Лёд и Пламя

Лиру окутали заботой и теплом, бережно ограждая от грубого прикосновения внешнего мира. С того дня ее больше не выпускали за пределы уютных стен внутреннего дворца королевы, стремясь укрыть от любопытных взглядов, пустых пересудов и тягостных теней прошлого. Для окружающих Лира оставалась лишь безмолвной наложницей королевы, чье существование тщательно скрывали от посторонних глаз. Ее выводили прогуливаться в пышный сад, где благоухание цветов всех возможных оттенков пьянило воздух, где серебристые струи фонтанов журчали мелодией вечного спокойствия, где сама природа, казалось, шептала ей колыбельные песни нежности и ласки. Лира часами проводила время у прозрачной глади бассейна, завороженно наблюдая за танцем солнечных зайчиков на водной поверхности, или же искала уединения в тени развесистых деревьев, наслаждаясь живительной прохладой и волшебным хором птичьих голосов. София, верная служанка и преданная подруга, неотступно следовала за Лирой по пятам, став ее неразлучной тенью и непоколебимой опорой. Реже разделяла ее дни Эльза, поглощенная неотложными государственными делами, но чаще всего к Лире приходила сама королева. Алия всем сердцем стремилась сотворить чудо, вернуть Лире утраченную память, оживить угасшие воспоминания детства, чтобы тонкая нить памяти, жестоко оборванная судьбой, вновь соединила ее с безвозвратно ушедшим прошлым. Но пока что все ее попытки оставались тщетными. Рассказы Алии о величественном северном замке, о беззаботном детстве, о любящей матери, не находили никакого отклика в закрытой душе девушки. Лира молчаливо слушала ее ласковые речи, но в ее фиалковых глазах не загоралось ни робкой искорки узнавания, ни даже слабого проблеска воспоминаний. Со временем тревожное напряжение в отношениях Лиры и Алии немного отступило, уступая место робкому доверию. Алия больше не пыталась нарушить ее личные границы, не приближалась слишком близко, не стремилась к нежеланным прикосновениям, и Лира, ощущая это уважительное отношение, постепенно обретала чувство спокойствия и уверенности в ее присутствии. Страх перед королевой, глубоко укоренившийся в ее сердце после пережитого насилия, не исчез бесследно, он лишь притаился в глубине души. Алия тонко чувствовала это незримое напряжение, и не давила на Лиру, не торопила события, даря ей столько времени и пространства, сколько потребуется для полного душевного восстановления. Однажды, когда Лира и София молчаливо сидели у фонтана, наслаждаясь живительной прохладой и умиротворяющей тишиной сада, к ним неожиданно подошла Алия. Легким жестом руки она деликатно отпустила Софию, и та, не задавая лишних вопросов, послушно удалилась, оставляя королеву и принцессу наедине. Алия неторопливо опустилась рядом с Лирой, стараясь соблюдать между ними не видимую дистанцию, которую девушка, казалось, инстинктивно устанавливала между собой и окружающим миром. В руках у Алии была старинная книга в потертом кожаном переплете, украшенная посеребренными застежками. — Я кое-что нашла для тебя в библиотеке, Лира, — произнесла Алия мягким, ласковым голосом. — Это книга о Севере… о твоем доме… Посмотри ее, милая. Может быть… может быть, она пробудит твою память. С нежной осторожностью она развернула перед Лирой первую страницу, открывая ее взору детализированный рисунок замка — величественного и неприступного, с гордо возносящимися башнями и мощными стенами, будто вылепленными из самого снега и льда. Лира молчаливо смотрела на рисунок, ее фиалковые глаза казались равнодушными и пустыми. Но вдруг, неожиданно для самой Алии, что-то неуловимо изменилось в ее взгляде, словно в глубине замерзшей души робко затеплилась маленькая искорка жизни. С легким трепетом в руках она взяла книгу из рук Алии и, придвинув ее ближе к себе и стала внимательно рассматривать рисунок, не отрывая взгляда. Заснеженный замок… он казался невероятно знакомым, необъяснимо родным, как призрачный отголосок давно забытых снов или воспоминаний далекого детства. Маленькой, нежной рукой она робко провела по пожелтевшему рисунку, очерчивая дрожащим пальцем острые шпили башен и могучие стены замка. На ее длинных ресницах заблестели слезы, неожиданно нахлынувшие волной эмоций, которые она поспешно смахнула тыльной стороной ладони. — Лира, милая… ты что-то вспомнила? — с замиранием сердца прошептала Алия, голос ее дрожал от захлестнувшей надежды и робкого волнения. Она нежно прикоснулась кончиками пальцев к нежной щеке девушки, боясь спугнуть хрупкое пробуждение памяти, развеять волшебство момента. Лира продолжала неотрывно смотреть на рисунок замка, ее тонкий палец как завороженный скользил по пожелтевшим страницам книги, открывая все новые и новые картины, связанные с далеким Севером. Вот предстал перед ее взором заснеженный лес, с вековыми соснами, укутанными серебристым инеем, вот широкая река, скованная зеркальным льдом, вот бескрайние поля, покрытые пушистым покрывалом снега, искрящегося миллионами бриллиантов в лучах зимнего солнца. Девушка заворожено прикасалась пальцами к нарисованным деревьям, к миниатюрным фигуркам людей, одетых в теплые меха и яркие одежды. Затем ее дрожащие пальцы перевернули еще одну страницу, и перед ее взором предстала картина, от которой у нее сладко и мучительно защемило сердце. На пожелтевшем пергаменте была изображена прекрасная северная королева в короне, нежно держащая на руках маленькую девочку с платиновыми волосами и фиалковыми глазами. Лира неуверенно протянула руку к волшебному рисунку, ее тонкие пальцы прикоснулись к лицу девочки, такому незнакомому и в то же время необъяснимо родному. Затем ее взгляд робко скользнул к Алии, ищущей подтверждения в ее глазах, а потом ее рука невольно коснулась собственных мягких платиновых волос, которые, казалось, светились изнутри в теплых лучах заходящего солнца. На ее ресницах снова задрожали слезы, но это были уже другие слезы — слезы узнавания, слезы долгожданного возвращения памяти и слезы надежды, забрезжившей в темноте забвения. — Ты… ты что-то вспоминаешь, моя хорошая? — с нежностью и трепетом в голосе спросила Алия, ее глаза сияли от неподдельной радости, в ее душу после долгой ночи заглянуло яркое солнце. Лира едва заметно кивнула. Дрожащим пальцем она указала на маленькую девочку на рисунке, затем робко указала на себя. — Это ты, Лира, — сказала Алия, — это ты! Еы была той маленькой девочкой, которую нежно держала на руках твоя мать, королева Севера… это твоя мама, милая. Лира вздрогнула пробежавшего по всему телу. Она закрыла книгу и вернула ее Алии, а затем резко поднялась на ноги, ведомая невидимой силой, сделала несколько неуверенных шагов по зеленой траве, но затем внезапно остановилась, не зная, куда двигаться дальше, что делать с внезапно обретенным даром памяти. Ее разум был переполнен хаотичными обрывками воспоминаний, словно осколками разбитого зеркала, которые медленно, мучительно складывались в единую, но пока еще нечеткую картину прошлой жизни. Она чувствовала, что потерянная память медленно, но неуклонно возвращается к ней, но этот процесс пробуждения был мучительным и болезненным, как выход из долгого кошмарного сна. В следующее мгновение, повинуясь неожиданному порыву сердца, Лира робко подошла к Алии и неожиданно для обеих нежно и крепко обняла ее за плечи, прижимаясь всем телом, ища защиты и утешения в ее теплых объятиях. Это был безмолвный жест благодарности, жест робкой любви, жест неожиданного прощения за все пережитые страдания. — Все хорошо, моя хорошая… все в порядке… теперь все будет хорошо… понемногу… — ласково прошептала Алия, нежно гладя Лиру по мягким волосам. — Ты все вспомнишь, милая моя девочка, я обещаю тебе… Я буду рядом, и я помогу тебе во всем.