Часть 1
18 февраля 2025 г., 22:59
Жил-был мальчик скорый, смелый
И достаточно умелый.
Мог за час скворечник сделать
Или что-то поломать.
Обожал скакать, резвиться.
Только не любил он мыться.
Мама мальчика ругала
И насильно умывала.
А отец порол ремнём,
Что б умылось дитё днём.
Говорили оба дружно:
"Нам грязнули здесь не нужно!".
Мальчик злился и брыкался.
Не желал он причесаться.
И за это, и за то,
Получил он на все сто:
И прутом по детским ножкам,
И кнутом по малым ручкам.
Долго выл и плакал он,
Вылетая из окон.
И свалился в кирпичи,
Только слыша: "замолчи!".
И молчал он до рассвета,
От рассвета до зари,
А из окон доносилось: "ну, скорей умри!".
И не выдержав напор,
Вдруг лишился жизни взор.
Холоднеть вмиг сердце стало.
Да, оно давно устало
Быть всегда святым и милым,
Добрым, ласковым, игривым.
Кожа стала каменеть,
— Как хочу я умереть!
Но не умер пацанёнок,
Вырос враз малыш-ребёнок.
Тело стало выше, крепче.
— Мне теперь сгубить их легче.
В глазках изгнан был весь свет.
Он себе вознёс обет:
— Коль страдал когда-то я,
Пусть умрут же от меня.
А родители быстрей бежать,
Стоило сына им увидать.
Дьявола взгляд у него.
— Эй, прости нас! Ты чего?
Но плевать сынишке было,
В руки взял брусок он мыла.
— Вы хотели мыть меня,
Но извольте, теперь я.
Грязны так ваши душонки,
От чего ж дрожат губёнки?
Думали, что с рук сойдёт?
Нет! Ничто так не пойдёт!
И откуда-то с чулана
Выбежала с треском ванна.
Кинули туда их лихо,
Приказав сидеть им тихо.
Вдруг полился кипяток.
— Ай! Чего же ты, сынок?!
К кипятку пришло и мыло,
Намывало тварям рыло.
Это было лишь начало.
Прискакало и мочало.
— Чистоту вы пожелали.
Получайте, раз мечтали!
Через парочку минут,
Паренёк достал вдруг кнут.
— Ну, теперь займёмся поркой
И потом одарим мойкой.
А родители вскочили,
— Ты прости нас! Да, сглупили!
— О, опомнились вы враз!
Не прощу я вас, зараз!
Долго-долго он их бил,
Жёсткой плеткой обходил.
С каждым махом боль слабела,
Пока вся не опустела.
К тому времени они,
Осознали все грехи.
— Правда, мы ужасны были,
Чистотой тебя убили!
Обещаем так не делать...
— Только что уже поделать?
Стал я духом. Меня нет.
Не оза́рит солнца свет.
Вечно буду жить в метаньях,
И всё время гнить в мученьях.
Вам-то что? Вы все помрёте.
Ну а мне рыдать во гнёте.
Изнывать мне так весь век,
Ведь теперь не человек!
И исчез вдруг, растворился.
К ним он больше не явился.
Не являлся до поры,
Пока все были чисты.
А родители рыдали,
Всё по дитятке скучали.
Грустно жить им лишь вдвоём.
— Ну, давай уж заведём!
И родился у них мальчик,
Ох, и дерзок был пацанчик.
И побегать он любил,
Только руки вновь не мыл...
— Прям как братец! Ну, точь-в-точь!
Но его не гнали прочь.
С ним гуляли и играли,
В общем, его принимали.
Но не долго длилось счастье.
К ним вернулось их "ненастье".
— Вы меня убить хотели! А его щадите?
Почему он счастлив, жив. Что же не губите?
— Мы всё поняли, сынок,
Мы усвоили урок.
— Молодцы, растите дальше,
И не смейте быть как раньше!
— Да-да-да! Мы осознали,
И вину свою признали.
Вновь исчез сыночек мытый,
От мучений весь разбитый.
И вошёл в свою обитель,
Умирать пошёл хранитель.
Мыло мелкое он взял,
Да верёвку повязал.
Не стерпев терзаний боле,
Он оставил след на горле.
Его люди невзлюбили.
С каждым выходом губили.
Он пытался дать им знания,
Чистоты все понимания.
Но парнишку оскверняли,
Всё гоняли и кричали:
"Пошёл вон, насильник гадский!
Ты — убийца! Мойщик адский!".
Да, пороть он мог нерях,
Всяких грязных замарах.
Но не сильно, не со злобой,
А легонько и с заботой.
Сломан был он из-за травм,
И других душевных ран.
Не увидит никто боле,
Захоронен мальчик в поле.
И с тех пор легенда шла,
О том мальчике была.
Как за век своих страданий
Много сделал он стараний.
И теперь все говорят,
С ложью малою молвят:
"Вымоет вас всех до дыр,
Наш любимый Мойдодыр"!
