Танец для Шейха

Горячий ветер пустыни приносил с собой запах пряностей и ночных цветов. Величественный дворец, освещённый сотнями фонарей, возвышался среди барханов, словно мираж. Сегодня здесь давался грандиозный праздник в честь победы шейха Зейнала, и в его честь выступала лучший танцовщик Востока. Гусейн медленно вошёл в зал. Его лёгкие одежды колыхались, словно пески под лунным светом, а в глазах отражался блеск золота. Он знал, что среди гостей был сам шейх Зейнал — человек, о котором ходили легенды. Он был грозен в битвах, но милостив к своему народу. Говорили, что его сердце закрыто для любви, но Гусейна это не пугало. Мальчик был одет в короткий почти топ, его груди виднелись, а попка сияла под взглядами других мужчин. Музыка зазвучала, и его тело подчинилось ритму. Каждое движение было наполнено грацией и страстью, каждый поворот — вызовом. Он не искал встречи с шейхом, но, подняв глаза, встретился с его голодным взглядом. Его тёмные глаза смотрели внимательно, изучающе, с лёгкой тенью интереса. Гусейн знал — этот танец изменит всё. Легко кружась в танце, делая прекрасные движения, танцовщик сам не заметил как шейх подозвал к себе слугу и уже через минуту слуга шёл в направлении к Гусейну. -Юный господин, вас зовёт шейх к себе в покои- тихо прошептал слуга, прежде чем вырвать Гусейна из танца и потащить легонько с собой в покои великого шейха. Покои шейха были просторными и наполненными ароматом сандала и амбры. За тонкими занавесями мерцали свечи, отбрасывая тени на мраморные стены. Гусейн стоял у массивного ложа, чувствуя, как сердце бьётся в груди сильнее обычного. А между ног начинает мокреть. — Ты осознаёшь, что сделал? — Голос шейха Зейнала был глубоким, чуть хриплым. Он стоял в паре шагов от него, изучая его лицо с тем же вниманием, что и во время танца. — Я исполнил то, что было велено, — тихо ответил Гусейн, не отводя взгляда. Шейх медленно приблизился, его ладонь легла ему под подбородок, заставляя поднять лицо. — Нет, ты бросил мне вызов, — его губы тронула тень улыбки. — Ты танцевал не для всех. Ты танцевал для меня. Гусейн почувствовала жар его дыхания, когда он наклонился ближе. Его руки невольно дрогнули, но он не отступил. — Возможно, — его голос был едва слышен. — А если это так, что ты сделаешь? Зейнал провёл пальцами по его щеке, медленно, почти нежно, а затем скользнул вниз, к его шее. — Я заберу то, что принадлежит мне, — прошептал он у самого его уха. Он вздрогнул, не от холода, а от предвкушения. — А если я не принадлежу никому? Шейх тихо рассмеялся, его рука скользнула по его голой спине, притягивая ближе. — Значит, я буду первым, кто это изменит. В комнате стало жарче, но не из-за погоды пустыни. Горячий воздух ночи был пропитан ароматами жасмина и сандала. Тишину покоев нарушало только их дыхание — прерывистое, напряжённое, полное ожидания. Гусейн стоял, прижатый к прохладной мраморной колонне, а Зейнал навис над ним, его тёмные глаза горели так же, как и его . Их взгляды говорили больше, чем слова. — Ты знал, что играешь с огнём, я тебя отымею и сделаю своим., — его голос был низким, хриплым. — Я не боюсь обжечься, — прошептала он, его губы дрогнули в лёгкой улыбке. Он больше не ждал. Одним движением шейх притянул Гусейна ближе, его пальцы скользнули по его спине, заставляя его выгнуться к нему. Их губы встретились — сначала медленно, будто пробуя, дразня. Но вскоре поцелуй стал глубже, требовательнее. Он завладел Гусейна ртом, изучая, подчиняя, но в то же время сам теряя контроль. Танцовщик застонал, запустив пальцы в его густые волосы, отвечая с такой же страстью. Его руки жадно исследовали изгибы тела мальчика , запоминая каждую линию, а его тепло сводило его с ума. Они забыли обо всём — о времени, о мире за пределами покоев. Зейнал буквально начал срывать одежду с Гусейна, оно и видно почему. Мраморная кожа мальчика сияла при свете луны, попка которая выпирала была на вид вкуснее всяких восточных сладостей, а грудь мальчика что была чуть больше мужской- добавляла капли женственности в его тело. Шейх начал нежно исцеловывать тело танцовщика, сначала медленно, потом срываясь и начиная быстро и грубо оставлять засосы и отметины на теле Гусейна. Вскоре эти прилюдии закончились и Шейх взял специальную жидкость, якобы смазка, что б легче войди в своего мальчика. Мальчика которого он полюбил в этот сладкий как мёд вечер. Смазав свой член больших размеров и прислонив головку к попке Гусейна, начал входить. Член входил очень тяжко, ведь танцовщик явно никогда не занимался подобным с кем то ещё.... А тут сразу с мужчиной, да ещё и с шейхом. -Ха, всё- с надеждой прошептал танцовщик, когда член Зейнала вошёл только наполовину. Шейх помотал головой, но остановился, что б дать время привыкнуть хрупкому телу к большому размеру. Через некоторое время, когда член уже свободно скользил в попке танцовщика, всё стало намного проще. Сладкие стоны доносились до ушей шейха, заставляя его трудиться ради такого милого голоса сильнее и быстрее. Шлепки тела друг о друга, пот выступающий на лбу и красноречивые слова, по типу "Моя любовь" или "Мой рахатлукум". Минуы две... И слышен громкий стон Гусейна, как он изливается на простыни, а шейх в попку Гусейна.култминация была сильной и оба обессиленных человека рухнули на ложе. Шейх обнял Гусейна за талию, произнося такие слова: -Видишь? Теперь ты мой- с ноткой опасности произнёл Зейнал, будто хотел защитить своё солнце от всего опасного в мире. -Я твой - сонно ответил ему Гусейн. Лучи солнца красивы- белое солнце пустыни всегда будет возвышаться над цветком страны. Так же как и Гусейн завоевал сердце шейха Зейнала....