Ящик

– Да как ты это делаешь?– Марк смотрел на Брустера так, словно тот только что пересёк стометровку прогулочным шагом за полминуты. – Сколько, ты говорил? – отвечал ему Чарли, посмеиваясь и закидывая сумку на правое плечо. Левое, в последнее время, неприятно ныло. Сколько раз он обещал себе заняться осанкой? Он со счёта сбился, подсчитывая собственные «клятвенно обязуюсь выполнять комплекс упражнений и выходить на пробежку каждое утро». С другой стороны, сопротивление, направленное в сторону особой концентрации мягкости и уютности постели в раннюю рань, всегда равняется поражению, помноженному на «ещё пять минуточек, ма!» Брустер раскрыл ладонь, и Марк, фыркнув почти так же надменно, как умела его новая подружка, шлёпнул по ней долларовой двадцаткой, отдавая товарищу положенный выигрыш. – Читер.– усмехнулся он, щурясь.– А что, на жопу тебе сердечко не налепили? – Я бы спросил, хочешь ли ты проверить, но именно в этот конкретный момент я удаляюсь с этой восхитительной пати, потому что кошмарно устал.– Чарли вытянул из волос свисшую на лоб ленточку хлопушки и стряхнул её на пол, убирая купюру в карман,– Спасибо за приглашение. Было здорово. – Ну, бывай, говнюк. Юноша дежурно хлопнул Марка по плечу и, выйдя за дверь, вдохнул полной грудью свежий вечерний воздух. Уж не помнилось ему, у которой из стран девчонки-энтузиастки подхватили эту инициативу и разнесли её по каждой из параллелей, однако в этом году в их школе на 14 февраля не было подарено ни одной валентинки. Вместо этого, ученики с самого утра и до конца учебного дня лепили друг на друга наклейки с сердечками, мишками, котиками, в общем, кто что нашёл. К наклейкам быстро присоединились забавные ободки с фигурками на пружинках, самодельные браслетики, брелки, в общем, всё, что можно было нацепить, прикрепить, надеть или повесить. Уловом Чарли было тридцать четыре сердечка – на пятнадцать больше, чем у Марка, – шесть браслетиков, и три брелка. Потому спорная двадцатки сейчас лежала в его собственном кармане. Пойдёт на презент любимой маман или что-нибудь ещё... Пальцы вставили наушники в уши, в ладонь на пару секунд лёг плеер, и Брустер ровно семь раз кликнул на кнопку «далее», чтобы запустить рандомный плейлист. Сегодня что-то электронное? Чудесно. Как раз то, что нужно, не будет стучать по мозгам и мешать. После тусовки у Марка голову следовало проветривать и изнутри, в том числе. Запах травы и никотина, стоявший по всей его гостиной, иной раз тормозил в воспоминаниях не самые приятные картинки, от которых хотелось бы поскорее избавиться... Боже, дёрнул же его чёрт открыть дверь прямо в тот момент, когда один из старшаков блеванул на зеркало над раковиной в ванной комнате! В такие моменты Чарли радовался тому, что тусовка проходит не в его доме. Он вообще умел радоваться мелочам. Отчего-то в голове всплыл момент из сегодняшнего дня: Эдди гордо прошёл мимо него по школьному коридору, щеголяя наклейкой мишки на всю щёку. Это вызвало невольную улыбку. Эдди был выше всех этих романтичных и сопливых праздников, о, да. Интересно, кто ему всё-таки решил что-то наклеить? И ведь он не снял, оставил до конца дня. Неужели он перестал фыркать на кого-то из девчат? – «Нет уж, это что-то из разряда фантастики.»– мысленно прихмыкнул Брустер, совершенно беззлобно и безобидно. Просто Эдди был вот такой, что с него взять? Зато про него можно было сказать, что с девчонками у него всё вполне себе взаимно! Причём, со всеми и сразу. Эми сегодня приболела. А ведь она так ждала этот праздник... Улыбка на лице Чарли стала на пару тонов светлей, задумчивей. Он заходил к ней домой сегодня утром, оставил цветы и небольшой подарок с прикреплённой к упаковке совершенно по-юношески наивной открыткой. Жаль, всё это пришлось передавать через её родителей, девушка отсыпалась, не хотелось её тревожить в таком состоянии. Зато ближе к середине дня Чарли получил от неё в мессенджере несколько фотографий, где Эми, немного взъерошенная и уставшая, сидит на постели, держа его букет и свёрток с подарком. У неё была очаровательная улыбка. Эми менялась, взрослела, а улыбка оставалась всё той же. Полусогнутый локоть зацепил металлический ящик для писем. Тихое «ауч» вырвалось само собой, и Брустер притормозил, машинально обернувшись. Дом Джерри Дэндриджа, его нового соседа... Хотя, почему нового? Сколько он здесь уже обитал? Секунды две юноша пытался припомнить точное количество дней... Так вот, сам дом внешне практически ничем не отличался от прочих, его окружавших. Разве что, выглядел более покоцанным. Ремонт всё-таки. И всё же, когда Чарли поглядывал в его сторону, груди касалось лёгкое, почти неуловимое покалывание, знакомое и незнакомое одновременно. – «Пусто...»– вздохнул внутренний голос. Может, дело было в том, что Брустер знал, как дела обстоят внутри? Летом он подрабатывал у Джерри, подравнивая газон, перетаскивая книги или протирая пыль и полы в паре комнат на первом этаже. Мужчина не спешил обрастать мебелью, кухонной утварью и прочим, прочим, прочим. Да, ремонт дело небыстрое, особенно, когда справляешься с ним в одиночку... Это «в одиночку» прозвучало в голове как-то совсем уж грустно. Меланхолично-неторопливый трек подошёл к концу, сменяясь более энергичным и бодрым, и юноша сунул руку в карман, чтобы нащупать плеер и сделать звук потише. Джерри был обаятельным, как чёрт. Умел завязать разговор буквально из ничего и вести его бесконечно долго, не давая притом собеседнику скучать. Женщинам он тоже, судя по всему, нравился. Пару раз из окна своей комнаты Чарли удавалось наблюдать за тем, как он выводит из машины очередную грудастую мадам, липнущую к нему всем, чем можно и нельзя. – «Ага, попался ты потом, приятель, за подглядыванием.»– усмехнулся парень, припоминая, как погрозил ему пальцем Дэндридж, улыбаясь укоризненно, но тепло, словно и не сердился на него вовсе. Но, факинг-фак, Джерри Дэндридж постоянно был один. Никуда не девалось это ощущение. И, кажется, не делось бы, даже если бы он привёл к себе в дом под десяток разномастных красоток. – «Пусто...» Как будто это «пусто» было его вечным спутником. Его... Дома? Джерри? Сейчас в одном из окон соседского обиталища мерцало слабое белое свечение. – «Телек.» Брустер никогда не замечал, чтобы Джерри включал верхний свет в своём доме. Но, с другой стороны, он и сам не то, чтобы жаловал слепящие своей резкостью лампочки. Темнота друг молодёжи. – «... в темноте не видно рожи.»– Чарли почти вернул себе ту задумчивую улыбку. А после опустил взгляд на почтовый ящик. – «И в тебе, старичок, пусто.» Аккуратно поддев пальцами один из приклеенных к своей рубашке стикеров, Брустер снял его с ткани. Интересно, что было бы, если бы Джерри вышел к нему прямо сейчас? По спине вдруг россыпью побежали мурашки– взгляд. Стоило только подумать о том, как Джерри имел привычку смотреть на него... Было в глубине этих тёмных глаз что-то такое, что усиливало то самое знакомо-незнакомое покалывание. Интересно, что было бы, если бы Джерри вышел к нему прямо сейчас? Наверное, копилка неловких диалогов пополнилась бы чем-нибудь в духе «А я тут, ну, это... домой шёл, в общем, и задумался просто. Вот. Хорошего вечера.» Вообще после подобного обмена максимально топорными фразами Брустеру становилось стремновато. Не потому, что он не находил, что ответить. А потому, что мялся, как пятиклассница, девственная и нецелованная. Интересно, что было бы... – «А почему что-то обязательно должно было быть?» Поднеся стикер к металлической поверхности ящика, Чарли аккуратно налепил на него наклейку. Шершавенькое блестящее красное сердечко. Отступив пару шагов назад и прихватив зубами уголок нижней губы, парень наклонил голову набок и несколько долгих, отмеряемых звуковой дорожкой секунд молча пялил на стикер. Потом снова перевёл взгляд на дом. Свет в окне чужой гостиной перестал мерцать. Музыка стала громче, большой палец подкрутил колёсико плеера, и Брустер медленно двинул домой, покачивая головой и разворачивая мысль о том, что неплохо было бы как-нибудь раскрутить Джерри на обещанную игру в баскетбол. Интересно... Он заметит?