Надежда, удача и здравый смысл

Ночь. Решётка на окне. Лампа в глаза. Руки в наручниках пристёгнуты к столу. Виктор смутно помнит, как оказался здесь. Вот он сидит в баре Зауна, рассуждая о тонкостях бытия, а вот он в обезьяннике с толпой таких же бедолаг, не понимающих, за что их загребли. Как будто та пьяная драка с миротворцами - повод всех арестовать. Это же не преступление, а традиция! Традиции в Зауне чтили и соблюдали. Виктор в этот вечер хотел развеяться: продать парочку чертежей местным самоучкам, которые могли из говна и палок собрать что угодно, но заставить это что угодно работать у них получалось через раз, поругаться с продавцами на рынке для общего тонуса организма, и над стаканом местного пойла осмыслить внезапно случившиеся отношения. Романтика. Но план был грубо порушен миротворцами, не уважающими чужие традиции и не пожелавшими распить примирительную бутылку самогона, из-за чего та самая бутылка опустилась на голову одно из них, и понеслось. Когда всё началось, Виктор уже успел ополовинить свою бутылку и меланхолично наблюдал, как алкоголь тёплой волной, уносил с берега его разума намытый белый песок Пилтовера, обнажая острые зубья серых камней. Трезвый Виктор ушёл бы сразу, как началась драка, но его место за штурвалом уже присвоил шкодливый заунит, желающий веселья. Он не мог поучавствовать в мордобое, зато мог подставить подножку тростью, одному из миротворцев, а потом делать невинные глаза, спрятав смешок в бокале. На допрос Виктора привели последним. То ли хотели поскорее избавится от самых буйных и вонючих, то ли сразу не заметили в толпе из двадцати поддатых мужиков и пары весьма габаритных девиц. Трость и кошелёк забрали ещё при аресте, а алкоголь в крови остался и радостно насыщал голову идеями разной степени полезности. Виктор лениво перебирал их, пока не нашёл что-то поистине гениальное, то, что решило бы их с Джейсом проблему. Её срочно нужно было записать! Виктор поискал по карманам карандаши, не нашёл, и пошёл искать, чем записать, у собратьев по несчастью. Получив две угрозы, три сомнительных комплимента и девять молчаливых “пошёл нахуй”, он нашёл у одной из девиц огрызок жирного карандаша для глаз. Вынув из-за голенища сапога кусок чистой миллиметровки, он вдохновенно переносил идею на бумагу, не обращая внимания, что всех по очереди стали забирать для выяснения, кто же посмел покусится на жизнь и здоровье стража порядка. Из поля зрения исчезли окрашенные серой краской стены, чёрные прутья решётки, исчез пьяный гомон, запах спирта и пота, перестал беспокоить гвоздь, выпирающий из рассохшихся досок узкой скамейки. О себе напоминала только единственная лампочка под потолком, света от которой было так мало, что писать приходилось почти наощупь. Когда по рукам пошла припрятанная бутылка, Виктора вырвали из потока вдохновения сильным толчком и предложили выпить для храбрости, он не отказался. А потом не отказался ещё пару раз: за знакомство, за дам и здоровье мадам Бабетты, за чистый воздух, чтоб деньги были, и чтоб у шерифа член отсох. По ощущениям, спирт всосался сразу в мозг, минуя весь остальной организм. Когда пришли за Виктором, он мысленно поаплодировал себе за сохранение способности стоять прямо и отвечать членораздельно, успев спрятать записи за голенищем сапога. Здоровяк - миротворец, притащивший Виктора в кабинет за шкирку, пристегнул его за наручники к столу и завалился на узкую кушетку. В тишине и прохладе, под светом единственной лампы, на баюкающих волнах алкоголя, мягко подкралась дрёма. Когда хлопает входная дверь, Виктор вздрагивает и поднимает голову. На пороге стоит женщина в форме. Виктор сонно моргает, сосредотачиваясь. Он щурится и замечает ключи у неё на поясе, на которых ярко горит брелок в виде хекстека, притягивая взгляд. Она в два шага пересекает пространство крохотного кабинета и опускается за стол со вздохом утомлённого человека. Офицер открывает журнал, исписанный мелким почерком, впихнутым в клетушки узкой казённой линовки на тонкой желтой бумаге, и всматривается покрасневшими глазами. Вблизи офицер оказывается совсем молодой девушкой. Виктор думает, что с такими длинными волосами наверняка жутко неудобно ловить преступников по тем помойкам, куда обычно отправляют новичков, а отмывать грязь от светлого серебристого волоса ещё неудобнее. Зато глаза девушки ему нравятся, цвет ядра хэкстека почти успокаивает. Девушка вынимает из верхнего ящика стола чернила и перо. Перо белое с голубым узором. Такие продавали на последнем Дне прогресса. Брелки, перья и прочая мелочёвка были сувенирами, которые давно стали частью финансирования хэкстековых проектов и предметом обожания фанатов. — Имя. — Прозвучало резко и холодно. Как звон больничной посуды. — Эй, я с тобой говорю! Твоё имя. — Повторила девушка. — Конечно, офицер…? — Виктор поискал глазами табличку с именем. Окружение радостно качнулось и поплыло, как на карусели. — Мэри Сьюз. — Сверкнула глазами девушка, во всяком случае она пыталась, но Виктор не проникся. Новенькая ещё не успела отрастить ни клыки, ни панцирь. Кто другой уже вытряхивал бы душу из его многострадальной тушки, или выбивал, а потом завалился спать, как тот здоровяк у него за спиной, а эта вот разговаривает. — Виктор. — Собственный голос заставил поморщиться от резких каркающих звуков. Одна из причин, почему он не ходит на пафосные вечеринки знати. Стоит ему выпить, как прорывается родной говор, со всеми буквами в словах, а не как у пилти, которые половину букв глотают, а на звук “р” у них жуткая аллергия. — Фамилия, кличка, прозвище? — Просто Виктор. Сьюз откладывает перо и долго всматривается ему в лицо, одежду, руки, что-то для себя решая. Виктор тоже оглядывает себя: тёмная рубашка и кожаная куртка, свободные брюки, заправленные в сапоги до колена, спицы ортеза плотно обмотаны серыми бинтами, чтобы заунскую шпану не соблазнять. Одежда неброская, немаркая, потрёпанная, но аккуратная. Так и в Пилтовере одеться можно, но это не важно. Важно, что у него на лице заглавными неоновыми буквами написано “Сделано в Зауне”. И здесь, в кабинете для допросов это видно особенно хорошо. — Итак, просто Виктор, что ты делал в баре? — Она откидывается на спинку стула с непринуждённым видом. Виктор тоже откинулся бы, но под ним только скользкий металлический табурет, откинуться на котором можно только встав на него. — Пил. — Только пил? — Хмурится девушка. — Ещё курил. — Виктор приподнимает уголки губ. Алкоголь и решённая задачка привели его в самое благостное расположение духа. Офицер Сьюз что-то пишет в журнале и тянется за кружкой. В свете лампы мелькает картинка знакомого лица. Виктору во все тридцать два белоснежных зуба улыбается Джейс. Мозг, подогретый алкоголем, задорно мигает нейронами, и Виктор не может сдержать улыбку. Он, как дурак, пялится на ненастоящего Джейса, представляя, как Джейс настоящий будет улыбаться ему, когда Виктор дотащит свою тушку до его дома. Как разденет и уложит спать, а утром будет суетиться, помогая снять несуществующее похмелье. Сварит кофе и будет массировать ногу, пока сон снова не утащит в свои объятия. И Виктор позволит ему позаботиться. — Чем ты занимаешься в Нижнем городе? — Офицер Сьюз снова выдёргивает Виктора из сладкого марева, навеянного парами спирта. Она пристально следит за подозрительным заунитом. Виктор знает, что в её глазах любой заунит, который не пытается разбить лицо миротворцу, впарить барахло втридорога и не воняет - подозрительный. — Пытаюсь решить проблемы, упав в алкогольную кому. — “А ещё продаю чертежи и скупаю нелегальщину, но тебе об этом знать необязательно.” Он пытается устроить удобнее, начавшие ныть мышцы, сидя на скользком табурете. Вытягивает ногу в сторону, ёрзает, пристраивая копчик так, чтобы позвоночник стал чуточку устойчивее, а вытянутые руки, не сковывали плечи. Табурет оказывается слишком низким, не позволяя свернуть спину в привычную загогулину. — Не морочь мне голову, ты не похож на заунскую пьянь. Ты либо химик, либо счетовод у крупной шишки, у тебя руки в чернилах. — Офицер подаётся вперёд с грозным видом. В её глазах уверенность и непоколебимость. Упёртость и глупость - тоже там. Виктора она умиляет, как котёнок, так старается казаться грозной, что хочется подыграть. И он не сдержавшись щёлкает зубами у неё перед носом. Девушку отбрасывает к стене мгновенно, в её глазах на секунду мелькает страх. Виктор с интересом истинного учёного наблюдает, как поведёт себя зародыш миротворца в стрессовой ситуации, укусит ли в ответ. Он давно изучает данный вид на разных этапах его развития. Офицер Сьюз быстро берёт себя в руки, но возвращаясь к столу, держит дистанцию. — Ещё одна такая выходка и я посажу тебя за покушение на офицера. Так, кто ты? Виктор на секунду задумывается. Пока его не кусают, а значит, можно попробовать воззвать к разуму. — Я учёный из Академии. Офицер ему не верит. Виктор по глазам видит, что не верит. Он бросает взгляд на кружку, надеясь, что партнёр подскажет и поможет. А тот молчит и улыбается. Дурак. Виктор на это обиженно фыркает. Ну и что, что нарисованный, мог бы и помочь! — И что же ты изучаешь, учёный? — Слышится позади сонный голос здоровяка. В уравнении всплывает потерянный символ, осталось выяснить, это плюс или минус. — Хекстек. — Кай! — Возмущается девушка. — Не лезь. А ты, — Она грозно тычет пальцем в Виктора. Всё ещё не впечатляет. — Не ври мне. Это преступление и усугубляет твоё положение. — Не буду. — Мирно соглашается Виктор. — Ещё раз. Чем ты занимаешься? — Хекстеком. Виктору кажется, что девушка зарычит и таки начнёт его бить. Чем-нибудь тяжёлым и по голове. — Над хэкстеком работает Джейс Талис, лучший учёный нашего времени, с недавнего времени член совета и ты смеешь говорить, что работаешь с ним? Ты? — Сьюз смотрит в упор, слишком серьёзно. И, чёрт, Виктору знаком этот взгляд. На него так смотрят дамочки, когда Джейс при всех руки к Виктору тянет и лапает, никого не стесняясь. Становится всё интереснее и интереснее. — Да. — Кивает Виктор с абсолютно невозмутимым лицом. Ему становится так легко и весело, как не было уже давно наедине с собой, без Джейса. Заунский мальчишка внутри радостно потирает руки в предвкушении и скалится. Офицер цедит слова сквозь зубы так, словно желает отравить Виктора. — Тебя повязали в одном из вонючих баров Нижнего города за пьяную драку. И ты думаешь, что можешь прикрыться именем Джейса Талиса? — Да. Девушка хлопает по столу так, что звякает ложка в кружке. — Знаешь, что я думаю? Я думаю, ты работаешь на кого-то из химбаронов, а может и на их главаря. Поэтому ты такой смелый. Думаешь, они тебя будут спасать, что ты незаменим? Ты для них мусор. Никто не придёт за тобой, никто не вспомнит о тебе, так что лучше помоги себе и скажи правду, или я отправлю тебя туда, где не светит солнце. Потрясающая самоуверенность! Виктор таких смелых заявлений ни на одном экзамене не слышал, а уж он наслушался и угроз и “да мой отец!”, отправляя очередного мажора на пересдачу. Виктор не хочет отказывать себе в удовольствии, ткнуть заносчивую девчонку в чувствительное место. Он наклоняется вперёд, словно собирается рассказать секрет и тихо, доверительно говорит. — Я работаю в Академии над хэкстеком. С Джейсом Талисом лично. Каждый день. — Хватит! Что ты делал в Зауне, зачем напал на миротворца?! — Резко прерывает его, краснеющая Сьюз. А нервы у девушки слабенькие оказались. Виктор не сдерживает смешок. Он ходит по грани, провоцируя миротворца, но абсурдность обвинений так очаровательно нелепа и комична, что он не может остановиться. Здоровяк позади снова напоминает о своём существовании скрипом старенькой кушетки, он ворочается и садится. Его голос хриплый, как после сна. — Не бесись Мэри. По нему же видно, что он никого не бил, такой дохляк в драку не полезет и руки у него целые. Он же тебя специально из себя выводит. Мой тебе совет, вели конвою вышвырнуть его в Заун, а сама иди спать. — Да как ты не понимаешь, Кай?! — Возмущается девушка. — Он порочит имя не кого-нибудь, а члена совета! Виктор оборачивается на Кая с интересом. Его предложение кажется разумным и предпочтительным. Пусть ему уже дадут встать с табурета, убивающего спину и желание жить, и вышвырнут хоть куда, а там он уже сообразит, как дойти домой. — Вот именно, что члена. — Похабно улыбается здоровяк. — Он просто пиздит, а ты близко к сердцу принимаешь. Нашла бы уже мужика себе и успокоилась. — Ах ты…! — Краснеющая Мэри хватает журнал и швыряет его в здоровяка. Тот начинает хохотать. — Ладно, ладно, я пошутил. Офицеры стремительно теряют рабочий настрой после долгой ночи, и Виктор их даже понимает. — Какие вещи были при нём в момент ареста? — Офицер Сьюз забирает журнал и возвращает внимание работе. Кай, хихикая, отпирает шкаф с уликами, достаёт кошелёк и трость. Кошелёк ей не интересен, а трость - очень. Виктор цепляется за неё взглядом, подается всем телом вперёд против ноющих мышц, жадно следит, как гриф ложится из рук в руки. — Кто сделал эту вещь? — Офицер Сьюз покачивает трость оценивая. Виктор впервые за вечер ощущает серьёзность момента. — Это подарок. — Он пытается провернуть тот же манёвр, что и нерадивые студенты на экзамене. Ответить правильно, но на другой вопрос. — От очень богатого и влиятельного друга, я полагаю? — Сьюз ехидно улыбается. — В Зауне только химбароны способны позволить себе нечто подобное. Трость поворачивается в её руках, блестя белоснежным грифом в свете лампы. Золотой орнамент вспыхивает и угасает. Офицер права, всё, от материала до формы, кричит о непозволительной, для простого заунита, роскоши. Виктору нечего ей ответить. Да - богатого, да - влиятельного. Он только разводит ладони, звякнув цепью, и пожимая плечами, беззвучно соглашаясь. — Может у друга есть имя? И не отвечай “да”, это и так ясно, назови имя. Виктор вздыхает, представляя, что сейчас будет. — Джейс Талис. Во взгляде офицера Сьюз видится “Как же ты меня заебал”. — С безмозглыми бандитами и то проще. — Вздыхает она. — Кай, помоги. — Конечно. — Раздаётся из-за спины. Виктор не успевает ничего понять, как его голова врезается в стол, чужая рука больно тянет за волосы вверх и снова с силой впечатывает лицом в холодный металл. Алкоголь притупляет боль, выделяя мерзкое чувство того, как пазухи наполняются кровью, отчего становится трудно дышать. Голова идёт кругом, предметы вокруг на мгновение закручиваются в спираль, и впервые за вечер выпитое просится наружу. Виктор тихо вздыхает через приоткрытые губы. Отлично. У них скоро закончится терпение, и его вышвырнут вон. Возле носа неприятно надувается и лопается красный пузырь. — Значит, ты утверждаешь, что работаешь над Хэкстеком? Вместе с советником Талисом? — Миротворец наклоняется так, чтобы смотреть ему в глаза, пока он не может шевельнуться, прижатый тяжёлой рукой. Виктор выдыхает спокойно “да”. У него нет причин волноваться. Не в первый раз его, заунита, арестовывают. Хватка на волосах пропадает, и Виктор не может не съязвить. — И это всё? — Он тяжело поднимает голову, слизывает струйку солёной крови с верхней губы и медленно оборачивается, картинно хлопая глазами в сторону здоровяка. — А я, то думал, нам обоим понравилось. — Комната понемногу перестаёт кружиться. — Ты попизди ещё. — Хмыкает Кай и заваливается обратно на кушетку. Он свою работу уже сделал. Офицер Сьюз трёт переносицу и висок. — Допустим, ты говоришь правду. Что если я пойду и проверю твои слова? — Напишите им запрос, чтоб копию личного дела прислали. Вас не пустят в лабораторию или совет. — Подсказывает Виктор. На это уйдёт куча времени, возможно, сутки, зато, его наконец отпустят. Мэри смотрит на него устало, но что-то щёлкает в её голове и на лице появляется выражение, как у маньяка. — Точно. — Шепчет она — Я же могу пойти спросить. Я могу пойти к советнику Талису и спросить у него! — Она чуть ли не подпрыгивает на стуле от осознания. — Я смогу поговорить с Джейсом Талисом! — Офицер, вас не пустят. — Повторяет Виктор и морщится, продолжая собирать с губы кровь. Девушка улыбается и ехидно тянет. — А ты на то и рассчитываешь, да? Что меня не пропустят. Надеешься время потянуть? Не выйдет. — Советник Талис не любит, когда его отвлекают от работы. — Хмыкает Виктор. Джейс предпочитает отвлекаться сам. — И что же любит советник Талис? — Не требуя ответа, бросает Сьюз. — Когда я сажусь ему на лицо. В комнате наступает тишина. Виктор жмурится, как довольный кот, наслаждаясь эффектом. Он видит, как удивление сменяется негодованием, а негодование яростью. Тишину разрывает громовой смех здоровяка, который успевает перехватить взбешённую девицу до того, как та успевает накинуться на Виктора, и мягко выставляет её вон, убеждая выпить кофе и пойти в Академию. Когда дверь закрывается, Виктор внимательно следит за ним. Он ждёт, что ему опять прилетит, но миротворец проходит мимо, снова скрипит кушетка. — Мне понравилась шутка. — Отвечает офицер на немой вопрос и отворачивается. Виктор кладёт голову на руки и прикрывает глаза. Последнее, что он видит - лицо Джейса на кружке.

***

Мэри Сьюз - ответственный человек и исполнительный сотрудник. Мэри была одной из лучших на курсах миротворцев. У Мэри дёргается глаз, но в сердце горит надежда. Она идёт в Академию заправленная кофе и энтузиазмом, подпрыгивая на каменных ступеньках и улыбаясь новому дню. Солнце медленно выползает из-за горизонта и светит прямо в глаза, щебечут птицы, шуршит листьями нежный ветерок. Слышно, как хлопают двери и ставни лавочек и кафе, как сливаются голоса детей и взрослых в единый шум. Город просыпается. Мэри наслаждается утром и крутит в голове воспоминание, как пару лет назад она случайно столкнулась с Джейсом Талисом. Тогда она была ещё курсантом, у неё не было оружия, а драться в подворотне с нетрезвыми парнями, оказалось сложнее, чем она ожидала. И когда надежда почти исчезла, появился он. Джейс Талис спас ей, прогнал парней и проводил до безопасной улицы. Интересно, вспомнит ли он её? Мэри прикрывает глаза и вокруг неё взлетает туча брызг. Она отпрыгивает в сторону и недоумённо смотрит на лужу, на промокший сапог, и подол формы. На белой ткани проступили бурые пятнышки грязи. Мэри пытается их оттереть, но лишь размазывает в серые кляксы. Оставив это бесполезное, занятие она решительно продолжает путь. Она почти бежит вперёд, когда ей под ноги выскакивает чёрная кошка. Мэри уворачивается от животного, чтобы в следующей момент её сбил огромный пёс, несущийся за котом, уронив в клумбу. Мэри стойко игнорирует очередное препятствие на пути к мечте. Следы от влажной земли не так уж и заметны на тёмно-синей форме. Мэри знает - удача на её стороне. Если бы она ступила на неверный путь, ей бы давно был дан знак свыше! На голову льётся струйка холодной воды. Мэри, путаясь в ногах отходит и задирает голову. — Ох, простите, пожалуйста. — Наверху, на пышном от цветов балконе, стоит старушка с лейкой и смотрит виновато. Мэри молча уходит, надеясь, что на этом неприятности закончились. Чем ближе к Академии, тем чаще встречаются группки сонных студентов. Они плетутся, едва открыв глаза, и Мэри, совсем недавно закончившая учёбу, легко вливается в их ряды даже в форме. Молодость лица и красные от недосыпа глаза служат прекрасной маскировкой. Некоторые студенты смотрят на неё чуть внимательнее, но быстро забывают о ней. Мало ли, что нужно миротворцу, если не бежит, то беспокоиться не о чем. Мэри невольно задирает голову, входя под своды Академии. Внутри шум множества голосов разбивается о высокие своды, рассыпаясь на головы проходящих гулким эхом. Сквозь арочные окна струится рассеянный утренний свет, мягко ложась на мрамор лестниц и витых колонн. Мэри выпрямляет спину, расправляет плечи, проникнувшись моментом, и возвращается к делу. Она находит доску с расписанием и указанием аудиторий, списки учащихся и списки кабинетов. Потратив десять минут на изучение трёх десятков листов, исписанных мелким почерком, она находит нужный кабинет. Записав номер, Мэри шагает к лестнице и понимает, что совершенно не представляет, куда идти. В таком огромном здании, с пристройками общежитий, лабораторий, складов и прочего на поиск нужного кабинета может уйти целый день. Мэри пробегается взглядом по головам студентов и решительным движением выхватывает одного из толпы, спрашивая, куда ей идти. Паренёк машет рукой и сбивчиво объясняет, что идти надо через второй этаж до третьей лестницы, там за картиной с оленем повернуть налево, затем вниз на первый этаж, там переход, и на третий, а потом… Мэри отпускает бедолагу, нарисовав в голове маршрут. Она жалеет, что не взяла парня с собой, дважды придя в тупик. Возвращается назад, и идёт снова, упираясь в запертую дверь. Ходит кругами, пока в неприметном тупичке не находит винтовую железную лестницу, и проклинает строителей, когда перед ней оказывается две одинаковые двери, за которыми две одинаковые галереи. Справа и слева. А ей нужно прямо, но там стена. Взмокшая и злая, но неостановимая, она взбирается на очередную лестницу, когда мимо пробегает студентка. Мэри спрашивает, где она свернула не туда, и узнаёт, что прошла мимо. Она злобно пыхтя идёт назад, и наконец, находит нужную дверь. В один момент весь гнев, всё раздражение и усталость растворяются в нежном утреннем свете. Мэри стоит замерев, и дышит тихо. Она вытирает потные ладони о край юбки и спешно поправляет волосы. В животе скручивается тугой холодный узел волнения и робости, и Мэри снова чувствует себя неопытной школьницей. Она поднимает руку, чтобы постучать, но так и замирает в нерешительности. По ту сторону что-то падает с таких грохотом, что Мэри тут же начинает колотить в дверь, вдруг это опасно и нужна помощь. Дверь распахивается и перед ней появляется очень знакомое лицо с плакатов. И, очень красивое, с лёгкой щетиной, ясными глазами и пухлыми губами. До первой встречи Мэри думала, что фотографы приукрашивают. Когда Джейс Талис её спас, Мэри поняла, что старательно преуменьшают. Ей приходится задирать голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Боги, какой он и высокий. Сглотнув, миротворец попыталась взять себя в руки. Себя в руки не бралось. Её, лучший на курсе мозг, моментально превратился в розовую булькающую кашу. Эти большие сильные руки, эта широкая грудь, запах дерева, металла и чего-то неуловимо приятного, уникального, осевшего на одежде. Рукава простой рубашки закатаны до локтей, а на штанах видны крошечные подпаленные следы от упавших искр. Вниз Мэри решила не смотреть и решительно уставилась на лицо. Быть таким обворожительно прекрасным должно быть незаконно, он же может убить человека у всех на виду, и его оправдают! А ещё он умный, вспомнила Мэри, нанося себе контрольный в голову. — Офицер, вам что-то нужно? — Нет, вот это был контрольный. Этот низкий голос с хрипотцой ещё не до конца проснувшегося человека, не успевшего выпить утренний кофе. — Офицер? — Голос Талиса таки пробился сквозь внезапный приступ мечтательности и Мэри встряхнувшись, вспомнила зачем она здесь. — Господин Талис… — Начала Мэри, отчаянно краснея. — Советник Талис. — Перебили её строго. Конечно, как она могла забыть. — Советник Талис, я офицер Мэри Сьюз, и мне нужна информация о ваших коллегах. С мужчины тут же слетела вся сонливость, и он взглянул на Мэри внимательнее. Может узнал? — Зачем? Мои коллеги добропорядочные люди, они не могли сделать ничего плохого! — Голос Талиса, полный возмущения, разнёсся под сводами Академии. Его лицо стало хмурым и серьёзным, заставляющим вздрогнуть и послушно замереть. — О, нет, конечно, не могли. — Тут же попыталась сгладить ситуацию Мэри. — Видите ли, советник Талис, мы вчера вечером арестовали группу криминальных элементов, и один из из них утверждает, что работает здесь, что он ваш коллега. Конечно это не так, и я пришла убедиться, чтобы в будущем это не коснулось вас и вашей работы. — На лице Мэри возникла самая очаровательная, искренняя улыбка. — Вот как? Кто-то выдаёт себя за моего коллегу? — Талис заметно расслабился — Если бы каждый раз из-за подобного подозрения сюда ходили миротворцы, вам, офицер, пришлось бы стоять в очереди. Мэри хихикнула и поправила выбившийся локон. — Простите за беспокойство, советник. Но этот тип был так настойчив, что я не могла не прийти. — Приятно знать, что покой граждан Пилтовера охраняют такие прекрасные офицеры. — Теперь он улыбается, а Мэри отчаянно пытается понять, имел ли ввиду Джейс Талис её внешность или профессионализм. Оба варианта вгоняют в смущение. — Неужели, люди так часто выдают себя за ваших коллег? — В основном это делают студенты, чтобы девушкам понравиться. Ничего криминального. — Пожимает плечами Талис. Вдруг он улыбается хитро и наклоняется ближе. — Однажды к нашей лаборантке приставал парень, выдавая себя за нашего же лаборанта. — Посмеивается Джейс, и Мэри вместе с ним. — Конечно, она его отшила. — С вами такого не случалось? — Поймав волну непринуждённой беседы, спрашивает Мэри. Лицо советника вновь становится задумчивым — Со мной - нет. — Он, явно вспоминает что-то неприятное. — Моему партнёру не всегда верят, когда он говорит, что тоже работает над хэкстеком. Он проводит много времени в лаборатории, и его лицо не печатают на плакатах, хотя он заслуживает этого даже больше меня. Но он так редко появляется на публике, что кто-нибудь может попробовать назваться его именем и проникнуть сюда. — Ваш партнёр? — На этих словах Мэри кажется, что на месте розового тумана в голове возник холодный вакуум. — В смысле, ваш коллега? Талис снова хмурится. — Вот, то о чём я говорю. Многие даже не знают, что он существует. Это неправильно! — Могу я с ним пообщаться? — Мэри хочет задержаться подольше. Ей выпал шанс не только провести расследование, но и узнать побольше о Джейсе Талисе. Жаль, что он, кажется, её не помнит, но её это не остановит. Талис хмурится сильнее и говорит, словно с самим собой — Он всё ещё не пришёл, обычно в это время он уже здесь. Надо проверить, может, ему нужна помощь. Он перестаёт обращать внимание на Мэри, словно забывая о её существовании, запирает лабораторию и быстро уходит по коридору. В душе разливается холодное чувство обиды. Не узнал? Не считает, что её работа важна? Мэри сжимает кулаки и спешит за ним, не желая снова блуждать в одиночку по местным лабиринтам. Впереди целый день, и у неё всё ещё есть шанс. Идти приходится недолго. Талис стучит в одну из дверей в жилом крыле. — Вик, ты там? Мэри чутко прислушивается, но за дверью тихо. — Вик. — Уже громче зовёт Джейс и стучит настойчивее. Они замирают в ожидании неизвестно чего, но Мэри не торопит. Ей нравится стоять рядом с этим мужчиной, так что пусть неизвестный ей Вик не торопится открывать дверь. Так и не дождавшись ответа, Джейс достаёт связку, ключом с которой закрыл лабораторию, почти не глядя находит нужный ключ и открывает дверь. — Должно быть, вы часто тут бываете? — Мэри шагает внутрь вслед за ним. — Ага. — Бросают ей из-за плеча. В небольшой квартире никого нет. Мэри осматривается, подмечая беспорядок на загромождённом столе, чистую форму на спинке стула и заправленную постель. Она наблюдает, как Джейс сделав круг по квартире, заглянув в уборную и на кухню, останавливается у стола и берёт в руки красный галстук. — Я думаю, ваш коллега здесь не ночевал. — Озвучивает очевидное Мэри. — Возможно, он ушёл в Заун. — шепчет себе под нос Талис, кажется, совсем позабыв, что он здесь не один. — Зачем он мог пойти в Нижний город? — Настораживается Мэри. Джейс поворачивается к ней, растеряв всё дружелюбие. Он смотрит с подозрением, с недоверием. Мэри почти видит стену, которая выросла между ними всего за один вопрос. — Любой человек может пойти в Заун, это не запрещено. — Мэри видит, как тщательно он подбирает слова, переживая за коллегу. — Он мог пойти к другу. — Конечно, мог. — Соглашается Мэри. — Любой может. Ей очень не хочется терять доверие Джейса. Она не хочет выглядеть врагом в глазах мужчины только потому, что она - миротворец, а коллега советника имеет друзей в Нижнем городе. — Вы говорили, что кто-то может попытаться выдать себя за вашего ассистента, чтобы проникнуть в лабораторию. Может этот тип, хотел такое провернуть? — За моего парнёра. — Поправляет Талис. — А как его зовут? — Игнорирует реплику Мэри. — Виктор.

***

Из беспокойного сна Виктора вырывает незнакомый громкий звук. Он вздрагивает и резко выпрямляется. Мир вокруг плывёт, а спину простреливает болью, в дёрнувшиеся руки впиваются наручники. Виктор моргает, приходя в себя, щурясь на яркий солнечный свет. За стеной ругаются люди из-за разбитого графина. В голове разливается ноющая боль, и лучше бы она была от похмелья. Виктор не шевелится оценивая масштаб последствий весёлой ночи, и решает, что всё прошло неплохо. Он жив, а разбитый нос можно не учитывать. Виктор пытается слизнуть засохшую корочку на губе. Хочется похрустеть каждой косточкой в теле. Хочется разогнуться, размяться, расправить закаменевшие плечи, вытянуть спину. Он пробует пошевелить больной ногой, но мышцы за ночь в ортезе в одной позе, застыли намертво. — Отрезать бы тебя и протез поставить. — Ворчит Виктор и пробует согнуть колено. Ногу тут же простреливает болью, и мышцы сокращаются оживая. Он довольно хмыкает. — Да неужели? Ладно, сегодня не отрежу. Виктор собирается с силами и рывком поднимается на здоровую ногу. Перед глазами моментально темнеет и на несколько секунд он теряется в пространстве. Покачнувшись, но устояв, Виктор опирается руками на стол и прогибается в спине, с удовольствием хрустя остатками позвоночника. Неприятно дёрнувшую боль он игнорирует. Окончательно придя в себя, он пробует наступить на больную ногу. Затёкшая за ночь нога, постепенно оттаивает, позволяя прочувствовать каждый нерв. Виктор сжимает зубы, шипит и морщится, заставляя мышцы двигаться. Если однажды утром он проснётся без боли, это будет значить, что он помер, пока что, каждый раз просыпаясь он понимает, что всё ещё жив. Он разрабатывает больную ногу до тех пор, пока здоровая нога не начинает уставать. Виктор смотрит на железный табурет, позади себя, как на злейшего врага, но между ним и уставшей ногой он выбирает его. Виктору на своих троих ещё до дома добираться. Жутко хочется пить, отёкший нос дышит с трудом, но Виктор игнорирует это так же, как боль в ноге и спине, прикидывая, чем бы себя занять. Он дотягивается, до тюремного журнала и листает до последней записи. “Заунит. Виктор. Пьяная драка. Подозревается в сотрудничестве с химбаронами. Особый контроль." Виктор фыркает и переворачивает страницу. С особым контролем у них не очень, оставили одного, наедине с казённым имуществом. А вдруг он карандаш украдёт и миротворцу в глаз воткнёт. Непорядок. Улыбнувшись своей же шутке, Виктор вырывает чистый лист и позаимствовав сувенирное перо, принимается за вычисления. Он подмигивает ненастоящему Джейсу на кружке, и на память чертит конструкцию, которая им с настоящим Джейсом не давалась уже вторую неделю. Когда линии складываются во что-то вразумительное, и кажется, что он близок к ответу, в коридоре раздаётся шум знакомых шагов. Виктор прислушивается, не до конца веря в то, что слышит. Не может же быть, чтобы Джейс оказался в участке на другом конце Пилтовера. Виктор качает головой, наверняка это следы вчерашней пьянки, и ему мерещится. Виктор не ждёт, что Джейс бросит все дела и побежит его спасать. Даже после всего, что они друг другу наговорили и в чём признались не так давно. Жизненный опыт шепнул на ухо, что за Виктором только в морг придут, чтоб на опыты забрать, и набросал план, как выбраться из очередной жопы. Когда за дверью раздался голос Джейса, Виктор попытался припомнить, что именно вчера пил, чтобы больше никогда не прикасаться к этой дряни, из-за которой у него начались галлюцинации. Надо эту чудо-жижу химикам принести. Они оценят. Когда дверь рывком распахнулась и грохнула о стену, Виктор решил, что пить больше не будет никогда. Интересно, насколько сильно у него разрушен мозг, если теперь он не только слышит, но и видит Джейса? Взволнованного, растрёпанного и в, любимых Виктором, рабочих тряпках. А галлюцинации могут носить эротический характер? Продолжить мысль Виктору не дают. Джейс подлетает и, упав на одно колено, стискивает в объятиях так, что воздух в лёгких заканчивается моментально. — Виктор, я так испугался! — Джейс утыкается носом ему в шею, выдыхая. По коже разбегаются мурашки. Джейс отстранятся, но объятий не разрывает. От него пахнет тепло и знакомо, а объятия сильные и надёжные. — Ты настоящий. — Делает вывод Виктор, решив, что не способен галлюцинировать сразу всеми органами чувств. — А ты сомневался? — Улыбается Джейс, и сразу же теряет радостный настрой, стоит ему взглянуть Виктору в лицо. Он переводит взгляд ниже, осматривая картину целиком, мягким движением стирает с верхней губы остатки крови. Виктор шипит, когда Джейс пытается ощупать нос. От переносицы в стороны разбегаются мерзкие болезненные мурашки и заставляют слезиться глаза. Джейс поворачивается к миротворцам, столпившимся в дверях, как стайка нашкодивших детей. Когда он поднимается в полный рост, почти подперев потолок, те съёживаются под грозным взглядом и пытаются слиться с ближайшей стеной. Виктору хочется, выглянуть из-за широкой спины и показать им язык, но за штурвалом снова трезвый разумный Виктор, который решает посмотреть, что будет. — Снимите наручники. — Командует Джейс, и от его голоса внутри всё сладко поджимается. Виктор запоминает на будущее, что Джейс умеет говорить властно и строго, надеясь, что будущее случится уже сегодня. С Виктора тут же снимают наручники, возвращают кошелёк и трость, и с самым виноватым видом провожают до выхода, под аккомпанемент извинений офицера Сьюз. Виктор окидывает строгим взглядом девушку, отчего та начинает сильнее дрожать и быстрее извиняться. Он плотнее приваливается к Джейсу, чувствуя поддержку надёжного плеча и с самым равнодушным видом говорит. — Офицер Сьюз, вам стоит признать, что всё сказанное мной, оказалось правдой. — Он смотрит девушке в глаза и приподнимает уголки губ в язвительной ухмылке. — Абсолютно всё, офицер. Девушке требуется несколько секунд на осознание, и Виктор с удовольствием наблюдает, как из бледной и напуганной, она становится красной и смущённой. На лице несчастного создания борются возмущение и стыд. Виктор доволен. На улице светит ласковое весеннее солнце, поют птицы, шумят деревья, прохожие странно косятся. Виктор вдыхает свежий воздух полной грудью и позволяет Джейсу придерживать его. — Что это было? — Спрашивает Виктор, когда они отходят подальше от участка. — Воспитательная беседа. — А почему ты так одет? Пришёл бы в парадном для усиления эффекта. — Виктор хочет сменить тему и отвлечь партнёра от неприятных мыслей. Его произошедшее не волнует, а вот Джейса, ситуация, кажется, очень задела. — Долгая история. — Отмахивается Джейс. — Что с тобой произошло? — Выражение лица, как у побитой собаки. — Твой нос… Тебе надо к врачу. — Я в порядке. — Виктор чувствует, как после долгой ночи на него накатывает свинцовая усталость, а нервный Джейс вцепился и не собирается отпускать. Вероятно, это тот случай, когда стоит идти на компромисс. — Давай устроим выходной. Мне нужен кофе и массаж. Джейс сразу преображается, на его лице загорается улыбка и появляется счастливый блеск в глазах. Только хвоста не хватает, которым он от радости колотил бы Виктора по спине. — Совсем забыл. — Виктор останавливается и достаёт из-за голенища сапога листок. Он разворачивает его, всмотревшись, радуется, что рисунок не пострадал, и вручает Джейсу. — Что это? Это мы? Виктор никогда не устанет любоваться на то, каким очаровательно смущенным и растерянным может быть его партнёр. — Я набросал несколько поз, которые мы должны попробовать. Они должны быть менее травматичны для моей спины и не стеснять тебя в движениях. Например, вот эта…

***

Мэри Сьюз - самый несчастный человек в мире. У неё всегда всё получалось, но сегодня, когда заветная мечта была так близко, удача покинула её. У Мэри дёргается глаз, а между пальцев тлеет сигарета. Она прячется на заднем дворе, оплакивая над дешёвым кофе свой провал. Скрипит старая дверь и рядом с Мэри к стене приваливается Кай. — Куришь? — Кивает на медленно тлеющую сигарету. — Думаю. — Мэри вскидывает красные опухшие глаза и горестно восклицает. — Как я могла так ошибиться?! Я просчиталась, но где? Я никогда не ошибалась! Кай хлопает её по плечу и закуривает. — Все ошибаются. Это только в книжках про детективов всё быстро и просто, а у нас - жизнь. Мэри вздыхает и поднимает взгляд в начавшее темнеть небо.