В уголках сердца

Карнавальные маски исчезли, и с ними вместе словно спали яркие краски и даже музыка, переплетающаяся с вихрем голосов и смехом. Осталась только улыбка, но она беззвучна, как беззвучна и спокойна лунная ночь, обнимающая комнату ровным голубым светом, приятным для глаз. Лицо Генриха Валуа уставшее, немного печальное; как у портрета со страниц учебника литературы, как у вашего знакомого с работы... Величаво трагическое стёрлось из его сидящей на кровати фигуры. Второго человека вы бы не узнали, его лицо показалось бы вам совершенно незнакомым. Его знает лишь Генрих. Это он говорит: — В Париже так туманно и пасмурно, я скучаю по солнцу… Знаете, мой друг, я очень люблю солнце. — в его голосе нет лязга металла, скорее шум ветра в высокой траве. — Что, если бы я не был королем, и мы могли уехать из Парижа в солнечную провинцию… — Вы были бы богатым бароном с владениями, простирающимися на сотни лье, которому дела нет до столичных усобиц… — А ты моим соседом, и мы познакомились бы на охоте в моих лесах! — Вы можете представить это чудесное утро, мой король? Солнечные лучи пробиваются сквозь листву столетних деревьев и дождаться пятнами на на нашу одежду; свежий, ещё не раскалившийся воздух… — Да, да, — засмеялся Генрих Валуа, — это то самое утро, когда мы решили прогуляться только вдвоем, без всяких слуг… — К чему нам слуги? Они нужны только королям, которым повсюду угрожает опасность. — А нам ничего не угрожает в моем солнечном владении, разве что дикие животные, но во всяком случае не люди. — У нас есть с собой оружие! — И конечно, вино! — Вы отлично понимаете меня. — рассмеявшись, заметил второй человек (его смех не похож на острые лезвия мечей, скорее на теплую гальку). — О конечно, мой Шико, мы ведь лучшие друзья!