Chosen one

Это был дождливый апрельский вечер. Тихий, немного прохладный и, наверное, такой, каким в принципе может быть апрельский вечер. Мысли об учёбе невыносимы, но именно в такие моменты они не покидают твою, забитую тревогой голову. В те моменты, когда хочется гулять по улицам любимого города до поздней ночи, радоваться теплу, приближающемуся лету, надеясь увидеть звезды. У меня не было парня, но улица манила. Она словно звала на поиски юношеских приключений и веселья сиренами служебных машин, говором прохожих и лаем бестолковых дворняжек, молящих об объедках у дверей местных забегаловок своими преданными глазами. Я не шёл на зов Сеула, должно быть, разочаровывая даже самых близких мне людей. Я лишь увереннее стягивал ленты на дорогостоящих букетах, надеясь, что они найдут своих покупателей точно в срок. — Да ладно тебе, Ликс. — Пойдём, выпьем. — Ты хоть что-то кроме учебников и работы видишь? — Идём. Сколько можно ломаться? Друзья каждый день звали с собой, прекрасно понимая, что я отдам предпочтение работе, нежели походу с ними в какой-нибудь дешёвый бар. Выпивка вовсе не привлекала меня. Я просто жаждал свободы. Возможно, перемен, что свойственно всем молодым людям, не нашедшим своё место на карте суматошной жизни. Суматошной, ведь каждый новый день она сулит нам неизведанное. Никогда не знаешь, проснувшись, что ждёт тебя сегодня, в полдень или даже через час. Будет ли это ссора с родными, романтическое знакомство или же, как произошло со мной однажды, – переезд в другую страну. В общем, на тот момент я тоже не знал, чего хочу от этой жизни на самом деле. Справедливости ради стоит сказать, что тогда мне было двадцать. Я заканчивал колледж и всё свободное время старался посвящать работе. Я не знал, для чего коплю деньги, но верил, что однажды они сыграют свою существенную роль в определении моей судьбы. Пока же я жил заботой родителей, и не могу сказать, что мне это не нравилось. Но всё же, извечный контроль каждого из моих поступков иногда раздражал. Сейчас не об этом... Работа в цветочной лавке – занятие отнюдь не престижное, но как бы там ни было, – это почти единственная работа, на которую я мог претендовать, будучи студентом, и всё же она приносила доход. Клиенты не жаловались, я и не оставлял им повода. Всегда улыбался, старался “быть милым”, как скажет моя теперь уже бывшая начальница. Хотя если быть милым в её понимании значит желать каждой, зашедшей в лавку старушенции хорошего дня, то это уместнее назвать рабочим этикетом, дорогая миссис Ли. Моя смена подходила к концу. Какая-то девушка зашла почти перед самым закрытием. Она торопилась. Очень хотела купить букет для подарка на день рождения, но из-за поздней учёбы немного не рассчитала со временем. Мы разговорились. Она рассказывала о сложности отношений на расстоянии и сетовала на жестокость преподавателей своего университета, пока я наскоро и, насколько это возможно в спешке, бережно упаковывал для неё розовые тюльпаны, перехватывая бумагу подарочной лентой. Я не особо люблю разговоры с незнакомцами, но когда им необходимо высказаться, а ты оказываешься ближайшим доступным, то воспринимаешь это как часть работы, поэтому просто искренне улыбаешься в ответ, продолжая делать своё дело. Дано конечно не всем, но я старался дисциплинировать себя с самого начала. — Спасибо тебе большое. Ты такой классный. — сказала она, опустив мне на стойку крупную, немного помятую купюру. — Слишком много. — Возьми! Ты мне очень помог. — Нет, как я могу? — Бери. Она настаивала. Улыбнувшись, схватила меня за руку и, опустив деньги на раскрытую ладонь, забрала букет. Почти в ту же секунду некто, раскрыв двери лавки чересчур яростно, упал на пол и, разбив одну из ваз с букетом пышных хризантем, пригнулся ниже стёкол витрины, словно прячась за её деревянной частью. Это был юноша. Тогда, в первые секунды лёгкого шока, не видя лица незнакомца под плотным капюшоном чёрной худи, я не понял этого. Моя очаровательная клиентка вскрикнула, заметив на полу среди стекла капли крови, но я не растерялся: бросив деньги, метнулся на помощь нежданному гостю. — Вызвать скорую? — спросила девушка, крепко прижимая к себе букет от волнения, нервно топчась на месте, пока я старательно вытаскивал из ладони незнакомца осколки. — Не нужно. Иди, тебя ждут. — Ты точно справишься? — Всё в порядке. Иди. — Удачи тебе... — Хорошего вечера. Закрыв рот рукой, он прошмыгнула мимо нас и скрылась за углом лавки. — Закрой. — прошептал незнакомец, не глядя на меня. — Что? Прости, я не... — Закрой дверь. Пожалуйста. Он резко задрал подбородок, и тут я встал в ступор. Его лицо... Настолько красивого юношу я не встречал прежде. Бледную кожу оттеняли тëмно-фиолетовые синяки на скуле и в углу губ, но они вовсе не портили его внешность. Глаза, прикрытые длинной чёлкой, были широко раскрыты от тревоги. Нет, это вовсе не был страх. Это было волнение, сильное и искреннее, и это волнение внезапно передалось мне. Не знаю, почему я послушал его просьбу. Что-то в подсознании велело мне поступить так. Это казалось правильным. Я вскочил с пола, повернул ключ в замочной скважине и табличку «Открыто» противоположной стороной. Но едва я успел вернуться, сев перед незнакомцем на корточки, как по нашей мирной улице пронеслась бригада полиции. Я видел вспышки красно-синего света, отчётливо слышал вой сирены, но сидел неподвижно, смотря в глаза своего случайного встречного. — Что произошло? — спросил я, подавляя волнение, осторожно перевязывая раненную ладонь незнакомца бинтом. Раньше я всегда носил бинт при себе, в конце концов, работа с ножницами вперемешку с усталостью иногда приводила к не самым приятным последствиям. Он молчал. Он просто смотрел на меня, шумно дыша, словно не решаясь сказать. — Кто тебя ударил? Внезапно из кармана его худи выскользнула и сложилась идеально ровной змейкой на мраморном кафеле золотая цепочка. Я всё понял. Но даже сейчас, глядя в глаза преступника, не захотел поддаваться панике. Я продолжал держать его за руку, прислушиваясь к бешеному стуку своего сердца. — Не выдавай. — попросил незнакомец, сглотнув от волнения едва заметно, и осторожно убрал украшение в другой, по-видимому более надёжный карман. — Этого...можно избежать. — сказал я, всей своей мирной душой намекая на отступ от преступности, не надеясь, что он хотя бы поймёт меня. Но он понял. Бросив мне короткое решительное «Знаю.», сбежал, оставив меня наедине с хаотичными мыслями и горстью разбитого стекла. Единственным, чему я порадовался в тот вечер, стало отсутствие в нашей цветочной лавке камер видеонаблюдения. **** Следующий день встретил меня хмурым небом, каплями мелкого дождя и головной болью, как только ржавый старый будильник своим дотошным звоном ознаменовал наступление семи часов. Я плохо спал. Рассуждая о таинственном незнакомце и своей возможной сопричастности к подсудимому делу, я просидел без света до полуночи, просто глядя в одну точку на стене. И думал, что странно, не о себе или о том, как отреагируют друзья, узнав о случившемся. Я думал о нём. О том побитом юноше, прячущем растерянный взгляд под широким капюшоном, а золотую цепь – за пазухой тёплой худи. Повторюсь, мне не было страшно. Вместо мыслей о правильности моего дальнейшего обращения в полицию, ноющую от боли голову заполонили безумные идеи того, как я мог бы помочь этому человеку, увидь его вновь. Разумеется, я не надеялся на новую встречу с ним. Я был уверен, что он сбежал раз и навсегда. Исчез, точно призрак в ночи. Возможно, уехал за границу, ведь наверняка воры-мастера своего дела продумывают побег до мелочей, задолго до совершения рокового поступка. Я не завтракал. Собравшись, надев свои любимые, потрёпанные асфальтом и временем бежевые кеды, фирменные голубые джинсы на ремне (я потратил на них треть одной из своих первых зарплат) и куртку под стать им по цвету и ткани поверх белой футболки, просто ушёл в колледж, пожелав матери успешной работы. Она, как и я, имела дело с отнюдь не всегда доброжелательными клиентами, работая в одной из студенческих столовых. Только вот, в отличие от меня, на её долю выпадали тысячи клиентов ежедневно. Да, стоит сказать, что готовит моя мама отменно. Но в тот день погода сказалась и на ней: стремительно меняющееся давление мучило, поэтому вместо привычных мне мясных оладий с гарниром из риса или жареных клёцок в сырном соусе, я взял на перекус пачку простого диетического печенья. Есть особо не хотелось. И даже сидя в буфете после завершения половины учебного дня, я лишь молчаливо разглядывал толпы голодных студентов, прислушиваясь к звонкому чавканью сидящих рядом друзей. — Ликс, ау. Ты с нами? — Да он не на этой планете походу. — Что такое? Подвисаешь с утра. Не выспался? — спросил Джисон, пододвинув мне свою порцию кофе. Надо сказать о нём больше. Джисон всегда был моим лучшим другом. С тех пор, как мы познакомились ещё в старшей школе. Я только приехал в Сеул, всё было таким чужим и непривычным, а он стал первым, кто сделал шаг мне навстречу. Добрый, понимающий. Всегда выслушает и позовёт к себе на ужин, если мне плохо. Зачастую ещё и удобрит этот самый ужин алкоголем, чтобы наверняка развеять печаль. И кстати он единственный, кто отреагировал на мою ориентацию совершенно спокойно. Ни слова ни сказал против, даже обнял. И, честно признаться, я почти влюбился в него в тот момент. Хах, шутки в сторону. Он мой человек и всегда им будет. — Да... Уснуть не мог. Голова раскалывается. — ответил я, улыбнувшись ему одному. — Может подышишь пойдёшь? Время ещё есть. Я доем и приду, окей? «Окей»... Эта фраза всегда идеально вписывается в те минуты диалогов, когда ты не можешь раскрыть истинную причину своего заторможенного состояния. Джисон оказался прав. Едва уловил носом дуновение лёгкого ветра, как мне сразу стало легче. Коридоры, ведущие с территории кампусов во внутренний двор колледжа, хорошо продуваемы. Они выстроены в виде своеобразных арок, высокие, словно торжественные, хотя и весьма безликие. В день моего выпуска стены этих коридоров, со всеми их вычурными колоннами, украшали гирлянды живых цветов и лампочки, но до этого пока далеко. Я шёл по одному из этих коридоров, наслаждаясь безмолвием, как вдруг заметил впереди юношу. Я не мог поверить своим глазам, это был он. Тот самый вор. Он шёл очень быстро, спрятав руки в карманы спортивного трико. Я даже не заметил, из какого угла он вывернул, но в ту же секунду, словно по щелчку пальцев, выкрикнул в его адрес решительное «Стой!». Он обернулся и, должно быть, узнал меня, потому как стремительно ринулся прочь. В голове словно перемкнуло. Я помчался вдогонку, прекрасно понимая, что расстояние между нами слишком большое, и даже при наличии у меня скорости выше среднего я всё равно не догоню его. Но кое-что я упустил из виду. Это поворот бетонного коридора. Едва я свернул в надежде увидеть, куда бежит незнакомец, как он схватил меня обеими руками и, с силой приложив ладонь к губам, прижал меня к холодной стене. Я замер. Не от страха. То была неожиданность. Его глаза совсем близко. Я отчётливо вижу в них всё ту же растерянность. Чувствую биение его сердца. А пока он молча удерживает меня у стены, я пытаюсь мыслить рационально, приглядываясь к синякам на его лице, ощущая тепло сухой ладони. Ветер становится сильнее, и он доносит до меня лёгкий запах пота. Не неприятный, нет. Скорее запах человека, который в силу некоторых особо серьёзных обстоятельств не смог принять душ прошлым вечером. — Молчи. — едва ли не прошипел он, вдруг убрав руку, дав мне возможность вдохнуть свободнее. — И не собирался орать. — не знаю, почему я ответил так, но было предчувствие, что он не разозлится от моей попытки показать свои "добрые" намерения. — Предупреждаю: если кто-то узнает... — Я хочу помочь тебе. Он выхватил складной нож из кармана и вновь приблизился, но его глаза, встретившись с моими, теперь горели тревогой. Как и прошлым вечером, когда цепочка выскользнула из кармана в самый неподходящий момент. — Меня не напугаешь бабочкой. Я хочу помочь. — повторил я, ощущая его дыхание кожей. Настолько близко он стоял, сжимая в кулаке нож до побеления костяшек. Я не смотрел на лезвие, но чувствовал, как оно мелко дрожит от нерешительности моего незнакомца. — Держись подальше. — предупредил он, переведя взгляд с глаз на мои поджатые губы. — Личико у тебя приятное, не хотелось бы портить. И ушёл, спрятав своё оружие обратно в карман. К тому моменту я даже позабыл о головной боли. А вспомнил о том, куда направлялся, только когда Джисон, заметив очередной ступор, оттащил меня от стены. **** «Не хотелось бы портить...» Эта фраза въелась в мой мозг и явно не собиралась отпускать. Противоречия раздирали. С одной стороны, этот парень являлся преступником, и даже если начинающим, я, как законопослушный гражданин, обязан был заявить об этом полиции. Но, с другой, я видел волнение в его глазах. Искреннее, присущее каждому, кто совершил ошибку, не обдумав всё в полной мере. Ни один опытный вор не стал бы церемониться, встретив на своём пути побега от правосудия такого, как я: студента с настойчивым характером, сидящего в цветочной лавке в одиночестве, где-то на одной из самых малолюдных улиц города. Ни один вор в законе не просил бы держаться от него подальше, разглядывая моё лицо с повышенной растерянностью, словно эта внешность сбивает с толку. Быть может из-за того, что мы выглядим ровесниками, и он мог бы попытаться переманить меня на "свою" сторону интересными предложениями? Или угрозами. Или вообще потому, что я напомнил ему кого-то знакомого? Мыслей было слишком много. Несколько дней после последней встречи с ним я размышлял о возможных последствиях случившегося, о причинах, что привели этого парня к воровству. И конечно эти мысли не могли не повлиять на мою внимательность в работе. Я кололся об стебли роз, ошибался в расчётах сдачи и даже разок порезался ножницами, пытаясь отрезать ленту для подарочного букета как можно более ровно. — Что с тобой происходит? — спросил Джисон, когда, слушая его продолжительный монолог на тему свидания с подружкой, я не ответил на заданный вопрос, потому что думал о судьбе ограбленного ювелирного и попутно собирал декор для витринного букета. — М? — Ликс, ты пугаешь. Неделю уже сам не свой. Молчишь, не говоришь ничего в ответ. У тебя что-то не так? — Нет, всё нормально. Джи, правда, всё хорошо. Просто... — Что? — Я встретил... Нет, не так. Я... — Кто-то понравился что ли? — Слушай, я сейчас не очень хочу про это говорить, прости. — Ну, потом обсудим же, да? — Да, разумеется. Ты меня знаешь. — Как раз потому, что знаю, я и беспокоюсь. Тебе такое несвойственно. В смысле вести себя так. — Извини. Спроси ещё раз, я не услышал. — Да ладно уже. Поинтересовался про отношения как раз, но... Сам расскажешь, как будешь готов. Я улыбнулся. Слова лучшего друга всегда приятно греют сердце. В особенности в вечера, каким был тот: пасмурным, с вкраплениями холодного дождя. А мне так хотелось лета. Или поздней весны, но только чтобы поскорее пришло тепло, и я мог наслаждаться солнцем. В плохой погоде есть свои плюсы. Например, начинаешь ещё больше ценить своё рабочее место, когда видишь прохожих, снующих по мокрым после дождя тротуарам, кутающихся в длинные плащи или громоздкие кофты, а сам сидишь в уютном кресле, в тепле. Я закончил с букетом. Джисон продолжал рассказывать о неудавшемся свидании, сетуя на беспечность партнëрши, пока вдруг резко не перескочил на тему новостной ленты медиа клуба нашего колледжа. — Ты прикинь, Ликс... — сказал он так удивлённо, что я даже забеспокоился. — В чем дело? — Да тут про ограбление пишут. В твоём районе, офигеть. Когда последний раз преступления были? В наше-то время. — Всякое бывает, Джи. — Воров не поймали. Полиция до сих пор ищет. Староста клуба просит быть бдительными и не шататься по улицам в одиночку. — Извини, ты сказал... Воров? — Ага. Их несколько было. Ну, так говорят, по крайней мере. Я застыл в ужасе. Вовсе не потому, что появилась вероятность быть найденным группой преступников, когда я нахожусь в лавке без камер, совсем один. Я подумал о том, что мой незнакомец вовсе не совершал ограбление, и скорее всего, вся эта история с бандой воров неразрывно связана с увечьями на красивом лице моего ровесника. Пошёл дождь. Где-то прорычал раскат грома. Я оглядел прилавок, и тут моё сердце замерло уже от настоящего испуга. У дверей стоял он. — Блин, даже не верится. Ограбление, в таком районе. — Джи... Я позже перезвоню. — Чего там? А, понял. Окей, жду. Я опустил телефон на стойку и просто глядел на незваного гостя, не решаясь предпринять хоть что-то. Почему он пришёл? Зачем и что сейчас скажет? Судя по бездействию, он тоже не знал, с чего начать диалог. А может, раздумывал, по какой причине находится здесь. На нём была всё та же чёрная худи, немного промокшая. Лицо спрятано под капюшоном, а на руке красовалась повязка. — Добрый вечер... — сказал я, выйдя из-за стойки чуть вперёд, но его следующие движения оказались намного увереннее. Повернув замок в двери без спроса, перевернув табличку с надписью «Открыто», он двинулся мне навстречу. Волнение росло просто в геометрической прогрессии. Каждый его шаг отдавался эхом в тревожном сердце. Я ничего не делал, просто стоял, наблюдая за тем, как он подходит ближе. Надо сказать, что ростом он значительно выше, и по этой причине я смотрел в его уставшие глаза, чуть задрав голову. Уставшие... Его глаза были именно таковыми. Будто бы парень не выспался или вовсе не спал ночью. В тот вечер от него пахло одеколоном. Немного сладкий запах, возможно, древесный. Я не разбираюсь в парфюмерии, но мне было приятно ощущать этот аромат, отличный от цветочного благоухания. — Мне нужна твоя помощь. — сказал незнакомец тихо, скинув капюшон и выставив вперёд перебинтованную ладонь. — Что случилось? — Осколок застрял под кожей. Ноет ужасно, сам достать не могу. У тебя должна быть аптечка, да? Я молча кивнул в ответ. — Пожалуйста. — добавил он, верно расценив моё бездействие. И я тут же полез под стойку, разыскивать чистый бинт, перекись и пинцет. Никогда не думал, что однажды придётся оказывать первую помощь кому-то, тем более нарушителю закона. Хотя в голове всё чаще возникала мысль о его невиновности, но расспрашивать я не стал. В конце концов, он пришёл за помощью. Ладонь знатно опухла. То место, где находился осколок, покраснело и загноилось. Я включил настольную лампу и принялся надрывать кожу на месте раны краешком пинцета. Незнакомец молчал, но по дрожи мизинца стало ясно: терпит. Ему действительно было больно. — Почему в больницу не пошёл? — спросил я, стараясь подцепить осколок с максимальной осторожностью. — Не доверяю врачам. — А мне доверяешь, так что ли? Я был уверен, что он промолчит в ответ, но последовало решительное и тихое «Твои руки ловчее», вогнавшее меня в небольшой ступор. Честно сказать, я не считаю себя ловким от слова совсем. Осколок полетел в мусорное ведро вместе со старой перепачканной повязкой. Я сделал всё, что было необходимо, и, посмотрев ему в глаза, протянул свëрток оставшегося бинта. — Это зачем? — Возьми. Повязку надо менять, чтобы опять не загноилось. Кивнув, он молча взял бинт и запихал его в карман вместе с рукой. Наверное, в такой позе чувствовал себя более уверенно. Я улыбнулся, весьма робко, надо признать, и только хотел было убрать аптечку под стол, как громыхнуло прямо над крышей многоэтажного офисного здания напротив лавки. Я зажмурился, вскрикнув от неожиданности. Аптечка упала на пол со звонким стуком. — Боишься грома? — спросил незнакомец, следя за моими действиями чересчур внимательно. — Нет. Просто не ожидал. — Остаться здесь, пока не закрылся? На самом деле я действительно боялся грома. И грозы в принципе. Но подавать вид плаксивого паренька не собирался. — Не нужно. Я справлюсь. Он кивнул, напоследок осмотрел мою фигуру с головы до ног за секунды и пошёл к выходу. Я провожал его взглядом до самой двери, но не ждал, что перед очередным исчезновением мой незнакомец обернётся, чтобы, глянув в глаза, сказать тихое «Спасибо». **** Снова я плохо спал ночью. Всё думал о поведении и словах незнакомца, гадал, чего же он хотел на самом деле, придя в цветочную лавку во время моей смены. Раз уж так сложились обстоятельства, и нас с ним объединял колледж, то, думалось мне, он запросто мог подойти ко мне на перемене, например, в столовой, и тогда я, не раздумывая, отвёл бы его в медпункт. Специалист обработал бы рану гораздо лучше, чем это сделал я. Что, если рана снова загноилась? Или в ней остался кусочек осколка злосчастной вазы, оказавшейся под ногами преступника так некстати? На самом деле после произошедшего я окончательно перестал думать о том, что ограбление ювелирного салона – дело рук моего незнакомца. Все его действия буквально кричали об обратном, и мне хотелось как можно скорее разобраться с этим. Добраться до истины. Попытаться увести этого человека с неправильного пути, к которому, возможно, его старательно и искусно подталкивал некто со стороны. В голове рождались всё новые и новые теории заговора, а вместе с тем я уже сидел за столиком многолюдного буфета, в окружении товарищей, и мысленно слал к чёрту все неудачи дождливого четверга, наскоро расправляясь с порцией сырных ттокпокки. Было так шумно, что я не слышал даже голос Джисона, заботливо принëсшего мне порцию горячего кофе. Быть может, незнакомец не хотел, чтобы кто-то заметил нас вместе? Быть может, у него были причины избегать меня в колледже? Эти мысли не давали покоя. Мне хотелось найти его и расспросить обо всём, но в то же время я понимал: он не расскажет. Ни один здравомыслящий человек, так или иначе причастный к воровству, не раскроет своих секретов. — Пацаны, он опять завис. — Ага. Переменная облачность влияет на наше Солнце. — Да заткнись ты. — попросил друга Джисон, опустив ладонь мне на плечо. Я не слушал. Всё моё внимание было обращено на него – незнакомца, стоящего в дверях столовой и явно наблюдающего за нашей компанией. Он будто появлялся по волшебству, каждый раз, когда я усиленно думал о произошедшем. Я встал. Возможно, сделал это настолько резко и неосознанно, что удивил не только друзей, но и всех студентов, сидящих поблизости.Может это решение и было опрометчивым, но я не жалею ни о чём. — Ликс, всё норм? — спросил Джисон, схвативший меня за рукав водолазки сразу же, как только я вскочил. Я не ответил, просто пошёл навстречу незнакомцу. Но он будто вовсе не добивался этого: развернулся и скрылся за дверью буфета. Пробираться через толпы болтливых студенток, визжащих уже от одной только новой фотографии знаменитости в Твиттер, – дело отнюдь не из лёгких. Фигура преступника терялась среди толпы, но периодически удавалось выхватить его взгляд среди десятков других. Он определённо хотел, чтобы я шёл за ним. Одетый в свой извечный капюшон, вор вëл меня куда-то всё дальше от буфета и компании товарищей, способных, как минимум, защитить в случае непредвиденных обстоятельств. — Стой. — сказал я громко и резко, как только среди коридора, ведущего к черному выходу из здания корпуса, не осталось никого, кроме нас. На переменах здесь частенько проводили время влюблённые парочки. Идеальное место для уединения: нет камер, а окон не много, из-за чего коридор кажется относительно тëмным. Конечно, попади кто из студентов на глаза преподавателям, нередко проходящим внутрь корпуса через запасную дверь, огребать придётся по самое не хочу. Но сейчас, когда, возможно, назревал серьёзный разговор между преступником и свидетелем, лучшего места было не найти. Скорее всего, мой незнакомец думал так же. Спрятав руки в карманы, он долго и пристально смотрел мне в глаза. А я вот уже в который раз подмечал длину его чёлки, хмурость лица и озадаченность заинтересованных глаз. — Что происходит? Скажи. — почти потребовал я, запустив руки в карманы джинсов, глядя на него в упор. Ответом стала тишина. — Я хочу знать, почему ты преследуешь меня. — Не преследую. — Тогда что? Ты выслеживал меня среди студентов просто из-за скуки? Я правда не понимаю. Если хочешь поговорить, то давай сделаем это по-человечески, а не будем гоняться друг за другом как дураки, в надежде, что всё это уляжется само по себе. Я начал повышать голос. Не от злобы на его молчание. Во мне говорило волнение и кипело замешательство от не исчезающих мыслей об истине. — Ты ведь не крал, верно? Но вас было несколько. Кто-то был с тобой, когда... Он подскочил ко мне. Приставив палец к губам, сказал без слов, что стоит замолчать. Я замер. Его вдруг ставший серьёзным взгляд словно ослабил мой пыл. Я смотрел в его глаза, терпеливо ожидая дальнейших действий. — Верно. Я был не один. И по этой причине тебе может угрожать опасность. — Что? — Один из наших видел, как я спрятался в твоей лавке. У моего лидера появились сомнения насчёт отсутствия свидетелей. Сердце вдруг забилось неестественно часто. Он говорил всерьёз, без тени усмешки. И при этом по взгляду читалось явное желание предупредить о возможной угрозе. Пожалуй, именно с этого момента я начал испытывать страх. Момента, когда наши глаза встретились, и незнакомец понял, что я верю каждому его слову. — Я постараюсь защитить тебя. — сказал он, даже не догадываясь о моих следующих словах. — Я не за себя боюсь... Тебя шантажируют, чтобы ты оставался на их стороне. Твой лидер знает, что сам ты ни за что не причинишь вреда людям, и поэтому шантажирует. — Ты не знаешь, на что способны эти люди. — Я знаю, что ты не один из них. Я хочу помочь. Незнакомец потерял ход мыслей, это было видно по его глазам. Вдруг я заметил чью-то тень. Некто приближался к нашему укрытию, и решение пришло само по себе в ту же секунду. Я скинул капюшон с чёрной макушки и, прежде чем нас обнаружили, притворился, будто целую своего парня в шею. Я прижал его к себе, чтобы выглядело более реалистично. Вмиг стало теплее. Сладковато-пряный аромат одеколона окутал приятным облаком. Я зажмурился, продолжая двигать губами по вороту чёрной худи, а незнакомец укрыл меня от глаз ворчливого преподавателя своими широкими плечами. — Послушай... — Я хочу помочь тебе. — повторил я шёпотом, едва ли не моля о позволении оказаться ближе к его духовному миру. Или хотя бы к малой части этого мира. — И что ты собираешься делать? — спросил он, обставив меня руками. Стена оказалась позади как нельзя вовремя. Мы всё ещё стояли слишком близко, отчётливо слыша дыхание друг друга. — Засадить за решётку того, кто оставил синяки на твоём лице. Прозвенел звонок. Я выскочил из плена рук своего "преступника" и помчался на поиски друзей.