Карминовые капли

«Пистолет может быть идеальным оружием», – сказал он, оказавшись между молотом и наковальней. «Но пистолет — ничто без пули», – ответил я. Я — моя пуля. Я проживаю свою жизнь по идеальной параболической дуге цели и смысла. Но пришло то время, когда ты наступил на мою мину. И я так и не простил тебя. И ты мог почувствовать весь взлет и падение Третьего рейха у своих ног. Это напрасно потраченная жизнь. Всю дорогу Андре и Кэл ехали молча. Первый пытался сфокусироваться на том, чтобы они спокойно добрались до дома, пока внутри все пылало, а гнев вырывался наружу. Руки сжимали руль всё сильнее и сильнее. Кэл в это время смотрел в окно на мимо проезжающие в сумерках дома и слушал раздражённое сопение друга. Он знал, что это означает – ссоры не миновать. Через некоторое время оба парня вошли в комнату Кэла. В нос сразу ударил запах немытой одежды и грязной посуды, которой были заполнены всевозможные поверхности. Дом был пуст, так как родители уехали вместе с братом и сестрой на ужин. Тягостное молчание уже начало действовать на нервы владельца комнаты и он наконец решил его нарушить: – Почему ты вечно ко всему так серьёзно относишься? Андре закатил глаза в своей манере и процедил: – Твой дерьмовый мозг разве не понимает, что это было чертовски рискованно? Люди могут догадаться о нашем плане даже раньше, чем мы закончим подготовку. Ты всегда должен думать о том, что говоришь! Кэлвин, пытаясь успокоить друга, с насмешкой протянул: – У нас всё под контролем, чувак, почему ты просто не можешь расслабиться? – Потому что ты невыносим! Что, если кто-то сообщит об этом в полицию и они нагрянут сюда, – Андре с каждым словом гневался все больше и начинал размахивать руками, – обыщут здесь всё и найдут наши баллоны с патронами. Мы уже столько времени готовимся к Нулевому Дню, а твоя беспечность нас просто погубит! Иди нахер, придурок, я даже не знаю, могу ли доверять тебе и дальше, если ты так к этому относишься... Блондин уже сам начинал раздражаться со всей этой ситуации. Не желая дальше терпеть эту несправедливость, Кэл решил не отступать в этом споре и надавить на чужие слабые точки. – Перестань быть таким раздражающим... Именно поэтому у тебя, кроме меня, никого нет. Даже Рэйчел, самая терпеливая девушка, которую я знаю, говорила, что ты ебаный козёл, которого нужно обходить стороной! Они оба знали, как Андре относился к Рэйчел – каждый раз плевался на упоминание девушки и говорил гадости, считая её тупой стервой, которая вечно ошивается возле его лучшего друга. Впрочем, он относился с сомнением к каждому человеку в их окружении. Мир не мог вынести его, а он не мог вынести мир. У них всё было взаимно. – Тогда какого хрена ты здесь именно со мной, а не со своей Рэйчел? – в порыве Андре крепко схватил руку Кэлвина, отчего тот зашипел. – Почему ты просто не пойдёшь сейчас к своей нервной дуре и не расскажешь ей обо всём? Расскажешь, какой я дерьмовый и как склоняю тебя к жестокости. Хотя это был наш план! Ты ничем не лучше! Кэл пытался вырвать руку из твёрдой хватки друга, крича в ответ: – Не смей называть её так, чувак! Она не единственная, кто так считает... Я что, виноват, что ты никому не нравишься? Только я в этом городе могу вытерпеть твой сраный характер. Даже в выпускной ты будешь работать, как полный неудачник, потому что тебя никто не пригласил! Он собирался заставить Андре почувствовать себя ничтожеством. И преуспел в этом. Андре отпустил Кэлвина и когда тот наконец смог отойти на пару шагов назад, сделал выпад и ударил парня кулаком в челюсть. От неожиданности блондин вскрикнул и схватился за нижнюю часть лица. Тот правда посмел его ударить? Злоба начала застилать Кэлвину глаза и он решил напасть в ответ: сжал кулак и ударил в чужой нос, сразу вызвав кровотечение. Андре застонал и согнулся. Как их поэтический вечер мог по итогу закончиться этим? Они ещё никогда не стремились причинить друг другу боль. Сегодня что-то в них обоих надломилось. – Ублюдок... – пробормотал Андре, пытаясь стереть текущую кровь из носа. Он бросил взгляд на парня напротив и увидел сраную улыбку. Безумно хотелось стереть её с чужого лица. Андре выпрямился, крепко сжав кулаки, и набросился на Кэлвина, сбив его с ног. Опрокинутый на пол, тот не сразу осознал, что ему зафиксировали ноги сверху, не давая нанести ими удар. Следующее, что он почувствовал, был второй удар в челюсть, потом в щеку. Руки Кэлвина пытались добраться до противника, царапая короткими ногтями чужую кожу, но брюнет сильнее надавил на его тело сверху и схватил за шею. Андре, из носа которого сочилась кровь, стекающая по губам и подбородку, внимательно смотрел, как корчится друг, дыхательные пути которого были полностью перекрыты. Тот представлял из себя завораживающее зрелище: беспорядок из ссадин и слез. Глаза были широко распахнуты и напоминали штормовое море, на ресницах застыли капли. В голове Кэлвина металось множество мыслей. Руки пытались хоть как-то отцепить твёрдую хватку, но слабость быстро настигла парня и тот мог только пытаться поймать воздух, выдавая хриплые звуки. В ответ брюнет только усилил давление на живот, не позволяя тому разогнуться и расправить грудную клетку, чтобы вдохнуть. Кислорода практически не оставалось, легкие горели, ему казалось, что он вот-вот потеряет сознание. Андре сорвано дышал где-то над ухом. В висках неумолимо стучало, перед глазами всё смазывалось, оставались только цветные вспышки, калейдоскопом расходящиеся во все стороны. Боль пронзила тело, срывая с глаз накативший туман от недостатка кислорода, заставляя действовать. Кэл изо всех сил протянул руку вверх и попытался сказать: – Андре... Тот будто очнулся от долгого сна и резко разжал руки. Кэлвин закашлял и привстал, держась за шею. Лицо его было бледнее обычного – даже немногочисленные веснушки будто потерялись на испуганном лице. Андре затошнило от самого себя. Как он мог позволить себе сделать такое со своим самым близким человеком? И как ему могло... понравиться это? До этого момента он не обращал внимание на возбуждение, которое пришло вместе со всплеском адреналина. Он попытался потянуться вперёд к блондину, не зная, что делать – извиняться или просто промолчать, но тот быстро отреагировал и попытался отпрянуть, задев джинсы своего друга. Тут он осознал, что происходило с Андре всё это время. – Ты, грёбаный извращенец... – слабо прохрипел он, потирая свою шею, на которой уже начинали проявляться небольшие кровоподтеки. Андре вздрогнул, он до сих пор чувствовал своими руками отголосок хрупкости чужого тела. Парень не мог оторвать взгляда от Кэла: тот был сейчас особенно прекрасен в своей боли. Видеть, как его товарищ, которого он знает уже столько времени, становился беспомощным... Брюнет, не задумываясь, наклонился сильнее и схватил ушибленные щёки Кэлвина, потянув к себе. – Эй, что ты делаешь- Не успев договорить, он почувствовал, как к нему прижался чужой рот. Сначала он просто покусывал губы Кэла, но после язык ворвался внутрь, толкаясь глубоко, грубо исследуя его. Кэлвин тонул. Поцелуй был властным, выбивающим дыхание. Когда он наконец отстранился, Кэлвин будто вынырнул из воды, судорожно хватая ртом воздух. — Блять, Андре, что ты творишь... — отдышавшись, ошарашено выдохнул Кэлвин. – Прости, я уже... не знаю, кажется окончательно сошёл с ума, – тихо произнес Андре, – я пойму, если ты после такого не захочешь иметь со мной ничего общего, но я правда... чёрт... Он крепко зажмурил воспаленные веки, стараясь задушить в себе зарождающуюся надежду на что-либо. Сейчас парень разрушил все годы дружбы, что были между ними. Вдруг Андре ощутил на своих волосах чужое прикосновение и мигом открыл глаза. Кэлвин ничего не сказал и несколько мгновений смотрел в стеклянные черные глаза. Зрачки потерялись и осталась лишь бездна, в которое он, будто по кроличьей норе, собирался спуститься вниз. Он потянулся в ответ и прижался к чужому рту, ничего больше не предпринимая. Через некоторое время Кэлвин отстранился и смущённо произнёс: – Черт, не знаю, что делать, я никогда раньше не, ты же знаешь... Андре резко заткнул друга поцелуем, будто ища в этом своё спасение. Как щенок он вылизывал его рот и не мог оторваться от сухих потресканных губ. Потом он перешёл на раненное лицо и словно пытался извиниться за свои удары, зализывая челюсть и щеку. – Эй, ну хватит, это уже щекотно, – посмеивался Кэл от такого покладистого поведения товарища. Будто бы между ними сейчас не было никакой ссоры. Пытаясь отцепиться от него, Кэлвин случайно ладонью попал в нос Андре, который к тому времени уже почти полностью забился вязкими сгустками крови. – Блять, извини, я не хотел... Кровь, уже подсохшая, снова закапала, оставляя алые дорожки на смуглой коже подбородка. Зашипев, Андре навалился сверху и прижался к губам с большей силой. Язык грубо вторгся внутрь, медный привкус чувствовался внутри и ощущался насыщеннее, когда Андре заодно прикусил нижнюю губу. Кэлвин глухо застонал в поцелуй, чувствуя, как горячие ладони поглаживали пострадавшую шею. У них обоих потемнело в глазах, стоны заполнили тишину комнаты. – Ты такой красивый, Кэл... я уже не могу... Блондин вдруг почувствовал, как Андре прижался к нему. Он был твёрд и просто... очень близко. Мысли Кэлвина лихорадочно сменялись, он пытался придумать, что делать дальше. Не говоря ни слова, Андре медленно начал тереться об него во время поцелуя, бедра двигались в неуклюжем темпе. Тело Кэла отвечало, инстинктивно реагируя. Собственное возбуждение росло, несмотря на беспорядочные мысли и ноющую боль. Андре оторвался от рта и положил локти по обе стороны от головы Кэлвина, начиная двигаться быстрее. Кэл вдруг втянул в себя воздух и задержал дыхание. Ему показалось, что он вновь сейчас потеряет сознание, но уже не от твёрдой хватки, перекрывающей кислород, а от чего-то иного. ... Дыхание выровнялось, оставив после себя пустоту и стыд, въедающийся под кожу. Андре лежал на спине, уставившись в потолок, где расходилась трещина. В ушах ещё гудел собственный стон, а в паху холодела влага. Он боялся пошевелиться. Кэл лежал неподвижно, прижавшись виском к холодному ламинату. Пульсирующая боль на шее вернулась. Его губы горели, распухшие от укусов и поцелуев. Он должен был ненавидеть его после произошедшего. А вместо этого тело, предательски расслабленное, отзывалось на тепло лежащего рядом тела. Андре сглотнул. Любые слова сейчас стали бы либо оправданием, которое Кэл не заслужил, либо новой ложью. Он закрыл глаза, но сразу же вспыхнуло воспоминание: широко раскрытые, влажные глаза Кэла, его собственные пальцы, впивающиеся в бледную кожу шеи. И волна тёплого, тёмного восторга, которая накрыла его тогда и накрыла снова сейчас, в воспоминании. Он снова был возбуждён. Кэл медленно поднялся, опираясь на локоть. Он не смотрел на Андре. Его взгляд скользнул по комнате — груды грязной посуды, разбросанная одежда, баллон с патронами, выглядывающий из-под кровати. Их «план». Их «Нулевой День». — Мне нужно в душ, — механически произнёс Кэл, поднимаясь на ноги. Он пошатнулся. Кэл, не оборачиваясь, побрёл к двери. На его шее уже проступали синеватые тени будущих синяков — точный отпечаток пальцев Андре. Андре смотрел на эти следы, и живот свело судорогой вины и желания. Андре остался лежать на полу, в центре комнаты, которая внезапно стала огромной и пустой. Тишину разрывал только шум воды. Он поднял руку перед лицом — ту самую, что сжимала горло Кэла. Она дрожала. Он сжал её в кулак, прижал ко лбу. Шум воды стих. Они сломали нечто сегодня, и завтра им придётся говорить о плане. Потому что говорить о том, что было на полу, было невозможно. Он так и не услышал шагов.