падик

они сидели в каком-то захудалом подъезде. он был настолько грязным и обшарпанным, что становилось даже противно, хотя подоконник показался им неплохим местом, которое они и заняли. хоти им ли говорить о противном? они и сами могут по праву считаться мерзкими. наркоманы, без капли чести и морали. они чертовы убийцы. хотя кого это волнует, когда на счету сорок пять миллиардов вон на двоих. на двоих? на двоих. сигарета одна на двоих, таблетка «молли» одна на двоих и приход тоже. кошмары по ночам, обрывки воспоминаний и чашка остывшего чая тоже. все на двоих. даже жизнь. это могло показаться странным. кто они друг другу? почему считают друг друга самыми близкими, хотя знакомы дай бог две недели? да черт его знает. те зверские игры стали тому причиной. когда на кону стоит жизнь, то все становятся врагами, а они нет. они стали друзьями, разделяя жизнь и смерть на двоих, как обожаемые разноцветные таблетки. страх смерти смешивался с неземным удовольствием и приятно растекался по телу, заставляя сердце биться чаще, щеки краснеть, а на губах расцветать глупой улыбке. а глупой ли? другие считали их психами, сторонились и пытались убить или подставить на игре. а что они? а они смеялись, переглядывались и выживали. все те уроды сейчас мертвы, а они рядом. сидят на подоконнике, нам гю потирает шею и разглядывает ее через камеру своего телефона. -hey, boy, на что ты там смотришь? -су бон посмотрел на друга. -следы твои, — нам гю хмыкнул и немного оттянул ворот кофты, оголяя багровые пятна на шее. воспоминания тут же ударили в голову репера. сначала все было урывками, а после он вспомнил все. две бутылки какой-то дешевой алкашки, мокрые поцелуи, их пьяные признания, грубые толчки, рванные вздохи и громкие шлепки тел. щеки покрылись румянцем, а взгляд таноса перешел на бледные губы нам гю. еще вчера эти самые губы выцеловывали его губы, шею и все остальное, до чего дотянулись. еще вчера выстанывали его имя и сопливые признания. су бон нервно сглотнул и посмотрел в уже родные карие глаза. говорил это сто двадцать четвертый из-за действия алкоголя или из-за реальных чувств? мозг был уверен в первом, сердце требовало второго. две недели? танос влип. шлюхи задерживались с ним небольше, чем на три дня. несколько его пассий были с ним по несколько месяцев, но и шли они к этому столько же, а тут ебучие две недели и су бон влип, как подросток. сука. нам гю заметил его замешательство и хмыкнул, привычно закусывая нижнюю губу. -а ты походу не помнишь? его хитрая ухмылка, родной огонек в глазах и руки спрятанные в рукава кофты так, что торчат только кончики пальцев, не скрыли легкого волнения, мелькнувшего в его голосе. -отвали, — танос лениво отмахнулся и отвернулся к окну, чтобы снова не начать залипать на друга, — мы были so drunk, you remember? -и не говори нам гю как-то нервно хмыкнул и отвел взгляд к стенке. перед глазами стали появляться воспоминания вчерашнего дня, еще до их попойки, перешедшей в бездумный секс. еще тогда, когда у них была одна бутылочка соджу на двоих. сильно от нее они не опьянели, но алкоголь немного ударил в голову, подкидывая идеи. так они и оказались в этом подъезде. возле стены нашли шприц, что было не удивительно, вытащили от него иголку и выцарапали на штукатурке их имена. взгляд нам гю уперся именно в эту надпись. «т+н» в по-детски нелепом и кривом сердечке. глупо, но тогда это казалось милым. сейчас это стало причиной покалывания в сердце и излишней для такого момента тревогой. -а ты мне первый признался тогда в любви…-эти слова сорвались с его губ неосознанно, он даже не думал произносить это в слух, ведь тогда его слишком быстро появившиеся чувства становились очевидными. он поднял глаза на су бона, стараясь уловить каждую его эмоцию. -hey, bro, ты гонишь? -танос хотел привычно отмахнуться, чтобы нам гю даже не начал подозревать о его чувствах. договорить ему не дали. -завали, показалось, это алкоголизм. нам гю с трудом сдержал всхлип, окончательно развернулся спиной, свешивая ноги. сука. он поспешил. идиот. на что он надеялся? на долго и счастливо? наверное да. хотя бы раз в жизни хотелось почувствовать что-то подобное и танос был тем, кто мог дать это нам гю. но видимо он ошибся. он уже собирался уйти, как рука репера дернула его обратно, затягивая на подоконник и прижимая к себе. -и куда ты, нам су? -танос притянул его к себе, сжимая в своих руках. нам гю не знал что ему ответить и от растерянности даже не исправил друга. он и сам не знал ответ. не знал почему от беспечности репера к вчерашнему дню по телу разлилось неприятное ощущение каких-то пустоты и одиночества. не знал почему рядом с ним его сердце бешено билось даже без наркотиков. не знал почему хотел уйти. не хотел слышать отказ? да. бежал от проблемы и лишних чувств? да. но убежать не дали, а значит придется еще помучаться. чтобы произнести это все смелости не нашлось и он лишь посмотрел в глаза такого далекого, но близкого человека. если танос тоже его любит, то поймет, если нет, то и катись оно все к ебанной матери. казалось их гляделки длились вечность, ну или минимум несколько дней. на деле прошло меньше минуты. су бон встрепенулся, словно отошел ото сна и аккуратно развернул к себе нам гю полностью, нелепо обхватывая его руками. -я тебе нравлюсь? этот вопрос повис в воздухе, покалывая на кончиках пальцев и заставляя тревогу накатить с новой силой. он догадался. сейчас или никогда.гю сглотнул, выдохнул и робко кивнул. fuck. такие беззаботные, дерзкие и во всех смыслах слова конченные, сейчас стеснялись даже смотреть друг на друга и неловко краснели, стоило им об этом подумать. что они друг с другом творят. кивок нам гю что-то оживил в таносе. сердце? чувства? жизнь. несколько секунд он всматривался в темные глаза напротив, пытаясь найти подвох. он его не нашел и молился всем, кому мог, даже кресту с наркотой, лишь бы это была не шутка или игра его воображения. -врешь? нам гю расширил глаза от удивления. врать? он ни разу таносу не врал, с чего вдруг такие подозрения? а врать о любви он вообще считал чем-то аморальным и ужасным, единственным, что он бы себе не позволил. -су бон, молли окончательно мозги вышибла? я серьезно, — он вцепился в его плечи, своими свитерными лапками и слегка потряс, — чувак, я люблю тебя! это звучало настолько отчаянно, что танос тут же представил, как нам гю тонет, а это признание последнее, что он успевает сказать перед тем, как утонуть. утонуть в чувствах. у них все на двоих. и тонут вместе. танос невольно улыбнулся и тут же впился в губы напротив. не так, как вчера. не так, как когда их съедала страсть и дикое желание. сейчас он аккуратно касался губ нам гю, сминая их своими и наслаждаясь каждой секундой. была бы его воля, он бы сейчас прыгал до потолка, как в светофорчике, но не хотелось отходить от нам гю. -i love you to, my nam-su