Скрытые похождения Дань Хэна

      Келус невыносимо неуклюж.       И да, когда речь идет о Великом Первопроходце, что славится бескорыстной помощью планетам и силой Эонов, используемой им лишь во благо, и о том Келусе, который совершенно не иронично начинает чихать и размазывать по носу сопли во время очередного гостевания в Белобоге, речь идет об одном и том же человеке.       Ну что за безобразие? Господин Янг достаточно тактичен, чтобы оставлять сие обстоятельство без комментариев, но каждый на этом чертовом Звездном экспрессе видит его смятение. Даже широкий кругозор и, без лести, отменная логика не помогут сопоставить эти два образа одного человека и обуздать истинную природу его столь диаметральной разносторонности.       И, конечно, вся семья Звездного экспресса поначалу суетилась вокруг Келуса, дабы его температура, не дай великий Эон, не поднималась выше чем на одну единицу! Март 7 до дыр зачитывала ему свои преромантичные комиксы, лишь бы он не помирал от скуки без возможности залезать в новые неприятности… Вельт, который неумышленно дразнил его рассказами о том, как весело они проводили время вне экспресса. Еще Химеко, которая лишь покачала головой, оставив свой лавово-горячий чай. Странно, конечно, что не кофе.       Но это лишь в первый раз. Ну, может, первые десять раз.       На одиннадцатый, очевидно, ужасное болезненное проклятие невезучести не отпустило. И на двенадцатый, и на тринадцатый, и…       Беднейшая, несчастнейшая Пом-Пом больше не вытерпит ни грамма бацилл в стенах звездного экспресса! Первопроходец с сегодняшнего дня находится в изоляции, дабы прервать цепочку заражения!       И данное предписание соблюдается всеми. Ну, почти.       Стоило только мареву усталости и сонливости опуститься на звездный экспресс, а проводнику остаться вдали от компании, как на ночную смену вышел настоящий уничтожитель тоски и одиночества.       Тот Келус, что впервые оказался на экспрессе, в жизни не подумал бы, что спасителем его от смертной скуки и величайшим по совместительству нарушителем окажется именно Дань Хэн.       Быть может, Келус отпустил бы какую-нибудь очередную глупую шутку из своего набора, если бы каждое слово не оборачивалось для него чередой игл, впивавшихся в стенки горла.       Дань Хэн не без сожаления посмотрел на раскрасневшееся лицо и констрастно высохшие и побелевшие губы. Келус выглядел более чем несчастно в этом облике, с не размеренно поднимавшейся грудной клеткой и бегавшими туда-сюда глазами, в попытке сдерживать таким образом нараставшую боль в голове.       Ноги сами движутся вперед, вглубь комнаты, и плевать Дань Хэн хочет на какие-то запреты. Он опускается совсем рядом, садится молча и боится выдыхать слишком громко. Для Келуса его ладонь на собственном лбу кажется ледяной стужей, но она столь приятно охлаждает, что хочется прижиматься к Дань Хэну полностью. Наверняка он холодный, наверняка это поможет наконец расслабиться.       И Келус льнет ближе, размещается на чужих — как и ожидалось, холодных — коленях без всякого стыда и тихо посапывает сквозь заложенный нос.       Для Дань Хэна слишком тяжело увести в сторону мысли о том, что он не против поцеловать Келуса, даже когда он весь… такой. Измученный и малость неопрятный.       Все же Дань Хэн способен сдержаться: слишком заботлив, когда дело касается чужих границ. Он лишь прижимается губами к чужому лбу, якобы убеждаясь в отсутствии температуры. Все равно в полусне Келус вряд ли поймет, что Дань Хэн убедился в этом добрых минут десять назад…       Тот, в конце концов, размещает одну ладонь в волосах, разбирая запутавшиеся пучки, а второй слишком нежно проводит по чужой руке, что Келус аж невольно мелко вздрагивает.       Даже если он отдавит все колени Дань Хэна, и тот потом сможет добраться до своей комнаты еле как на четвереньках — это не так важно в сравнении с тем, каким по-детски счастливым почувствовал себя последний в этот момент. Он незаметно пробрался туда, где ему по сути находиться нельзя, а теперь ублажает этого невезучего негодяя собственным присутствием. Глупо, беспечно и легкомысленно, но так нежно, что Дань Хэн лишь тихо смеется над собой.       Все выглядит слишком хорошо. Настолько, что он откидывается на спинку кровати и прикрывает глаза.

***

      За совместным — разве что без бедняги Келуса — ужином голос Дань Хэна вдруг кажется всем подозрительно хриплым.       На следующий день заболевает Март. А еще через пару дней Химеко.       И да, Пом-Пом почти выкинула Дань Хэна с экспресса в бескрайний космос, потому что ни для кого не секрет, кому на этом корабле так жизненно-кислородно необходим этот парниша!