Страдалец наоборот

Настоятелю королевского женского монастыря, преподобному отцу Буллету, часто привозили юродивых, нуждающихся в сострадании и помощи. Демоны в последние годы особенно разбушевались, и на месте процветающих деревень всё чаще стали оставаться лишь тлеющие угольки и выжженная земля. Те немногие, кто после таких набегов оказывались живыми, непременно теряли рассудок: дьявольская магия оставляла на месте прежних личностей лишь осколки и хаос. “Это особенный случай. Боюсь, святой отец, никому кроме вас будет не под силу совладать с этим парнем”, — вот такое прислали Буллету королевские лекари, отправляя в его монастырь живой груз, упомянутый в письме. Больше подробностей не было. Буллет был заинтересован. Воскресным утром за ворота монастыря вслед за повозкой с пропитанием въехала телега побольше, кованая, чёрная и на замке. — Что это? — в удивлении спросил Буллет у кучера лекарей. — Он настолько опасен? — Не совсем. Он сам попросил заковать себя как можно крепче, и мы не могли его успокоить, пока просьба не была выполнена. Он затих, только оказавшись в цепях. — Поразительно, — отозвался Буллет. — Немедленно покажите мне его. Приказ был исполнен. На свет Божий вытащили клетку, и священник смог разглядеть существо, скрючившееся в ней: это был человек, смертельно худой и грязный, невысокого роста, похоже, совсем молодой. Как Буллету до этого сообщили, раньше это был потенциальный маг-целитель, которого хотели забрать служить на благо королевства, но по пути на делегацию напали демоны. В живых остался только этот юноша, безвозвратно сошедший с ума. — Эй, — позвал Буллет его, наклонившись к клетке. — Ты меня слышишь? Колобок, в который было скручено тело парня, слабо пошевелился, и показалось его осунувшееся лицо: сальные коричневые волосы, совершенно пустые красные глаза, чёрные мешки под ними, и… довольная улыбка? — Как тебя зовут? — спросил Буллет, не поддавшись удивлению от явного несоответствия. — Кэяру… — произнёс парень, улыбнувшись ещё шире. — Тебя выпустить, Кэяру? Безумное лицо отозвалось выражением беспокойства. — О, нет! — воскликнул испугавшийся пленник. — Я должен быть здесь. Здесь мне очень плохо! — В смысле? Почему тебе должно быть плохо? Парень взялся тощими руками за прутья клетки и уставился из-за них на святого отца, увлечённо зашептав, будто фанатик: — Чтобы я мог отомстить! Месть так прекрасна! Я готов переживать боль снова и снова, лишь бы потом вернуться обратно и отомстить всем своим мучителям сполна! О, как же сладко я оторвусь!... — Когда ты последний раз ел? Спал? — Неделю назад. Ты когда-нибудь слышал выражение “эйфорический голод”?... — Если ты не будешь есть и спать, ты умрёшь. — Ну и что?! Муки смерти манят меня! — Тогда ты не сможешь никому отомстить. Просто сдохнешь и всё, как дворняга. Ты этого хочешь? Кэяру задумался. Видно было, что из-за недосыпа это даётся ему с большим трудом. — Я хочу отомстить! — наконец выдал он. — Тогда ты должен вылезти и поесть, — настаивал на своём Буллет. У него уже возник план относительно этого несчастного. Юноша повиновался. Кучер в шоке наблюдал, как он медленно выползает из клетки, будто пришлёпнутый жук, и встаёт на ноги, готовый слушать указания священника. — Отлично, — похвалил паренька Буллет, а потом резко схватил за ухо, как непослушного сорванца. — Говоришь, хочешь страданий? О, ты их получишь! Во славу Господа! Простонав от боли, Кэяру заковылял вслед за святым отцом, тащащим его. — Я хочу боли! — закричал безумец. — Сволочь, я тебе отомщу! Выколю твои глаза, оторву уши, а потом… А-а-а-й! — Давай потише, — улыбнулся Буллет, вывернув парню ухо. — А то монахинь распугаешь. Не волнуйся, я буду делать тебе больно. Проводив взглядом священника и сумасшедшего, кучер повернул лошадей назад и уехал. Это не его дело. Он свою работу уже выполнил.

***

Прошло два с половиной месяца с того дня, как святой отец принял в монастырь больного. По собственной просьбе безумный молодой человек содержался всё это время в подвале, прикованный за ногу к полу. Девушки, жившие в монастыре, с жалостью ухаживали за ним, но он не проявлял к ним абсолютно никакого интереса, только с утра до ночи стеная, как он всех ненавидит и хочет отомстить. Было ясно, что рассудок его был совершенно утрачен, но Буллету это было только на руку: эти месяцы он пытался руками послушниц вывести Кэяру хотя бы из состояния физического истощения, чтобы в ближайшем будущем его тело можно было использовать для воплощения своих грязных фантазий. Мало кому было известно, что Буллет являлся геем-садистом. Со стороны, правда, умные люди о чём-то догадывались, и поэтому святого отца поставили настоятелем именно женского монастыря. На остальное королевской чете было наплевать. Наконец Кэяру более менее поправился и под действием одурманивающих зелий начал спать. Настала пора действовать. Прихватив с собой пузатый бутылёк с маслом и плеть, Буллет отправился в подвал. Солнце клонилось к закату, послушницы читали в своих кельях вечерние молитвы, в общем, помешать никто не должен был. Спустившись по лестнице в сырую и дурно пахнущую темницу, священник позвал пленника: — Эй, Кэяру! Из угла, затянутого мраком, послышался звон цепи. — Тварь! Ублюдок! — разразился ругательствами постоялец подземелья. — Ну, ну, не кипятись, — примирительно начал Буллет. — Я пришёл не по голове тебя гладить. Помнишь, я обещал, что буду делать тебе больно? Я пришёл исполнить обещание. — Я отомщу! — закричал Кэяру, показываясь на свет фонаря. — Я убью тебя! Бог свидетель, я трахну всех твоих послушниц! — Ну, настолько-то не надо наглеть, — усмехнулся Буллет. — Иди сюда, я покажу тебе, как дерзить настоятелю. Хлыстнула плеть, но Кэяру не сдвинулся с места, забившись в угол камеры словно дикий зверь. — Иди сюда, давай же! — прикрикнул священник. — Немедленно! Иначе я уйду. Парень послушно пополз в сторону святого отца, брызгая слюной от гнева. — Ты заплатишь! — Так я же ещё ничего не сделал! Подожди, тебе ещё придется вымаливать у меня каждый удар. Каждое действие, Кэяру. Запомни: мучитель здесь я. Я выбираю, когда и кто здесь что получит. Красные глаза Кэяру широко раскрылись в предвкушении, а по прикусанной губе потекла кровь. — Да! — воскликнул он, падая на пол перед Буллетом и хватаясь за полы его рясы, пытаясь порвать её. — Сделай это, заставь меня корчиться от боли и возжелать мести! Мне ничего не надо, я хочу лишь боли, боли, боли!!! Ухмыльнувшись с ноткой горечи, священник наклонился над безумцем, грубо сжал в руке его волосы и задрал чужую голову, чтобы лучше видеть выражение лица. — Бедный, бедный Кэяру, — жалостливо начал он, второй рукой мягко поглаживая невольника по щеке. — Совсем свихнулся. В боли долго не протянешь, ты знаешь это? Глупый мальчик. Ну ничего, я дам тебе почувствовать и немного удовольствия. Обещаю, я буду нежен. Парень то ли неумело улыбнулся, то ли в отвращении скривился, позволяя бросить себя обратно на пол. — Д-давай… — тихо начал он. — Преврати меня в своего раба, изуродуй моё тело, возьми его и раскурочь, будто пчелиный улей! Знай: я ненавижу тебя! Снова удар плети, но на этот раз по спине Кэяру. — Да! Продолжай! Зажги во мне огонь ненависти! — воззвал безумец, приняв удар. Но нового не последовало. — Вообще-то, мне бы не хотелось, чтобы ты меня ненавидел, Кэяру, — задумчиво начал Буллет. — Я ведь делаю тебе большое одолжение. Ты должен быть хоть немного благодарнее! — Пожалуйста, ударь меня ещё раз! - выдавил из себя парень, а потом добавил. - Сволочь! С милой улыбкой святой отец провозгласил: — Вот так! Да увидят демоны и ангелы, что не зря ты будешь мне мстить! На картинах и в книгах Буллета всегда захватывали сцены насилия. Читая про убийства воинов или монахов, подвергаемых пыткам, он буквально чувствовал сексуальное возбуждение, оживляя образы в своей голове. Так и сейчас, смотря на явно жаждущего смерти Кэяру, преподобный ощущал, как разливается по телу адская смесь из похоти и желания мучить. Пока не убивать. — Чуть не забыл. Разденься-ка, Кэяру, — приказал Буллет. — Так будет больнее. Когда указание было выполнено, и перед порочным священником предстало голое тело, изуродованное шрамами, по-видимому, от собственных ногтей и зубов, удивлённый мучитель снял перчатку и прикоснулся к одному из свежих укусов. Пленник не противился. — Да ты и без меня тут хорошо постарался, — сделал вывод Буллет. — На досуге увлекаешься самоистязанием, как я погляжу? — Я очень хотел этого и не мог себя сдержать, — ответил парень. — Чудно. Тогда тебе точно придётся по душе моя плётка. Вставай на четвереньки. Когда Кэяру повиновался, святой отец добавил: — Не буду грязнить имя Господа пожеланием тебе удачи. Начнём же! — Да! — поддакнул обрадованный Кэяру. Буллету на своём веку случалось пороть много людей, но нынешний его невольник по стойкости к боли переплюнул их всех: с его губ срывались только разочарованные охи, а не восторженные крики, сколько бы истязатель ни старался. Похоже, за месяцы безумия у мага настолько притупились чувства, что плеть его просто не брала. Взявшись за рукоять обеими широкими руками, уже порядком вспотевший Буллет принялся чуть ли не вспарывать кожу Кэяру, превращая его узкую спину в маковое поле. — Да, да, ДА! - заорал парень, выпячивая ошалелые глаза. - ЕЩЁ! Захваченный азартом, святой отец вместе с плетью переключился на ягодицы, реализуя один из своих многочисленных фетишей. Когда тело молодого безумца покрылось кровью полностью, и он уже не держался даже на локтях, просто распластавшись на полу, жажда священника до порки наконец иссякла. — Кэяру, милый, тебе понравилось? Достаточно больно? — поинтересовался садист. — Нет… — прохрипел истерзанный Кэяру, смотря куда-то внутрь себя. — Ещё… Я… ещё… не… — Боюсь, больше ты не выдержишь, — возразил Буллет, гладя пленника по кровоточащей спине. — Мы же не хотим, чтобы ты отключился раньше времени, так? — Н-нет… — Вот и прекрасно! Зашуршала ткань. Кэяру приподнял голову на звук, и, увидев, что священник расстёгивает рясу, откинулся обратно. — Не стесняйся, — поймал настоятель его ушедший взгляд. — Можешь смотреть, сколько хочешь. Сейчас я весь твой, Кэяру. Парень не ответил, продолжая неподвижно лежать. Он ожил лишь когда полностью раздетый Буллет повернул его на спину и пристроился между согнутых ног, не забывая невзначай проходиться по открытым ранам смуглыми пальцами. — Н-нгх… — простонал Кэяру, встретившись разодранной спиной с грязными каменными плитами. — Я отомщу… — Всё ещё одержим, не так ли? — осведомился священник, обильно смазывая свой эрегированный член маслом и приставляя головку ко входу Кэяру. — Готов поспорить, после того, как я воспользуюсь тобой, этот фанатизм только возрастёт. Однако ты должен понимать, что я не собираюсь делать ничего плохого. Посмотри на себя: разве не сам ты этого хотел? — Т-ты ужасен, — только и успел выдохнуть парень, прежде чем Буллет, прихватив его за талию, начал медленно, но верно вводить в него свой внушительный пенис. — Нет, я хороший, — остановился вдруг оскорбившийся насильник. — Это ты вынудил меня. Ты сам попросил меня доставить тебе боль. Но если ты такой неблагодарный, то моя обязанность как покровителя тебя наказать! Измазанная в масле ладонь Буллета опустилась на естество Кэяру, принявшись ласкать его. Бёдра священника при этом оставались прижаты к ягодицам парня, удерживая член внутри и не давая с него соскользнуть. — Ну и как тебе по вкусу удовольствие? — Не надо… — Это заслуженная кара! Смотри, а твоё тело возбуждается! Интересно, что ты скажешь, если я начну делать ещё и вот так? Обмасленные пальцы другой руки сдавили один из мягких сосков и начали массировать его в такт дрочки. Пленник немного сопротивлялся, стараясь вывернуться, как вдруг большая рука с его груди вернулась на талию, и дрочку теперь стали сопровождать неглубокие толчки в задницу. — Изврат, — выдал Кэяру. — Б-больной… — Нездоров здесь только ты, — бросил Буллет, сосредоточенно трахая парня. — Я хотя бы не скрываю своих настоящих желаний. Пленник затих, позволяя мерзавцу продолжать. Неясно, что в тот момент крутилось у безумца в голове. Может, он даже не хотел умереть. Священника в тот момент занимала только своя грязная исповедь. Движения его постепенно стали отрывистей и резче, и святой отец всем телом навалился на Кэяру, ездящего покрытой ранами спиной по камню. — Ай! — вырвалось у пленника, когда в одну из кровавых борозд попал острый камешек, продрав пелену боли ещё большей болью. Стелить что-то, однако, было уже поздно, и Буллет отвлекающе укусил Кэяру в шею, заставляя сжаться вокруг своего члена, специально засаженного в тот момент как можно глубже. Не прекращая водить рукой по чужому органу, горе-священник кончил внутрь, наполняя семенем мага, абсолютно не способного впитать какой бы то ни было опыт. Пока что вытаскивать Буллет не планировал, немного помогая себе довести до кульминации и потерянного Кэяру. Чисто от механический действий парень вскоре действительно излился, вновь болезненно сжавшись. Святой отец был доволен. — Как ты, Кэяру? Может, тебе перевязать раны? Парень равнодушно смотрел в потолок, потеряв после насильственного оргазма всякий интерес к реальности. — Я сам тебя перевяжу, не беспокойся. Я добрый. Была уже глубокая ночь, когда Буллет покинул подвал. Ряса на нём была слегка помятая, но больше ничего не вызывало вопросов. Преподобный выглядел, как, впрочем, и всегда, весьма довольным. Когда его тень скрылась за дверью кельи, на лунный свет показалась девичья фигура, закутанная в тёмный плащ. Это была одна из послушниц, ухаживающая за Кэяру. Убедившись, что священник ушёл, девушка спустилась в подвал. — Боже мой… — приложила она руку ко рту, увидев замотанного в окровавленные бинты Кэяру, безучастно лежавшего в углу темницы. Бросившись к пленнику, монахиня сказала: — Я пришла освободить тебя! Я знаю, зачем настоятель тебя здесь держит. Давай я провожу тебя за ворота? — Не стоит, — удивительно осмысленно для безумца сказал Кэяру. — Я всё равно вернусь… Я заключил контракт с демоном, который поможет мне отомстить всем... Тут голова его поникла, а глаза закрылись. Девушка не смогла определить, умер он или нет, и убежала в свою келью, боясь навлечь на себя подозрения в убийстве. Так и закончилось это грустное приключение, полное страданий и греха. Говорил ли Кэяру монахине про демона правду, или это были его безумные бредни, пусть останется навечно за завесой тайны.