хотел жить, но, к счастью, его желание тут не поможет. Потому что надо думать о последствиях, перед тем как решать изнасиловать младшего брата самого «мягкого» ниндзя в команде, а теперь и тяжёлые думы не помогут, потому что эти цепи прекрасно справляются с своей задачей. Он не смог просочиться из этой неприятности, кажется, уже последней в его жизни. Вангелис также не смог смириться, и он не был таким же хитрым, как Пайтор, но гордость внутри него твердила, что такая смерть глупа, что так погибать невероятно тупо, что надо попытаться хотя бы дать отпор, как учили его когда-то… нельзя уходить без боя, он всё же бывший король, и его эго говорило, что это будет позор, коли он погибнет таким образом. Коул остановился, посмотрев на труп под его руками, и быстро потряс головой из стороны в сторону, пытаясь отогнать мысли о том, как он будет обыгрывать его быструю гибель на оставшихся двух. Его разрывало странное чувство, он почувствовал… что так делать нельзя. Что он поступает неправильно… был ли Ллойд прав, когда сказал, что нужно просто отпустить эту ситуацию? Уподобляется ли он им, совершая это преступление? Или же месть за брата это выкупает, и он не виноват в том, что они поступили так, что вынудили его принять эти меры? Столько противоречивости… а стоило ли вообще на это идти? Ряд мыслей, имеющих все шансы оборвать вероятность неминуемой гибели, жёсткой расправы, оборвал самостоятельно, вынудив Коула собраться, Пайтор. Он просто хотел жить и был готов к любым мерам. — Коул. ты же ниндз-зя, то, что ты хоч-чель сделать, не подобает… твоему с-с-статус-с-у… — даже больше, чем обычно, шипящий на «с» и прочих буквах подобных ей, из-за страха, его голос стал будто бы заискивающий, будто бы он просит прощения за что-то, будто бы он готов угодить ему, Коулу, за свою жизнь. Может быть, в другой раз, это получилось бы. Но не когда он точно помнит все, что делал это змей и говорил. — Ты просишь пощады, что-ли? — удивлён ли Коул? Нет. На месте серпентина, он бы тоже попытался бы отвлечь, замолчать врага. — Как же жалок… — со смешком ответил ниндзя, и отстранились от трупа кулаки с зажатыми мёртвой хваткой серпами. Как будто бы в его глазах вокруг Пайтора ареол, в который нужно попасть и навсегда заткнуть его пасть лёгким движением тяжёлой руки. Тяжёлый выдох, нет, он оставит эту змею на последок. А пока что можно приступить к Залклинателю Черепа. Плюс, с ним у него свои личные счёты есть, так что, будет весело… но не жертве. Бывший король падёт от его рук… страшно подумать, что он и вправду это делает, но это не ради себя! Ради Ллойда, ради того, чтобы никто больше не посмел знать об произошедшем. Хотя, по сути, они могли рассказать всем, кто был в тюрьме… но какова вероятность того, что это не произошло? А вдруг ему придётся вырезать всю тюрьму…холод пробежался по всему телу, пришлось помотать головой, чтобы отогнать мысли об этом. Нет-нет, он мстит именно за боль, что они причинили Ллойду… именно тем, кто сегодня пострадал и пострадает. У Коула выстроилась ассоциация себя с Асфирой… но у него есть серьёзные причины, чтобы делать то, что он делает. Это его оправдание, ведь… в глубине души, он понимает, что делает неправильно, но этого он никогда не признал, ни сегодня, ни до конца своей жизни. Место, где происходят кровавые события было давным-давно заброшенной колокольней, тут рядом был и храм, но всё это забросили, не достроив. Было две причины, первая — закончились деньги на постройку, вторая — люди уходили из этих окрестностей, потому что… по сказаниям, тут завёлся то-ли страшный дикий зверь, который убивал детей, что выходили за дровами или лесными дарами, ягодами там, грибами, прочим, то-ли маньяк, орудующий так искусно, что никто его даже не видел… суть в том, что дети и взрослые, животные — все они исчезали прямо на глазах, жить тут было страшно. Вот люди и ушли отсюда… бросив дома, стройку, им было нечего есть — лес, что давал припасы, стал местом нечисти. В итоге это место было заброшенно, что тут было, никто так и не понял, все улики просто стерты… скорее всего лишь страшный зверь, но какую шумиху он понаделал! В эти края боялись ещё долго заходить, не то, что жить тут! — Коул, разве подобает ниндзя вести себя… таким образом? — нарочито спокойно спросил Вангелис, понимая, что надо избежать гибель так, как только это возможно. — Ты же был должен защищать, а не убивать людей! — с осуждением постарался сказать он. — Как бы ветер не ярился, гора перед ним не склонится… Думаешь, ваша гибель это плохо? — Да! Ведь…мы… — Уроды. Ублюдки, без которых мир станет лучше. И своего решения я не переменю и, сразу скажу, сожалеть о нем я тоже не буду. — не моргая, ответил на это мастер Земли. Морально, к таким выпадам он был готов, ведь хотя бы один из всех них попытался бы манипулировать. Руки ниндзя сжались вокруг горла будущего трупа. Ужас в глазах это то, чем можно насытиться, если умеешь. Коул не умел, но чётко понимал теперь, почему появляются киллеры…это происходит вовсе не так, как он думал. И, если приловчиться, то можно и… он надавил на шею бывшего короля сильнее, заставляя того хрипеть, задыхаясь, тело импульсивно дергалось. Это выражение лица, эти звуки, они питали воздух. Они насыщали убийц на протяжении стольких веков… и ныне насыщают его. Подняв над землёй Вангелиса, вдруг появилось чувство вседозволенности. Серьёзно, он же может с ним всё, что угодно сделать. Изнасиловать, отрезать член, вскрыть вены… вырвать ногти… зубы там… избить ногами… но поскольку к первым двум вещам Баккет настроен прямо говоря отрицательно до невозможности — ему мерзко это делать, то к другому роду насилию он открыт и дружелюбно отнесётся… хрип преступника стал громче, а затем почти стих. Ну уж нет, этому так быстро погибнуть он не даст! Преступник упал на пол, почти тут же получив по яйцам ногой. Из-за недостатка кислорода вопль был глухим, но от того не менее болезненно звучал. Скулящий от удара свернулся тут же в защищающую «достоинство» позу, и поплатился — сильный удар прилетел уже по другому месту, и вопль, ещё не стихая, стал громче. — Да как запел! — с гневом произнес Коул, начиная бить ногами тело. Ноги у него были намного сильнее, чем руки, хоть и те были не хилые, мягко говоря. Это результат долгих тренировок — в команде он после Зейна самый выносливый, за ним идёт Ллойд, Джей, Ния, а потом Кай, хотя ему не сравниться с Гармадоном — того было ни не догнать, ни не утомить, будто бы в старикане был мотор какой-то… когда лорд участвовал в тренировке, после того, как монастырь был отстроен, он всем зад надрал. Вангелис не просил о пощаде, нет, он был слишком уверен, что это бессмысленно. На этот раз ему и вправду нельзя уйти от расправы даже манипуляциями. Холодное осознание смерти… это парализовало его, мешая даже слово сказать, но вопли всё равно изо рта выходили, уже ничем не сдерживаемые. Было очень больно. Коул же не жалел никого. Если бы ему сейчас предложили поменять возможность убить на возможность получить… кучу миллиардов долларов, уважение, торт, он бы отказался, не думая даже. Это чувство за деньги не купить, чувство справедливости. — Это карма, сука ты похотливая… — прошипел он, подняв тело извивающегося, словно червь, мужчины, тут же швырнув в стену, оставив на ней отпечаток. В памяти, как и с каждым, кто был до этого, всплыли картинки — будто он снова там и снова наблюдает, как взрослые мужчины насилуют Ллойда. Как же было тогда ужасно ощущать эту беспомощность. Как же чудесно теперь держать их в страхе, видеть такой ужас… что похоть их, что ужас — все животное. Будто бы они звери дикие. А страшных зверей, которые вредят людям, надо искать и подвергать отлову, убивая эту заразу в человеческом… или не совсем человеском… виде. Тело бывшего короля было зафиксировано при помощи цепей, теперь лежащих в руках Коула, и он потянул за конечности вверх, вырвав себе снова болезненный хрип. Он продолжал давить, смущаясь немного собственной жестокости, но его вид окружающим об этом не говорил от слова совсем. Кажется, один из воплей оповестил, что он вывернул руку, медленно выкручивая конечность в неестественную позу, а своей растяжкой Хранитель Черепа похвастаться никогда не мог. — Хватит! Отпусти меня быстро! — перешел из-за своей достаточно поганой натуры насильник на повелительный (вот козлина, подумал Коул) тон, за что был вынужден завопить ещё громче, потому что только что ему быстрым, не таким, как это было до, рывком вывернули вторую руку. — Ты не кричи, а то будет больнее. — без даже тени желания, чтобы ему не было больнее произнёс ниндзя, затянув руки за спину. Каждый миг, то ли хрип, то ли шёпот, которым можно душу залить, и то, через края будет сочиться, страхом, и наполненный насквозь ужасом, взгляд единственного живого в команде, что отчаянно ищет способ… уйти, обратился, сосредоточив все внимание, на дверь. Пайтор был змей, был хитрым, это у него было вшито ещё с рождения. Хочешь жить, умей вертеться… проявлять жестокость, когда это может быть нужно, ну, и когда не нужно тоже, почему бы и нет. Это стиль жизни. Если бы он захотел, он бы и ребёнка изнасиловал, и, угадайте что? Коул это знал. По рассказам Ллойда… он был ещё совсем ребёнок, но замечал, как странно порой на него смотрит змей, и этого взгляда боялся, уже тогда умея немного различать обычные глаза и похотливые… у Ллойда всегда была хорошая удача, и эта гадюка не смогла его тогда достать, наверное, просто потому что ребёнок интуитивно боялся серпентина и избегал прямо близких контактов, что защитило его тогда. Что в голове у этой змеи только Первый Мастер знает… и то, не точно, он же мертв, откуда мёртвым знать что-то? Дверь была не закрыта, и даже сквозь неё можно было увидеть кусочек улицы, как близко была свобода! Тоска наполняла сердце последней жертвы, жизнь его хотя и не была радужной и наполненной единорогами и зелёными ниндзя, которых можно с утра до ночи обманывать и унижать публично, но это было единственное, что он берег. Себя, ради своей же выгоды, он защищал и лелеял. Ради этого сожрал весь свой клан. Неужто все его усилия, все его старания, все это зря? «Неужто из этой передряги мне не выскользнуть?!» — про себя прошипел он, проедая узкими глазами, с расширившимися от страха зрачками, дверь, сделанную из полусгнившего дерева. А если попробовать выкарабкаться из оков? Но сухая кожа рептилии не позволит проскользить… он не собирается смиряться со своей судьбой, он сможет выбраться… по крайней мере, он сам так думает. Жаль, что его мысли не совпадают с правдой… или?.. Несколько поворотов тела. Замереть. Снова змея изгибается, стараясь понять, как лучше будет это делать, и, у него есть повод поблагодарить Первого Мастера, ведь цепи, которыми он зафиксирован, не скрипят, а боль по телу он научился терпеть, ещё когда его переварил Великий Поглотитель, что даёт ему шанс, стиснув зубы, молчать о трении между своей сухой чешуей и холоднымии оковами. Особым образом он был завязан — хвост был придавлен к земле при помощи большого камня, от которого потом точно будет шрам, и сам хвост сильно повреждён, и как будто бы все безнадёжно. Но, Баккет не учёл две вещи: первая — Пайтор имел врожденную способность к выживанию. Даже в экстренных ситуациях, как эта, и в куче других, его уродство позволяло ему позволить себе сделать плохо всем, кому можно, а потом свалить, забрав себе то, что нужно ему. Вторая — по пути сюда, когда он убил Механика, потому что рефлексы ниндзя быстры и жестоки, и сбежать у еще одного насильника не вышло, в кузове машины, в которой он вёз преступников, Механик смог повредить не только свои цепи, но и цепи Пайтора. Они были подломаны, в отличии от других, и это давало ему фору. Пайтор бы никогда не попытался, кстати, помочь кому-то другому. Потому что в любой ситуации превыше всего стоял он. Ради своей выгоды и удовольствия анакондрай шёл на насилие, жестокость, убийства, да на всё! что может быть, если в конце получал желаемое, если его ждал куш. Здесь он был приличный такой… В то же время, ниндзя Земли начал выламывать руки из плечей бывшего правителя. Вопли не стихали ни на миг, и было тяжко сосредоточиться на том, что нужно помучить как следует, отыграться, а не прикончить сразу, душа призывала просто закончить страдания врага, но разум отвечал ей: он это заслужил. А их челлендж на то, кто вытрахает член другого из Ллойда? «Я чувствую, что мои кишки превратились в молотый ливер…» В голове Коула прошелестали слова Ллойда, звенящим шёпотом в тишине тюремного туалета. Когда Коул поднял брата, чтобы осмотреть его, анал парня был растянут и почти порван. Руки убийцы, выламывающие за спину конечности одного из насильников, дрогнули, как и всегда, когда он вспоминал о том, как тогда Ллойд выглядел. Глаза, опухшие от слез, сорванный голос, в его памяти такой Ллойд был куклой. Он, после того, как закончил неистово, не по-человечески, вопить, уткнулся и ревел в тюремную рабу старшего ниндзя в команде. Коул несколько раз чувствовал себя так, как чувствовал тогда, это чувство беспомощности перед Ллойдом сводило с ума, и большее, что мог тогда сделать он — прижать зелёного к себе, немного покачиваясь. Ллойд редко плакал, тем более, рыдал. Однажды брюнет видел его плач, в очередной день Ушедших, когда Ллойд заперся в своей комнате и дал волю слезам. Тоска по отцу была столь сильна, что такие ритуалы, как известно всей команде (по большому секрету, конечно же, и Ллойд не знает, что они знают), юноша проводил в этот день… почти всегда. Тихий плач из его комнаты был… таким жалобным, при этом неслышным, если не знать о факте его наличия, что Кай, например, не выдерживал этого и просто уходил куда подальше, чтобы не ворваться в комнату брата и не начать его утешать. Ллойда нельзя было утешить, его боль была слишком огромна. Даже для него… хотя дерьма в жизни было чересчур много. Пришлось приводить в чувство, что тоже было тяжко. Сначала себя, потом Ллойда… а когда он, в буквальном смысле, дотащил его за руку до камеры ниндзя, они обманули всех, заставив поверить, что произошла драка, что Ллойду сильно досталось, и что ему нужен отдых. Тот еле-еле на ногах держался, и до койки Коул донёс его на руках, а парень вёл себя, как труп. Полуживая кукла, над которой поиздевались и кинули на пол. Без сил от всего произошедшего, зелёный ниндзя потерял сознание, и ниндзя вокруг него хлопотали, желая помочь, как возможно. Никто, по просьбе Монтгомери, не должен был знать о правде. Тогда был день, а казалось, что прошло много недель с момента утра, и такое количество событий сводило с ума. В голову мастера Земли залезли мысли о мести… страшной расправы надо всеми ими, но, увы, пришлось бороться с Кристальным Королём, и, ни у него, ни у Ллойда не было времени на психотерапию. Ллойда в итоге он заставил сходить, а вот сам… зачем? Ярость снова вспыхнула, и Баккет широко улыбнулся, ускорившись в нанесении ударов, мощных, но специально не достаточно сильных, чтобы убить, он засмеялся. Смех напоминал хохот сумасшедшего, хотя… он и вправду тронулся. Пайтор извернулся в цепях. Медленно высвободив свое тело на крохотную часть, он начал сопротивляться сильнее, чем до этого. Смерть было видно глазами, но он… последний представитель своего рода, сможет уйти от неё опять! Почему же тогда на душе страшное предчувствие, что этого не произойдёт? Страх ли его сдерживает… Коул не видел ничего, кроме нынешней жертвы, твёрдо уверенный, что следующая не вырвется, он сосредоточился на моменте, чтобы получше прикончить врага. И разве такой шанс… можно упускать?.. Пайтор вывернулся из цепей, и, раньше, чем Коул успел вскрикнуть от неожиданности, стал невидимым, раскрыл дверь и, оставляя за собой кровавой дорожкой след, которая сразу же привлекла внимание Баккета. ‐ Ку… Куда?! Вангелис захрипел, вздрогнув всем телом… неужели, жизнь закончится прямо вот так. в то время, как другие смогли сбежать… слезы искреннего страха потекли из его глаз, он был готов раскаяться за все! Лишь бы отпустили… Коул воткнул в него, прямо в голову, серп, убив сразу же. Последней мыслью в голове бывшего короля было что-то, как… «Первый Мастер, сохраните мою душу!» Он когда-то был счастлив, но его поработило желание власти… наживы… как он мог… Мастер Земли вскочил, тут же направляясь на дверь, но та захлопнулась прямо перед ним, чуть не прищемив. В ярости и ужасе от сбежавшего буквально из-под носа, он с одной руки выломал ее (дверь), но, даже когда парень выскочил на улицу, никого не было рядом… Коул в панике, быстро пришедшей, начал бегать повсюду, ища беглеца. Он пытался понять, как? Ниндзя Земли, кажется, ты слишком увлекся новой судьбой. Судьбой палача. В тот вечер он так и не смог найти змея. Игра в прятки-догонялки затянулась на слишком долго, и когда Коул, злой, вернулся с ничем в комнату казни, без Пайтора и безумного блеска в глазах, он снова взвыл, ударяя по стене. Та пошла мелкими трещинами, но ниндзя не видел, он расхаживал между мёртвыми телами, от которых несло дикой вонью, быстро и прерывисто дыша, стараясь унять беспокойное сердце в своей груди. Зря, зря он его оставил на потом! Надо было убить эту змею первой, а теперь… не найдёшь. Он исчез, и следы крови просто оборвались на земле, как будто бы в воздухе растворился. Гадюка и вправду везде просочится. Следы убийства были убраны за три часа. Это было бы быстрее, если бы брюнет не пытался постоянно прислушиваться, дабы если опасность приблизится, рвануть прочь со всей дури, чтобы никто не поймал его, ведь все говорит о большом насилии тут… когда парень закончил, здание все ещё пахло кровью, но Баккет оставил дверь закрытой, чтобы запах не выветривался наружу. Сам же палач покинул здание, чуть шаркая сапогами об твёрдую почву. Что было потом? Коул вернулся домой, чувствуя, как внутри усталость требует одного — лечь и спать, желательно трое суток без перерывов, пока силы, иссяквшие от долгого дела, не вернутся, и морально станет спокойнее. Он закончил то, что обещал себе сделать, уничтожил то, что мешало ему жить спокойно, и отныне, и Баккет, и Ллойд, которому он, конечно же, не скажет, но который беспокоился, будут спокойны. О пропаже злодеев наверняка расскажут по телевидению, остаётся только надеяться, что самого Коула не поймают. Но Пайтор был все ещё на свободе.