Не галлюцинации

      Лололошка как обычно страдал от скуки, находясь в бункере.       До этого он где-то два часа стоял перед доской с собранной им информацией про то, что произошло с Археем; идеи и предположения закончились, поэтому он решил заняться чем-то другим. Смотрящий сегодня опять где-то пропадал, так что мироходец не мог поговорить с ним.       Он не придумал ничего лучше, кроме как сесть прямо в центре комнаты и, уставившись в стену, думать над тем, как можно себя развлечь.        Считать капли, которые капали с немного поломанной трубы? Уже делал. Заняться бункером? Он недавно построил новую комнату, сейчас ресурсов и сил было мало. Походить по городу? Слишком опасно, сегодня на улице та самая погода, от которой даже защитный костюм не спасёт. Научится стоять на руках? Хм, а это неплохой вариант развлечься.       Лололошка встал с пола и отошёл чуть подальше от стены. В этот момент сзади раздался какой-то странный звук, а потом кто-то громко ахнул и сказал его имя. Первый обернулся и увидел перед собой своих друзей. Окетра смотрела на него со слезами на глазах, Джодах тепло улыбался, а Джон стоял чуть подальше от них, его эмоции было трудно прочитать из-за скрывающих глаза очков.       Очередные галлюцинации, не так ли?       Окетра развела руки в стороны и подошла к Лололошке, чтобы обнять его. Тот отступил на шаг назад, с недоверием смотря на неё. Она сразу же опустила руки, удивлённо смотря на своего абда с обидой и недопониманием.       — Неа, я не поведусь на это в третий раз, — сделав ещё один шаг назад, сказал Первый. — Я прекрасно знаю, что вы галлюцинации.       В этот момент выражения лиц его друзей сильно поменялись. Джодах удивлённо смотрел на него, его улыбка пропала. Окетра выглядела ещё более удивлённой, будто она не могла поверить в то, что когда-либо услышит подобные слова от своего друга. Джон же вскинул бровь, уставившись на Лололошку с всё тем же нечитаемым взглядом.       — Мы не галлюцинации, красотка.       — Ты всегда мне это говоришь. Я повёлся на это несколько раз, но меня больше не обмануть.       Руки парня в голубых очках немного затрясло. Где-то в глубине души была надежда на то, что это всё реально, но он понимал, что это галлюцинации. Он понимал, что не могли его реальные друзья так просто взять и появиться рядом с ним! Он находится в будущем, а приключения во времени более сложные, чем переходы между мирами.        — Но мы… Мы и вправду настоящие!.. — возразила Окетра.        — Вы галлюцинации, — трясущимся голосом повторил Лололошка. — Уйдите, у меня есть дела поважнее.       Он отвернулся, не желая больше вести диалог с плодами своего же воображения; он сейчас предпочтёт покопаться в своём небольшом огороде, чем спорить со своими же галлюцинациями. В этот же момент кто-то схватил его за руку. Лололошка вздрогнул, замерев на месте. Затем он повернулся назад.       Перед ним стоял Джон, который, крепче сжав руку своего собрата, снова сказал:       — Мы настоящие.       Впервые за всё время мироходец мог почувствовать чужое прикосновение. Обычно галлюцинации только говорили с ним, но они никогда не трогали его… Максимум заставляли его поверить в то, что они реальны, чтобы он побежал в их объятия лишь для того, чтобы ничего не почувствовать.        Он знал, что галлюцинации могут быть тактильными. Но это это прикосновение казалось таким… таким реальным. Рука Джона, по сравнению с рукой Первого, была довольно тёплой; она приятно обжигала холодную кожу.       Лололошка, не веря в происходящее, протянул свою свободную руку к лицу учёного, но замер, когда она находилась в паре сантиметров от него. Он боялся коснуться его. Боялся, что это всё же неправда, и перед ним стоят обычные галлюцинации. Боялся разрушить свои надежды на спасение.       Джон же кивнул ему, как бы разрешая и даже прося прикоснуться к его лицу.       Первый аккуратно коснулся щеки Харриса. Она была тёплая, как и его рука, что всё ещё держала руку Лололошки; ещё мироходец заметил, что после прикосновения щёки его друга (а точно ли они просто друзья?) слегка покраснели, но сейчас это не было важно.       Он не мог поверить в происходящее…       Джон… реальный. Он настоящий, он не галлюцинация. А это значит, что его друзья нашли Лололошку. Они нашли его и пришли сюда, чтобы забрать его обратно домой; плевать, что Архей — это родной мир Первого, сейчас данное место он мог с трудом назвать своим домом. Его друзья здесь. Он больше не один.       Лололошка больше не один.       Из глаз потекли слёзы. Он больше не в одиночестве. Мироходец крепко обнял учёного, а тот ответил не менее крепкими объятиями. Он больше не в полном одиночестве. Затем, отпустив Джона, он подбежал к Окетре и наконец-то обнял её; руки, такие родные и тёплые, тут же прижали к себе. Его друзья здесь. Потом он обнял и Джодаха; бог слегка приподнял его над землёй, тепло улыбаясь.       Лололошка вернулся к своим друзьям.       Впервые за долгое время он почувствовал себя в безопасности. Впервые он понял, что наконец-то может расслабиться, ведь рядом есть друзья, которые не дадут его в обиду. И, возможно, именно из-за этого всё произошедшее с ним ранее накрыло его большущей волной; всё тело заболело, глаза угрожали вот-вот закрыться, чтобы владелец смог погрузиться в крепкий сон.       Лололошка больше не один. Именно поэтому он позволил своим глазам закрыться, теряя сознание. Джодах поймал его, не дав упасть на холодный металлический пол бункера.

***

      Открыл глаза Первый спустя пару часов.       Он был в какой-то небольшой комнате и лежал на кровати, укрытый тёплым одеялом; наконец-то ему не было ужасно холодно. Рядом с кроватью на стуле сидела Райя Абер. Её глаза были закрыты, ведь она, видимо, задремала, пока ожидала пробуждения своего старого друга.       Лололошка приподнялся, приняв сидячее положение, и аккуратно прикоснулся к плечу Райи. Она тут же распахнула глаза и подняла взгляд наверх. Увидев, что мироходец был в сознании, она расслабилась и тепло ему улыбнулась.        Обнимать его без приглашения учёный не решалась, ведь боялась, что тот будет против этого. Но, когда Лололошка раскрыл руки в стороны, Райя с радостью крепко обняла его, сказав:       — Я очень скучала по тебе.       — Я тоже скучал, — прижимаясь ближе к такому родному и тёплому телу, ответил он.       Они просидели так пару минут, ничего не говоря, а просто наслаждаясь этими объятиями, пока Райя Абер всё же не разорвала их, отодвинувшись от Первого.       — Я скажу остальным, что ты очнулся. Позвать ли мне кого-то к тебе, или ты дождёшься, пока они сами придут?       — Думаю, я смогу подождать. Всё равно Окетра и Джодах сразу ко мне заглянут.       — Хорошо, — встав со стула, она похлопала своего друга по плечу и направилась к выходу из комнаты. — Я попозже к тебе ещё загляну, чтобы проверить твоё самочувствие.

***

      Приятно обжигающих объятий потом было очень много и от Джодаха, и от Окетры. Они очень скучали по Лололошке, а он очень скучал по ним.       Где-то часа полтора он им в краткости рассказывал всё то, что произошло с ним в Архее будущего, даже поделился тем, что уже успел разузнать. Бог, услышав про Смотрящего, лишь вздохнул и сказал «это было ожидаемо от него».       Потом они ушли, перед уходом спросив, не нужно ли Лололошке принести чего-то. Он лишь попросил их позвать Джона, ведь он хотел поговорить с ним наедине. Джодах и Окетра удивлённо переглянулись, но ничего на это не сказали, лишь пообещав позвать учёного в красно-оранжевых очках.       Оставшись наедине со своими мыслями, Лололошка невольно вспомнил о всех тех неделях, проведённых в бункере. Он, честно говоря, удивлён, что не сошёл с ума окончательно. Странно, что именно одиночество и отсутствие хоть какого-то собеседника так его пошатнули… Мироходец ведь всегда был довольно молчаливым.       Но он никогда не был в полном одиночестве. Если он и молчал, то рядом всегда говорил кто-то другой. Возможно, именно поэтому в те моменты он чувствовал себя вполне нормально. Рядом кто-то был, и Лололошке этого хватало.       В этот момент дверь в комнату открывается, и внутрь входит Джон Дейви Харрис.       — Привет, симпапусик. О чём ты там хотел поговорить?       — О чём угодно, — Лололошка улыбнулся. — Я просто хотел тебя увидеть.       Джон вскинул бровь:       — Я думал, что у нас будет какая-то конкретная тема для разговора.       — Мы ведь с тобой больше не сливаемся?       — Судя по всему, да. В бункере мы не слились, а значит и сейчас не должны, — присев на стул возле кровати, отвечает учёный. — А почему ты про это спрашиваешь?       Лололошка же молча обнял своё альтер-эго. Харрис удивился, но ответил на эти объятия. Картина напоминала ту, что произошла в бункере пару часов назад. И Джон соврал бы, если бы сказал, что сам не хотел обнять своего друга. За время их совместного путешествия он успел привязаться к Первому, и он очень скучал по нему.       Мироходец в голубых очках хотел точно убедиться в том, что перед ним не галлюцинация. Родные руки прижимали к себе. Тёплые и родные руки аккуратно прижимали к себе. Да, это было реально. Но, даже убедившись в реальности Джона, Лололошка не хотел отпускать его.       — Красотка, раз уж поговорить мы можем о чём угодно, то могу я задать тебе один вопрос? — объятия всё ещё продолжались.       — Конечно.       — Когда мы нашли тебя там, в бункере, ты сказал мне, что я всегда говорил тебе о том, что я не галлюцинация, — Джон Дейви Харрис почувствовать, как Лололошка вздрогнул и прижался к нему чуточку сильнее. — Как часто ты видел меня в качестве галлюцинации?       — Почти всякий раз, когда у меня случались галлюцинации… Ты был чем-то вроде голоса разума; появлялся всякий раз, когда я паниковал и не знал, что делать.       — Значит ты всё же признаёшь мой большой ум, — он ухмыльнулся.       — Я никогда и не отрицал его.       Наступила тишина. Лололошка мог слышать лишь тихий писк машин, своё дыхание и дыхание учёного. А ещё он мог слышать его сердцебиение. Оно было немного быстрее обычного, наверное, из-за объятий; всё же Джон не слишком тактильный человек. Это сердцебиение напоминало Первому, что рядом с ним кто-то есть.       Рядом с ним кто-то есть. Он больше не один.       Разорвав объятия, Лололошка отодвинулся и посмотрел на лицо своего друга в красно-оранжевом шарфе. Он был без очков, они сейчас лежали в кармане штанов. Мироходец наконец-то мог прочитать эмоции Джона, но это было трудно, ведь тот не решался посмотреть ему в глаза.        Первый аккуратно протянул руку вперёд и опять коснулся щеки учёного, прямо как пару часов назад. Вторая рука коснулась другой его щеки; Джон слегка покраснел от таких действий, как бы он не старался этого скрыть. Обе чужие руки аккуратно притянули его ближе к собрату, и спустя мгновение его поцеловали в лоб.       Учёный удивлённо уставился на Лололошку, который смотрел на него с нежностью в глазах.       — Я скучал по тебе, — сказал мироходец в голубом шарфе, а потом снова поцеловал того в лоб. — Очень сильно скучал.       Джон взял руки Лололошки в свои руки и медленно убрал их от своих щёк. А потом он резко потянулся вперёд, целуя того в губы. В этот поцелуй он вложил все те эмоции, что чувствовал за последние пару недель: тоска по Лололошке, радость оттого, что его наконец-то нашли, облегчение, ведь с ним всё в порядке, нежность от недавних объятий и поцелуев в лоб. Список можно было ещё долго продолжать.       Спустя пару секунд он отстранился, смотря в глаза Первого и как бы ожидая его реакцию на такой жест. Лололошка тепло и нежно улыбался, смотря на своё альтер-эго с почти теми же эмоциями, что тот вложил в их короткий поцелуй.       Джон обнял его, сказав:       — Я тоже очень сильно скучал, красавчик.       Поцелуй в губы повторился.

***

      Через пару часов дверь в комнату открылась, и внутрь вошла Райя Абер для проведения обещанной проверки самочувствия Первого. Но увиденное заставило её перенести проверку на следующий раз.       Что же она увидела? Лололошку, который спал в обнимку с Джоном Дейви Харрисом.