Секреты бабушки Гали: настойки, варенья и допросы

      Жаркий день, воскресенье. Прекрасный день, чтобы провести его с любимым человеком: отоспаться, приготовить вместе завтрак за ленивыми поцелуями и объятиями. Или… сходить на барахолку вместе с Куроо Тетсуро.       — Кенма, это как видеоигра, только в реале! — с энтузиазмом заявил Куроо, хватая его за рукав и таща в сторону барахолки, чуть не выплескивая энергетик Кенмы ему на толстовку, за что тот окидывает его недовольным взглядом. — Котёнок, будет весело!       — Ты не умеешь продавать идеи, — буркнул Козуме, нервно сжимая банку с энергетиком между пальцами, боясь за её благополучие, пока рука Куроо остаётся поблизости. — Это барахолка. Здесь пахнет плесенью и чьими-то потерянными мечтами.       — Именно! — радостно кивнул Куроо, наконец убирая от него культяпку и давая спокойно выдохнуть руке Кенмы, что уже начинала продавливать вмятины в тонком железе. — Представь, сколько тут скрытых сокровищ!       — И скрытых грибков.       — Ну вот опять ты с этой своей пессимистичной пассивностью… — Куроо вздыхает, добавляя: — Или пассивной пессимистичностью... Короче, как тебя достать из твоего саркастично-пессимистичного-пассивного болота?       — Куроо. Во-первых, я согласился пойти, но ты не вытащишь меня из моего саркастического болота. А во-вторых, ты только что три раза сказал «пессимистичность» за одну минуту. Заклинило, что ли? — Он смотрел на него, явно пытаясь прожечь взглядом, но, похоже, самого Тетсуро это никак не волновало, так как тот схватил Козуме уже за капюшон и потащил в сторону какой-то стойки с громким:       — Кенма, смотри!       С не очень большим энтузиазмом Кенма повернул голову к прилавку, которым вообще-то являлся старый стол, застреленный непонятной и на вид полной грибков, про которые говорил Кенма, скатертью. Он пробегается по ней взглядом. Просмотрев всё, что на ней находилось, он медленно двинулся дальше по ряду столов с сидящими за ними пенсионерами, размышляя лишь о том, как он вообще сюда попал и почему тут так пахнет каким-то розмарином...       Оглянувшись и не заметив в опасной близости от своего бедного, до сих пор не допитого, уже, наверное, нагревшегося энергетика, он хочет спокойно сделать глоток, как слышит громкое:       — Кенма!       С не меньшей громкостью подавившись, он ищет взглядом этого придурка, надеясь, что от злости в его взгляде полетят лазеры, и он просто спалит всё это место к чертям. Но, найдя этого придурка, он обнаруживает, что тот всё ещё живой, а это сборище хлама и пылевых клещей ещё не стало кучкой пепла, и подходит к нему, заставая его с... книгой в руках?       — Куроо, мы здесь две минуты, и ты уже купил какой-то хлам, — с ходу произносит Кенма, скептически оглядывая новую покупку. — Зачем тебе эта книга?       — Это не хлам, это редкий артефакт! — Куроо прижал к груди старую книгу с потёртым кожаным переплётом и маленьким замком, как на девчачьих «личных дневниках» для пятилеток, что не позволяет открыть книгу.       — Это выглядит как дневник пенсионера, который пишет о выращивании помидоров.       — А вдруг там что-то тайное? — Куроо смотрит на него с почти той же силой энтузиазма, что и скептицизм Козуме, так что тому приходится лишь вздохнуть. — Смотри: потёртая обложка, надпись о чём книга не прочесть. Старинная, наверное!       — Ну и что в ней старинного? Например, старинный секретный рецепт квашеных помидоров?       — Неплохое предположение!       — Боже… — Кенма трёт переносицу, вновь поднимая взгляд на этого придурка. — И что теперь? Читать будешь?       Тетсуро смотрит на него пару мгновений, прежде чем улыбнуться, схватить его за руку, свободной от книги рукой, и чмокнуть в макушку, от чего тот кривится, а затем, потянув куда-то, сказать:       — Пойдём домой. Открывать будем!       — Блять...

***

      Ничего не предвещало... Не предвещало бы беды, если бы он был без Куроо Тетсуро.       — Котёнок, за нами кто-то идёт, — Куроо беспокойно оглядывается уже в третий раз за последние пять минут и жмётся ближе к Козуме. — Нас, кажется, преследуют.       Кенма на это лишь щипает себя за переносицу и томно вздыхает:       — Кто? Якудза? Или, может, мафия до нас с Италии добралась? — Он бросил взгляд на только что купленный Куроо хлам. — Всем же нужен твой новый пылесборник по квашению помидоров.       — А я говорил тебе, что это точно что-то важное! — Как бы не замечая сарказма, восторженно говорит Тетсуро, лишь крепче сжимая книгу в своих руках. — Вон, смотри, какое сокровище взял, а?       — Ага. И теперь за нами идёт сколько?..       — Четыре.       — ...Четыре мужичка... Что? Подожди. Четыре?! — Кенма нахмуривается, поворачивая голову и видя за ними четверых мужиков, под два метра, в костюмах и солнцезащитных очках. — Блять, мы ж не в сериале на Нетфликсе.       — Молодые люди, отдайте книгу!       Одновременно обернувшись, они ускорили шаг.       — Я же говорил, что это как...       — Да заткнись ты!       Переходя на более быстрый шаг и замечая, что с каждым пройденным кварталом погоня за ними всё увеличивается на одного мужика, Кенме становится не по себе, и ему приходится принять самое тяжёлое и самое неприятное решение в своей жизни...       — ...Бежим.       — Что?.. Кенма...       Куроо не успевает ничего сказать, ведь, видно, где-то падает метеорит, заставляя ещё кого-то, кроме динозавров, вымереть, или Атлантида восстаёт с морского дна, потому что Козуме Кенма, собственной персоной, взял его за руку! А это вам уже не хухры-мухры. Да ещё и начал двигать ногами быстрее, чем три шага в час, переходя на достаточно быстрый бег.       Тетсуро же не сразу адаптировался к тому, что Козуме вообще умеет бегать, пару раз споткнувшись, подстраивается под его ритм и постоянно оглядывается назад, чтобы посмотреть, где их мужички в костюмчиках. Кенма же бежит, не оглядываясь, потому что, если он обернётся, он с вероятностью сто процентов навернётся, и тогда Тетсуро придётся нести на себе три ноши. Кенму, книгу и отсутствие совести и здравого смысла. Ну ладно, четыре. Но кто считает, верно?       — Ну и зачем это всё?       Вернувшись домой и убедившись, что мужички отстали, перед ними раскинулся «набор юного палача», быстро собранный Куроо в гараже его отца. В него входили плоскогубцы, лом, какие-то ржавые гвозди, молоток, ещё один лом и какой-то маленький топорик.       Взяв в руки плоскогубцы, он несколько раз щёлкнул ими и, глянув на Куроо, Кенма спросил: — Мы будем кому-то ногти рвать? У нас тут кружок юного палача? — Конечно нет, мы будем пытаться снять замок! — Куроо взял в руки книгу, рассматривая замок и, наверное, думая (если он, конечно, умеет, в чём Кенма очень сомневался), как будет легче всего открыть это чудо старости, ржавчины и пылевых клещей.       Кенма недоверчиво покосился на Куроо, а потом снова перевёл взгляд на «набор юного палача», как он его до этого мысленно окрестил.— Тогда зачем топор? — медленно уточнил он, аккуратно отодвигая инструмент подальше от себя… и от Куроо.       — Ну… Вдруг не получится плоскогубцами? — невинно пожал плечами Куроо, уже подбираясь к замку с явным энтузиазмом и дёргая его пальцем на пробу. — Тогда я просто срублю замок. А ты любезно подержишь для меня.       Кенма только тяжело вздохнул, но спорить не стал. Он знал, что если Куроо что-то задумал, то остановить его можно только катастрофой вселенского масштаба. Ну или разряженной батареей на телефоне.       — Ну так… и что ты собираешься делать? — спросил Кенма, переводя взгляд то с косой улыбки Куроо на ржавый замок, то обратно.       В карих глазах отразилось озорство, и он уже мысленно похоронил возможность выбросить эту книгу на помойку в первую же секунду, как Тетсуро отвернётся, потому что, видимо, она теперь будет занимать особое место в их доме.       Натянув на руки перчатки и какую-то плавательную маску (больше для вида, чем для защиты, но ведь «котёнок, а если в глаза прилетит?»), Куроо передал книгу Кенме, который сейчас сидел в такой же маске, но вместо резиновых перчаток надел зимние варежки.       — Держи крепко, котёнок, — сказал он, примеряясь к замку, чтобы сжать его в самых слабых местах и быстро расколоть. — Ага… Держу.       Руки под перчатками вспотели. Всё-таки не минус тридцать, но, поскольку Тетсуро уже примерялся к замку плоскогубцами, ему оставалось только мысленно покреститься и помолиться о сохранности своих пальцев.       — Готов? — спросил Куроо с хитрой улыбкой.       — Да…       — Точно готов?       — Да, давай уже, а? — Кенма тяжело выдохнул, крепче сжимая «артефакт» между пальцев и посматривая на Тетсуро, который глубоко вздохнул, поудобнее ухватился за плоскогубцы, сжал…       Послышался хруст, и замок рассыпался на мелкие ржавые кусочки.       И только Куроо хотел сказать что-то максимально восторженно-вдохновляющее, как Кенма разрядил… видимо, свою социальную батарейку.       — Ожидаемо…       — Умеешь же ты момент испортить!       Немного ослабив хватку на книге и повернув её лицевой стороной к себе, Кенма осмотрел её, прежде чем стряхнуть с рук перчатки и открыть, пока Тетсуро заглядывал ему через плечо.       Смотря на первую открывающуюся страницу, Кенма издал истерический смешок, ведь там красивыми каллиграфичными буквами было выведено название:       «Секреты бабушки Гали… Настойки, варенья и допросы…»       А под ним красивыми такими же каллиграфичными цифрами: 1934       «Реально артефакт», — думает Кенма, пока Куроо читает, а затем переворачивает страницы наугад и читает первое, за что ухватился глаз:       — Совет № 446: «Для создания по-настоящему горячей атмосферы используйте печь. Ну или хотя бы паяльник».       — Ахуеть… — нервный смешок снова вырвался из уст Кенмы, пока тот пытался собраться с мыслями. — Я сегодня кросс бегал от мужиков в костюмах, чтобы что? Почитать бабкины извращения?! Послушай-ка ты меня сюда…

***

      В течение получаса Кенма отчитывал Куроо, как шестидесятилетняя бабушка, особенно жалуясь на то, что у него вообще-то суставы больные, а тот его бегать заставил из-за своей книжонки.       — …и вот в следующий раз я с тобой никуда не пойду… — Кенма резко оборвал не прекращающийся уже достаточное количество времени монолог раздражения из-за звонка в дверь.       Нахмурившись, он подошёл к двери, выглянул в глазок и крикнул:       — Никого нет дома!       — Ты же понимаешь, что теперь они точно знают, что мы здесь?       — Так, а ну-ка, не надо мне тут…       Ещё один звонок.       — Да блять… А ну-ка, дай сюда!       Он выхватил у Тетсуро книгу и, пока тот не успел опомниться, подошёл обратно к двери, открыл её и швырнул книгу прямо одному из мужичков в лицо.       — Подавитесь своими бабкиными извращениями, — сказал он, пока Куроо за ним пытался глазами найти самый лёгкий способ уговорить их не рвать им ногти на ногах за то, что у Козуме в настройках манеры не прописаны.       Мужчина, в которого прилетела книга, ничего не сказал, лишь открыл её на каких-то трёх страницах, пробежался глазами и, глянув на ещё трёх, по виду ничем не отличающихся мужичков, кивнул им.       Через секунду те ушли куда-то к машине и вернулись с огромной… — Корзина? — не удержавшись, спросил Куроо, мгновенно получая толчок под рёбра от Кенмы.       Мужичок кивнул и голосом, похожим на робота, отчеканил: — Это вам от босса за помощь. Всего хорошего.       Передав корзину парочке, мужчины поклонились и ушли. Куроо и Кенма же стояли, бросая взгляд то на мужиков, то на корзину, в абсолютном замешательстве.

***

      — Ты уверен, что это можно есть?       — Нет, но я фумаю, нифего с нами не булет.       — С чем они хоть?       — Эфи с абликосами, а эфи с картофкой, — Куроо показывал на разделённые салфеткой пирожки в корзине. — Осень фкуфно. Поплобуй.       С огромным недоверием взяв выглядящий очень даже нормально и съедобно пирожок, Кенма откусил кусочек. Не почувствовав никакого яда (как будто он мог бы его отличить), не начав задыхаться, он решил, что это можно есть, и кивнул Куроо. На пару они съели всю корзину благодарности от мужичков и какого-то босса.       Где-то в глубине сознания у Кенмы бродили мысли о том, что боссом и является баба Галя, просто искавшая свои мемуары на старости лет.       — На следующих выходных снова идём на барахолку, — дожёвывая последний кусочек, говорит Куроо. — Я ещё пирожков хочу.       — Это уже без меня.       — Значит, и есть без тебя буду.       — Во сколько вставать надо будет?...