История о призраке

Когда это случается в первый раз, он думает, что сходит с ума. Что, если поразмыслить, может быть подходящим финалом для того кавардака, который он устроил. Первые дни после смерти Баффи он чувствовал себя оцепеневшим. Он старался не думать о ней. Он старался забыть об амулете, который Спайк бросил ему в лицо, рыча, что эта чёртова штука убила её. - Я хотел надеть его, но мы поругались. Из-за тебя. И она оставила себе чёртову цацку. И эта штука убила её. Это всё твоя вина. Она умерла из-за тебя. С того дня Ангел хранит амулет в потайном ящике в своей спальне. Он остро осознаёт присутствие амулета, хотя никогда не осмеливается открыть ящик. Спать в одной комнате с тем, что убило любимую женщину, возможно, слишком незначительное наказание, но это всё, что осталось. Это всё, с чем ему приходится иметь дело, - постоянная, тупая боль, безмолвное напоминание о его вине. И вот однажды он идёт в бар, встречает Спайка, который пьян в стельку, и заставляет его рассказать всю историю - о сражении в Адской Пасти, об их почти поражении, о пробуждении амулета. - Я сорвал проклятый талисман с её шеи, но было слишком поздно, - заключает Спайк. - Она просто испарилась. Той ночью Ангел наконец достаёт амулет из ящика и долго разглядывает его. Пока не замечает чьё-то присутствие в комнате. - Это не твоя вина. Он поднимает глаза. Баффи сидит в кресле перед ним. - Ты не настоящая, - хрипло говорит он. - Ты Первичное Зло. Она ухмыляется. - Ты уверен? - Да, - он предпринимает попытку встать, чувствуя себя очень неуверенно на ногах. Она закатывает глаза. - Я не спорю с пьяными. Но это не твоя вина, Ангел. Это было моё решение. † Следующий день он проводит в тумане и как можно скорее поднимается в свою квартиру. Он достаёт амулет из коробки и ждёт. Ничего не происходит. После нескольких часов напряжённого ожидания Ангел решает лечь спать. Он идёт в ванную, а когда возвращается, она сидит на его кровати, упираясь подбородком в колени. - Плохой день? - спрашивает она. Он протягивает дрожащую руку, но та хватает пустоту. - Итак, - говорит он. – Первичное явилось в мой город. Тебе повезло, что ты нематериально. Она закатывает глаза. - Спроси меня о чём-нибудь, что знаем только ты и я. Спроси меня, что ты сказал мне в том переулке за «Бронзой». - В каком переулке?.. А, это. Он смотрит на неё. Она выглядит совсем не как та девочка, которую он встретил в Саннидейле. Она не девочка больше. Её глаза печальны, её тело закалено битвами. Он качает головой. Она совсем не Баффи. - Ты сказал мне, что ты друг, - произносит она. - Но не обязательно мой. Помнишь? - Это ничего не доказывает. - Он чувствует себя совершенно по-дурацки; разговор звучит сюрреалистично. Всё же он говорит: - Если ты плод моего воображения, для тебя естественно знать всё, что знаю я. Она обдумывает это. - Вполне справедливо. Давай сделаем по-другому. Спайк рассказал тебе, что он сказал мне в Адской Пасти? - А что? - Просто «да» или «нет». - Он сказал, что сорвал амулет с твоей шеи... С шеи Баффи, - поспешно поправляет он сам себя. - Но было слишком поздно. Она кивает. - Но он не рассказал тебе, что сказал. Ангел качает головой. - Он сказал: «Истребительница, у тебя комплекс мученика даже похлеще, чем у Персика». Спроси его, правда ли это. † Спайк очень подозрителен, когда Ангел приглашает его в ирландский паб поблизости. Но искушение заставить Ангела оплатить счёт слишком велико, и он неохотно соглашается. К концу вечера они оба настолько пьяны, что Ангел почти забывает, зачем привёл Спайка сюда. Только когда демон-бармен напоминает им, что его заведение закрывается через десять минут, Ангел вспоминает причину их маленькой вылазки. - Довольно приличный виски, - говорит Спайк, пробуя последние капли спиртного в своём стакане. - Интересно, это единственное, что подавляет твоё мученичество или... - Он шевелит языком. Хорошее начало, думает Ангел. - Так ты думаешь, что у меня комплекс мученика, - говорит он. И, получив радостный кивок Спайка, продолжает: - И ты думаешь, у Баффи он тоже есть. Спайк слишком пьян, чтобы заметить, что Баффи упомянута в настоящем времени. Или, может, он считает, что Ангел слишком пьян, чтобы ясно мыслить. - Да, у неё его было хоть отбавляй. Её комплекс мученика был даже похлеще, чем у тебя. - Ты говорил ей об этом? - Зачем? - Говорил? Говорил? - Расслабься, Персик, - Спайк оглядывается на демона-бармена, который хмурится в их адрес, и Ангел понимает, что орёт. - Здесь не любят буянов. На улице идёт дождь, и Спайк чертыхается, безуспешно пытаясь зажечь сигарету. - Ты не можешь продолжать так дальше, - говорит он, наконец затягиваясь. Ангел кивает. - Я знаю. Просто скажи мне. Ты говорил ей, что её комплекс мученика похлеще моего? Спайк молча курит, и Ангел замечает, что его руки дрожат. - Ну, да, - говорит Спайк, докуривая сигарету. - Я сказал ей, когда она горела там, в Адовой Пасти, и отказалась идти со мной. Да, я бессердечный безмозглый ублюдок. Теперь счастлив? † Ангел просыпается в подвальной квартире Спайка. Голова раскалывается, и события предыдущего вечера теряются в дымке. Всё, кроме их последнего разговора под дождём, размыто. - Я еду в Кливленд, - говорит Спайк, давая ему кружку с подогретой кровью. - Фэйт, конечно, чокнутая птичка, и у Харриса тоже бывают заскоки, но они не так глубоко и упорно погрязли в страданиях, как ты, Персик. На секунду Ангел испытывает искушение рассказать ему. Но быстро это искушение подавляет. Тем вечером Баффи ждёт его в его квартире, и Ангел говорит ей, что Спайк уехал. Она колеблется, затем озорно улыбается. - Хорошо. У него дурацкие волосы. А твой необыкновенно эпический пенис намного больше. - От потрясённого выражения лица Ангела Баффи начинает хихикать. - Извини, не удержалась. Вот что я сказала бы, если б была плодом твоего воображения, разве не так? И в этот глупейший момент своей не-жизни Ангел наконец верит, что это она. Только настоящая Баффи может сделать его таким счастливым, злым и смущённым одновременно. - Но если серьёзно, - продолжает она, - я не готова иметь дело с двумя незрелыми ревнивыми вампирами одновременно. По одному за раз достаточно. «Не снова, - думает Ангел. - Я не могу потерять её снова. Я не могу позволить ей исчезнуть». Паника охватывает его, когда он замечает, что она становится всё прозрачнее и прозрачнее. В отчаянной попытке удержать Баффи он пытается схватить её за руку, но та ускользает, и Баффи пропадает. † Это горе, говорят они ему. Горе и нервы. И пьянство, укоризненно добавляет Уэсли. Они могут быть правы. Баффи больше не появляется. Ангел не может перестать думать, что именно его попытка удержать её отпугнула духа. Он старается не думать о ней, но это невозможно. Он читает книги о призраках, чтобы найти способ вернуть её. Закончив десятый толстый том, он понимает, что не найдёт ничего полезного. Разочарованный, он вспоминает, что был пьян, когда впервые увидел её, и использует это как повод начать пить снова. Каждый раз, когда он замечает укоризненный взгляд Уэсли, он говорит себе, что делает это с самыми лучшими намерениями. Но выпивка не помогает. Она не притупляет боль и не возвращает Баффи. Затем, однажды, он начинает неосознанно рисовать абстрактные образы на листе бумаги и внезапно понимает, что нарисовал её лицо. Вот. Снова. Он чувствует её присутствие и так боится, что не осмеливается поднять глаза. - Останься, - хрипло говорит он, не глядя. - Пожалуйста, останься. И она остаётся. † - Я определённо не в раю, - говорит она. - Когда я перестаю быть здесь, ощущение такое, будто я засыпаю. Думаю, я просто перестаю существовать. А ты можешь заставить меня существовать снова... время от времени. Она лежит на кровати Ангела. Ей довольно удобно. Она приходит каждую ночь, и он рассказывает ей о событиях своего дня. А потом Ангел засыпает. Это странная, гротескная идиллия. Вампир и призрак. Периодически он пытается убедить её, что они должны рассказать о ней остальным. Каждый раз она наотрез отказывается. И всё же сегодня он пытается опять. - А потом - что? - говорит она. - Они снова делают меня материальной, я ухожу и живу своей жизнью, а ты - своей? К тому же, будут большие противные последствия. - Почему? - Всегда есть последствия. Всегда. Он не решается давить. Отчасти потому, что боится, что она снова исчезнет, отчасти потому, что не знает, что они сделают, если она станет осязаемой. Баффи хмурится. - Если тебе некомфортно с призраком в твоей постели, я могу уйти... - Нет! - Или ты можешь просто уничтожить амулет... - Баффи, как ты вообще могла это сказать? Она улыбается. - Ты такой смешной, когда дуешься. Испытав облегчение, Ангел тоже улыбается. - Как ты можешь так легко говорить о своей смерти? - Полагаю, я к этому привыкла. Когда новизна проходит, это становится утомительным. † - В том, чтобы быть призраком, определённо есть преимущества! - Баффи презрительно смотрит на Павейна в его камере. - Я не могу ни прикасаться, ни чувствовать, но, по крайней мере, я могу пойти куда захочу. Ангел кивает. - А ты, Жнец, ты будешь жить вечно, не имея возможности двигаться, прикасаться, чувствовать... или влиять на что-либо в мире вокруг тебя. - Он злобно ухмыляется. - Но не волнуйся - я велел им оставить тебе окошко открытым. Добро пожаловать в ад. Он не может скрыть своего ликования. Ладно, такое недостойно чемпиона. Но эти последние несколько дней с появлениями и исчезновениями Баффи - испуганной, потерянной, отчаявшейся - сказались на нём. Его неспособность помочь ей сводила с ума. Ангел никогда не забудет эти дни - дрожащие губы Баффи, шок Уэсли от осознания того, что Баффи не плод его воображения, неожиданная оперативность и решимость Фред. Слава богу, всё кончено. И, оказывается, нет худа без добра. Баффи наконец-то достаточно испугалась, чтобы согласиться на материализацию. - В том, чтобы быть осязаемой, определённо есть преимущества. - Она саркастически улыбается. - Даже если я больше не смогу тебя преследовать. Даже если ты оставишь меня ради той девушки-оборотня. - Баффи! - Что? Она блондинистая и симпатичная. И, в отличие от меня, у неё славная пара сисек. - Баффи! - И она твоя самая большая фанатка. Разве нет? - Баффи! - Шучу, дурачок. † Это нелегко, говорит Фред. Амулет - усилитель трансреальности, и сложно понять, как он работает. Но одно точно: чем сильнее притяжение реальности, тем больше шансов у Баффи. Ангел кивает. - Итак, чем больше я думаю о ней... Уэсли качает головой. - Не думаешь. Говоришь. Взаимодействуешь. Пытаешься достучаться до неё. Ей нужно чувствовать связь с нашей реальностью. Ей нужно чувствовать себя как дома. Ангел осматривается. Ему не нравится идея о том, что «Вольфрам и Харт» - дом Баффи. - Я выражаюсь образно, - объясняет Уэсли. - Он хочет сказать, что ты её дом, - добавляет Фред и закатывает глаза. - Боже, это звучит так банально. † - Мне шестнадцать лет. Я не хочу умирать! Могут ли призраки ощущать дрожь? Баффи точно ощущает, когда слышит слова Даны. День её первой смерти проносится у неё перед глазами. - Дана, это не ты умерла. Это была я. И я не умерла. Дана смотрит на призрака и хихикает. Абсурдность ситуации снова поражает Баффи. - Слушай, я знаю, как странно это выглядит, но это не то, что ты думаешь. У той смерти был счастливый конец. Правда. С отличной вечеринкой в «Бронзе». Меня превратила в призрака другая смерть... - Ты сделала это. Ты убила меня. Всё равно твоему парню этим не помочь. Тебе стоило быть там, Би. То ещё приключение. Её парню определённо не помочь. Ангел лежит без сознания на полу, из его плеча торчит жёлтый шприц. Баффи отчаянно оглядывается по сторонам. - Папы больше нет. Он тебя не слышит. - Дана, послушай меня, - умоляет Баффи. - Мы здесь, чтобы помочь тебе. Человек, который причинил тебе боль, он мёртв, Дана. Сумасшедшая девчонка больше не обращает внимания на Баффи. Она берёт пилу, медленно подходит к Ангелу, наклоняется над ним, и внутри Баффи что-то щёлкает. Она инстинктивно прыгает на Дану. - Не трогай его! Они обе падают на землю. Дана в замешательстве. Баффи ошеломлена. Но у неё нет времени думать о своей только что обретённой способности влиять на материальный мир. Она бьёт сумасшедшую девчонку так сильно, как только может, отправляя её в сокрушительный нокаут. † - Итак... я могу материализоваться, если мы оба достаточно сильно этого хотим? - спрашивает Баффи. Тон у неё скептический, но Ангел слышит нотку надежды в её голосе. Фред качает головой. - Амулет преобразует твои эмоции в реальность, но это происходит нелинейно. Баффи вздыхает. - Я просто не понимаю, почему с помощью этой штуки смогла уничтожить всю Адскую Пасть, но не могу сделать что-то маленькое и простое. Фред улыбается. - Удивительно, что ты научилась двигать вещи... прикасаться к ним. Но ты всё ещё... не призрак, но... - Что-то проницаемое, - подсказывает Баффи. - Ангел не может прикоснуться ко мне. Фред начинает объяснять. Баффи внимательно слушает, немного хмурясь, и на мгновение Ангел задаётся вопросом, понимает ли она научный жаргон Фред. Потому что он - нет. Он перестаёт слушать и просто размышляет о Баффи. Она уже не та девушка, которую он когда-то знал. Она женщина. За последние дни, которые они провели вместе, он выяснил многое о ней. Теперь он знает, что она чувствовала, когда её вернули из рая. И в каком отчаянии она была, когда не могла ни с кем связаться. Он знает, что ей нравится общение. Изначально его и привлекло в ней именно её желание общаться, жить в нормальном мире, хотя она больше не была его частью; потому что он был таким же. Её новообретённая способность прикасаться превратила их совместные ночи в сладкую пытку, с её поглаживаниями, облизываниями, поцелуями и его стонами и рёвом от восторга. - ... Твои эмоции питают амулет, - заключает Фред. - А он питает их. Ангел, закрой рот. Или возьми ведро для слюней. † - Я жалок. - Ты не жалок. - Я не вынесу этого. Мои дурацкие мягкие пальцы, которые не могут схватить меч. Мои крошечные мягкие ноги, которые не могут быстро бегать. - Твои круглые глазки такие милые. А твои волосики... - Милые? Я должен бороться со злом, понимаешь? - Бедный малыш. - У меня нос съёмный. - Ох. Правда? Ты не мог бы снять его? Всего на секунду. - Не смешно. - Вот как? Мне интересно: а другие висящие части у тебя тоже на липучках? - Баффи, прекрати. - Серьёзно. Фред ведь говорит, что мне нужно побольше тактильных ощущений, чтобы укорениться в этом мире. - Баффи! - Я делала это с одушевлённым вампиром, я делала это с чипированным вампиром, но я никогда не делала этого с кукольным вампиром. Ангел сдаётся. Баффи не перестаёт его удивлять. - Вот видишь, - хихикает она. - В особых случаях даже фетр может затвердеть. † - Призраки могут иметь детей? - А? - В смысле: если вампиры могут иметь детей, призраки тоже должны. Короткий смешок Ангела немного похож на всхлип. Баффи невинно улыбается, забираясь на стол Уэсли. Бывший Наблюдатель не возражает. Баффи стала героем Уэсли после того, как раскрыла заговор, целью которого было использование тела Фред в качестве сосуда для чего-то пакостного. Ангел подозревает, что если б не Баффи, Уэсли ушёл бы после того, как разбил окно Орлона и узнал правду о Конноре. Ангел слегка улыбается, вспоминая, как боялся реакции Баффи на Коннора. Прежде он не мог себе представить, что она примет его существование без единого слова упрёка. Но как только он рассказал ей, она стала первым человеком, с которым он мог поговорить о своём сыне. У него не было никакой возможности поговорить о Конноре с кем-либо раньше, и когда Баффи начала спрашивать о нём, плотину прорвало. Они говорили о Конноре всю ночь. И теперь она думает, что готова иметь детей. - Может, тебе лучше подождать, пока ты материализуешься? – нерешительно улыбается Уэсли. Очевидно, он не может понять, всерьёз она это или нет. - Не нужно торопиться. Баффи пожимает плечами. - Если подумать, то у призрачной беременности много преимуществ. Я не чувствую гравитации. Я могу быть беременной без человеческих побочных эффектов. Знаете, без утренней тошноты, опухших лодыжек... - И, надеюсь, без перепадов настроения, - бормочет Ангел. - Что-что? – требовательно-подозрительно переспрашивает Баффи. Ей в голову приходит другая идея. - Эй, я со своим «беременным» животом могу драться! Ведь никто не может меня коснуться, никто не может навредить моему ребёнку. Эй, у меня даже могут быть двойняшки. Или даже тройняшки. И всё равно я смогу задать жару Джеки Чану. Фред кашляет. - На самом деле... - Что? - Баффи хмурится. - У призраков бывают растяжки? Фред качает головой. - Я хотела поговорить с тобой... С вами обоими... - Она колеблется, смотрит на Уэсли. Тот вздыхает и кивает. - Это насчёт материализации... - Фред виновато смотрит на них. Ангел и Баффи оба напрягаются. - Это плохие новости, - говорит Баффи. – У тебя такой вид, будто ты на похоронах. Фред беспомощно пожимает плечами. - Амулет работает на потоке человеческих эмоций. Чтобы преобразовать поток с помощью заклинания, нам нужен проводник. Им должен быть тот, кто для тебя ближе всех. Баффи кивает и смотрит на Ангела. - И в чём подвох? - осторожно спрашивает она. - Я не могу рассчитать точный масштаб процесса, но это опасно. - Тогда мы этого не сделаем. - Нет, сделаем, - возражает Ангел. Уэсли кашляет. - Я проверил по книгам... Все доступные источники указывают, что последействие заклинания смертельно для проводника. - Его голос глухой, и он не смотрит на них - Ты уверен? - наконец спрашивает Ангел. Уэсли кивает. - Дословный перевод с шумерского — «проводник превращается в того, кто умирает». В «Тракс’кар» описание довольно размытое: «тот, кто направляет призрака в плоскость бытия, наказывается - неизвестное слово - смертельным». Древние латинские источники упоминают, что последствия опасны и необратимы. - Уэсли по-прежнему отказывается смотреть на них. - Решение за вами, ребята, но… † - Нет! - Баффи, мы не знаем точно, как это работает. Может, в этом нет ничего серьёзного. - Ты всегда был паршивым лжецом, Ангел. - Это просто плохо переведённая фраза из старой книги. - Уэсли так не считает. - Знаешь, сколько раз Уэсли прокалывался, когда имел дело с пророчествами? - Ангел пытается успокоить её, но не может. - Баффи, это бесполезный разговор. Я принял решение и не изменю его. - Значит, ты решил за меня. Как обычно. - Ты решила использовать этот амулет в Адской Пасти. Я решил использовать его сейчас. - Ты жульничаешь, и ты знаешь это. У меня в Адской Пасти не было выбора. Я должна была остановить апокалипсис. А здесь нет никакой непосредственной опасности. Ты просто решаешь за меня. Как обычно. Лучшее для меня. Ты собираешься снова меня оставить. Она на грани слёз. Ангел отчаянно хочет обнять её, утешить, крепко прижать к себе и никогда не отпускать. Инстинктивно он тянется, чтобы взять её за руку, запоздало вспомнив, что не может к ней прикоснуться. Кажется ли ему, что его пальцы на мгновение чувствуют её кожу, или это было настоящее прикосновение? Она тоже это чувствует и глядит на него с изумлением. - Что ты только что сделал? - Я всегда буду с тобой. В твоём сердце. В твоей душе. - Ты всегда оставляешь меня. - Тогда тебе стоило бы привыкнуть к этому. † - Помни: реальность подчиняется желанию, - говорит Фред, включая свою пугающе сложную машину. - Твои эмоции резонируют в амулете и... - Остальная часть её речи состоит из длинных и непонятных терминов. Ангел чувствует себя совершенно по-дурацки. Он беспомощен, его руки и ноги привязаны к машине, его нос чешется, а он не может его почесать. Баффи не смотрит на него. Она не сказала ему ни слова после их вчерашней беседы. - Баффи, - тихо говорит он. - Что? - Её тон ровный и жёсткий. Он колеблется. - Эм... У меня нос чешется. - Что? - Я имею в виду: ты можешь почесать мне нос? Фред бросает на них быстрый взгляд, но не вмешивается. Баффи медленно подходит к Ангелу, сжав кулаки. Ему удаётся улыбнуться. - Говорят, нос чешется, когда кто-то хочет его ударить. Эй, я полностью понимаю... Её губы дрожат, глаза полны слёз, она крепко обнимает его и начинает думать о тысяче вещей, которые они могли бы сделать вместе. † Тьма поглощает его, а в следующий миг появляется резкий свет, холодная твёрдая плитка пола и слёзы Баффи. Её слезы другие. Они солёные, но не пахнут всем этим отчаянием, надеждой и смертью тысяч вампиров и демонов. Они просто солёные. Он понимает, что всё в ней пахнет, выглядит и звучит по-другому. И всё же она Баффи. Его Баффи. - Ты другая, - говорит он. - Нет, дурачок. - Она вытирает слёзы. – Ты другой. - Я? - Ты… как, вы, ребята, говорите, это называется? Громкая накидка? - Шаньшу? - Угу. Шаль-шум. - Ты стал смертным, - добавляет Уэсли. - Полагаю, пророчество было о том, чтобы стать смертным, а не о том, чтобы заклинание стало смертельным для проводника. Баффи улыбается сквозь слёзы. - Значит, Ангел был прав, когда сказал мне, что ты прокалываешься, когда имеешь дело с пророчествами. - Ох. - Уэсли протирает очки. - Слава богу, что так. † Он чувствует себя слабым, словно новорожденный щенок. Баффи лежит рядом с ним в постели, поглаживая его грудь и живот. У него нет сил ответить тем же. Говорят, завтра он станет сильнее. Может, даже сумеет немного походить. А через неделю будет в полном порядке. Он будет таким же сильным, как и любой другой человек. - Я бесполезен для тебя, - говорит он. - Вовсе нет. У тебя очень вкусные губы, которые я люблю целовать... и этот непослушный язычок... и... м-м-м... я что-то забыла? - Её рука скользит по его чреслам, и он вздрагивает. - Я серьёзно. - Голос у него хриплый, и он борется за каждое слово. - Тебе нужен кто-то такой же сильный, как ты. - Извини, милый, но Супермен существует только в комиксах. - Баффи... - Ой, я совсем забыла! О нём сняли фильм! - Баффи... Она лукаво улыбается. - Да ладно, ты просто боишься, что больше не сможешь учуять запах, если я тебе изменю. – В ответ на его возмущённый взгляд она пожимает плечами. - Знаешь, мой нос тоже не может сказать мне, целовал ли ты кого-нибудь за моей спиной. Подумаешь. Я тебе доверяю. Она одаривает его как бы пробной улыбкой, и он ухмыляется в ответ.