Правильные

Последние жаркие дни мая не давали забывать о себе душной погодой и надоедливыми занятиями, на замену которым вот-вот прийдут летние прогулки и беззаботные каникулы. Джейк сидел за партой, стараясь не выдать своего пристального взгляда, громко обращенного к нему. Мимоходом, случайно, украдкой, он поднимал глаза, чтобы увидеть его — того, кто украл все его мысли и здравый смысл. Сердце гулко забилось, намереваясь выпрыгнуть из груди. Каждый раз, когда их глаза встречались, Шим моментально отворачивался, пытаясь сохранять обладание. Но несмотря на тщетные попытки не смотреть, взгляд возвращался снова и снова к нему, как будто парень на другом конце парты был единственным, что имело значение в его жизни. На самом деле, так и было. Сонхун был для Джейка прекрасным цветком на высокой горе. Тем, к кому сердце Шима отчаянно стремилось, зная, что Пак — всего лишь его недостижимая мечта. «Мы не можем быть вместе, это неправильно», — всё чаще проносилось в голове Джея, вытесняя все другие возможные мысли. Сонхун, почувствовав на себе пристальный взгляд одноклассника, резко поднял голову. Их глаза встретились. На мгновение, для Джейка, всё вокруг исчезло — шум класса, мелькающие фигуры одноклассников, даже надоедливый голос учителя на заднем фоне. Только они двое. Только этот драгоценный момент. Первым отвернулся Пак. Быстро, резко, немедля. Джейк нервно сжал кулаки до поселения костяшек, пытаясь успокоить бешеный ритм сердца. Парень ненавидел себя за чувства, которые с каждым днём всё больше разрастались внутри, пронзая ребра, заставляя душиться ими. Звонок громко прозвенел, оповещая о конце урока. Сонхун вскочил, едва дождавшись, пока учитель покинет класс, и последовал к выходу. Чувства внутри импульсами бились прямо в голову Джейка, крича ринуться за Паком. А тот и не спорил, упрямо бегая за Сонхуном. «Сонхун!» — громко воскликнул Шим, заставляя парня замереть в дверном проёме. Пак нехотя обернулся. И Джейк готов поклясться, что в глазах напротив он заметил каплю испуга, быстро скрытую под маской безразличия, свойственное Сонхуну. «Что?» — прозвучало в ответ. Джейк сглотнул, ощущая как во рту пересохло, а долго обдуманные слова терялись в архивах. «Нам нужно поговорить». «О чём?» — нахмуренно спросил Пак, так и не уходя из кабинета. «О нас», — голос предательски дрожал, выдавая неуверенность Джейка в своих же словах. «Нет никаких нас». Шим замер, принимая поток холодных ледяных слов. Парень чувствовал, как сердце болезненно сжимается, как горло душит огромный ком, а глаза моментально мокреют от слез. Сонхун не отвёл взгляд ни на секунду, но в глазах не было ни сочувствия к Джейку, ни грусти, ни радости. В них ничего не было, только стена. «Нам не стоит даже думать об этом, — неприятным эхом раздавалось в голове Шима, — это неправильно». Это неправильно. Любовь Джейка неправильна. Он любит неправильно. Пак молчал до последнего. Только его руки с силой вцепились в ремень рюкзака, а челюсть двигалась от надвигающейся волны злости. Сонхун будто хотел что-то сказать, но вместо этого развернулся и ушёл, даже не оборачиваясь на Джейка. Шим остался стоять в пустом кабинете, слушая собственное сердцебиение, и как его мечта разбивается об холодную скалу — Пак Сонхуна. Сонхун чувствовал каждый взгляд Джейка до того, как поднимал глаза. В каждом было что-то, от чего Паку хотелось одновременно бежать и оставаться рядом. Но он не мог, или был уверен в этом. «Нет никаких нас». Слова резко сорвались с губ, без нотки сомнения. Холод, строгий взгляд, ровный тон — всё было идеально вымерено, дабы идеально скрыть что-то другое, непонятное Паку. Правда была уродливой, пугающей и разрушающей всё, что парень выстраивал в себе годами. Сонхун видел, как лицо Джейка дрогнуло от нахлынувших слез. Как во взгляде появилось то чувство, которое Сонхун ненавидел сильнее всего. Боль. Но он не мог показать свою. Сонхуну хотелось сказать что-то другое, что-то, что не ранило бы Джейка, но он не мог. Он злился. На себя, на окружающий мир, на чувства, рвавшие его изнутри. Ты всё сделал правильно. Это было правильно. Так надо. Иначе не может быть. — Почему тогда внутри всё горит? Коридор казался бесконечным лабиринтом. Сонхун шёл быстро, даже слишком, будто пытаясь убежать от страшного монстра. Но от какого? От Джейка? От собственных мыслей? Или от самого себя? Сердце бешено колотилось в районе груди, а пальцы всё ещё сжимали ремень рюкзака так сильно, что на ладонях оставались красные следы. «Нет никаких нас», — эти слова всё ещё жгли язык, обжигали рот, сжигали дотла душу. Двери туалета с глухим стуком закрылись за парнем. Он упёрся руками в раковину, уставившись в своё отражение в зеркале. Глаза потемнели, а губы были сжаты в тонкую линию. В отражении был не он. В животе всё переворачивалось верх дном, мысли путались, а в горле застрял нарастающий ком. Сонхун не мог даже выдохнуть. Пак резко открыл кран, отводя взгляд от зеркала, и с силой плеснул ледяной водой в лицо. Дыхание наконец приходило в норму, а лицо не так сильно жгло. Это пройдёт. Это должно пройти.

***

Последний день учебы тянулся мучительно долго. Джейк так и не явился в школу. Сонхун делал всё, чтобы заглушить собственные мысли: отвечал на уроках, листал ленту соцсети, даже нарочно вступил в спор с другом по пустяковому поводу, но это не помогало. Шим преследовал его везде — в голове, в случайных взглядах, в чувствах внутри, та даже возле собственного дома. Джейк действительно стоял у его дома, по окончанию занятий. Сердце Пака пропустило болезненный удар. Первые секунды Сонхун просто смотрел и молчал, даже не зная что сказать. Джейк же неуверенно переминался с ноги на ногу, кусал бедную нижнюю губу, заинтересовано разглядывал асфальт под ногами. «Сталкерить намерился?» — голос Сонхуна прозвучал на тон грубее, чем ему хотелось. Джейк вздрогнул, но не отступил, как делал ранее. Сонхун хотел опять солгать. Джейку, самому себе и своим чувствам. Хотел сказать, что всё уже давно сказано. Но когда Джейк оказался на шаг ближе, его решимость дала не слабую трещину. «Сонхун… — тихо, почти шёпотом, — Ты правда думаешь, что это неправильно?» Глаза Джейка напротив блестели, словно у преданного щенка, полные надежды и чего-то ещё, более глубокого, интимного. Чего-то, что Сонхун сам боялся увидеть в себе. Пак сжал кулаки до боли. «Я…» Но закончить он так и не успел. Прервало Сонхуна соприкосновение его же собственных губ с мягкими губами Джейка. Пак замер, сердце билось неприлично громко, что, казалось, Шим мог его слышать. Это было внезапно, слишком неожиданно. Внутри парня всё предательски сжалось, но не от страха, а от чего-то другого, более глубокого, непонятного (любовь, кажется). Первый порыв был — оттолкнуть. Но тело предало его, а чувства добили. Джейк не настаивал, не давил, позволяя Сонхуну решить самому «уровень правильности» своего решения. Его губы были мягкими, осторожными, будто он боялся сделать что-то не так. Что-то внутри Сонхуна сломалось. Кажется, правильностеметр. Сонхун мгновенно закрыл глаза и сделал то, о чём даже не смел мечтать раньше — подался вперёд, сокращая и без того крошечное расстояние между ним и Джейком. Поцелуй стал глубже, чуть увереннее, но всё ещё наполненным осторожностью, словно они оба боялись разрушить этот момент. Секунды растянулись в бесконечность. Сонхун медленно отстранился, тяжело дыша. Лицо горело от стыда, а сердце билось так громко, что, казалось, его слышно на всю улицу. В отношениях с Джейком ему придётся не раз посетить кардиолога. Джейк смотрел на него, как на падающую звезду в ночном небе — восторженно и затаив дыхание. Шим мягко улыбнулся, все еще не веря в происходящее. «Теперь скажи мне, что это неправильно». Сонхун сглотнул. Он хотел, правда хотел. Но слова путались, а долгая душная речь не вязалась. Ведь впервые за такое долгое время Паку казалось, что он правильный.