О том, что такое ненависть.

"Я уже плохо помню его взгляд.. возможно, потому что он никогда не смотрел на меня?" ————————-🌊🌊———————— О песчаный берег разбивались невысокие, спокойные волны. В свете заходящего за линию горизонта солнца вырисовался большой камень, находящийся почти у самой воды. Силуэт, чьи белые одежды, казалось, отражали золотисто-красные лучи заката, возвышался на нем, подобно живому памятнику в честь всего прекрасного.  В руках шуршали пожухлые страницы. Темные глаза сосредоточенно изучали древние, зашифрованные текста заклинаний, не намереваясь отрываться ни на секунду, не обращая внимание ни на что. С таким же интересом аккуратный профиль его лица рассматривал ярко-синий взгляд полубога, что подобно преданному поклоннику взирал с упоением на открывшуюся ему картину снизу вверх. Он сидел на песке, не боясь запачкать или промочить одежду, облокотившись на камень руками, и молча смотрел. Минуты вечернего спокойствия были ценны, как никогда.  "Как бы ты не называл себя, сколько бы имен не поменял, в моих глазах ты всегда останешься живым воплощением красоты, Лололошка Джон." С пробивающим хрупкую тишину шелестом одежды, объект обожания легко спрыгивает на песок, отряхивается и твердо встает на ноги. Лицо выражает привычную эмоцию раздражения от вечной неудовлетворительности ненасытного любопытства.  — Знал же, что ничего полезного не будет.. — обиженно заявляет он, после чего, наконец-то, переводит взгляд на своего спутника. — Впрочем, бесполезнее твоего занятия сложно будет что-то придумать, Люц.  Под беззлобный смех Люциус поднимается с колен — одежда ниже промокла насквозь — и невольно улыбается, стряхивая с ладоней песок.  — Каждому свое. — пожимает он плечами, заранее зная, что с ним не согласятся.  "Он ненавидит встречаться со мной в спорах, лишь потому что не может мне ничего доказать. Почему-то его светлая талантливая голова не способна принять то, что кто-то может мыслить иначе… я объясняю это тем, что Джон всё-таки смертный. Ух, это объяснение всегда его злило, но оно ведь имеет смысл…???" Люциус знал, как выглядит ненависть, изучая ее, как новый для себя предмет по открытой, искренней душе Джона. Чаще всего она вспыхивала маленькими искорками, грозящимися вылиться в разрешительный пожар, но избежать этого проблемой не было — огонь проигрывал воде, а когда она принадлежала полубогу, то шансов сжечь все вокруг не было ни у кого.  "Чаще всего я вижу ненависть к другим — она похожа на эмоцию, более поверхностная, застилающая ясность разума. В такие моменты нужно просто не усугублять ситуацию, переждать, как бушующую непогоду… Вторая категория, более глубокая, от чего я видел ее пару раз, но так до конца и не смог полностью понять ее природу…" ———————--🌊🌊————————- — Сколько раз я просил не называть меня этим дурацким именем? Ты совершенно не слушаешь, что я говорю! Эгоист! — тонкие пальцы сплелись между собой, а черные глаза сверкали внутренним огнём.  — Неправда! — светлые брови свелись к переносице, но взгляд Люциус все-таки отвел. В голове промелькнул страх и отпечаталось чувство вины. — Так значит я еще и вру? Нет-нет, даже не пытайся убедить меня в этом! Ты никогда меня не ценил… даже не заметишь, если я уйду, верно? Бледные руки с просвечивающими голубоватыми венами цепко схватились за рукав белого одеяния. Джон знал, на что нужно давить, и моментами был безжалостно глух к чувствам других.  — Не говори так пожалуйста.. ну прости, прости меня за всё. Скажи, что я могу сделать для тебя, я все сделаю..  Только останься со мной еще немного.  "Я часто путаю ненависть к другим и ненависть к себе — они проявляются очень похоже, но в тоже время такие разные…Ах, если бы я только мог сразу понимать когда он ненавидит меня, а когда — самого себя! К сожалению для этого мне хотя бы нужно нормально видеть его глаза.." ————————🌊🌊———————— Аккуратно взявшись за оранжевую оправу, Люциус позволил себе небывалую наглость — внести свои собственные правки в чужой светлый образ, полностью обнажив бледное лицо. Его встретил заинтересованный взгляд, неумело пытающийся скрыться за холодной стеной равнодушного пренебрежения, но Люциус подошел к такой миссии ответственно, учтя факты возможного лицемерия.  — Ну и зачем?  — Зачем? Зачем ты носишь ночью солнцезащитные очки, Джон?  — А что, нельзя?  Люциус вздохнул. У него не было ответа на сей риторический вопрос. — Я хочу чтобы ты посмотрел на меня в ответ. Хотя бы этой ночью.  — А какова природа такого заурядного желаний, Люц?  — А какова природа желания начать отдаляться от меня, Джон?  "Я думал, что у меня остановиться сердце, когда позволил себе поцеловать его… почему же так страшно? Я был рад видеть его лицо, но никогда бы не подумал, что открытость напугает меня до ужаса… целуя его я чувствую себя на боле боя, где малейшая ошибка может стоить мне жизни… " ————————🌊🌊———————— — Хей, Люц, подойди сюда!  Из окон старого полуразрушенного замка показалась светлая голова в черном цилиндре с голубой лентой. Синева глаз на бледном лице просияла, на щеках заиграл легкий румянец, а губы расплылись в скромной улыбке.  — Уже иду!  Они столкнулись в воротах, покрытых плющом. Люциус одарил Джона заинтересованным взглядом. Очки были убраны на лоб, а в глазах сияла эмоциональная чистота. Последний раз он видел такое давно — во времена, когда на месте JDH был сотканный из любопытства Лололошка.  — Ты давно ко мне не заходил.. что-то случилось?  — Хм-м.. позволь-ка.. Аккуратным, проворным жестом Джон снял со светлых волос головной убор, слегка растрепав Люциусу волосы. Не успел тот удивиться, как на место цилиндра ему водрузили венок из незабудок, что лег на голову так, будто там и было его законное место.  — Я изучил новое бесполезное заклинание. — очки вернулись на место. — Позволяет цветам не вянуть.. очень долгое время.  Люциус растерянно коснулся нежных лепестков, чувствуя, как затрепетало сердце в груди.  — И ты сразу подумал обо мне? Джон… я не могу передать словами, какие чувства ты вынуждаешь меня испытывать..  ————————🌊🌊———————— "Неужели я всё-таки заслужил больше, чем просто быть где-то около? Так резко все изменилось к лучшему. С того момента, как он отрекся от своего имени, только и делал, что отдалялся, а сейчас уже шесть ночей подряд смотрит на меня не через стекла! Я наконец-то чувствую себя значимым. Что-то происходит… хочу верить, что что-то хорошее… по крайней мере я не вижу ненависти.. " — Ты знаешь легенду о Лорелее?  — А? Нет, не слышал..  Люциус поднял голову с чужого плеча и взглянул на лицо. Джон выглядел слегка уставшим, и полубог резко задался вопросом о количестве часов, которые его идеальная любовь уделяла сну в последние несколько ночей.  — Я тебе расскажу.  Темно-карие глаза смотрели на водную гладь. Они сидели на знакомом берегу — на большом камне, под звездным небом. Сидели рядом.  — Лорелея была прекрасной, златовласой девушкой. Столь же прекрасной, сколько и коварной. Своим прелестным голосом, своей идеальной внешностью она заманивала моряков, а затем предавала их смерти в пучине морской.  Люциус склонил голову, изучающе рассматривая чужое лицо. Впервые за эти ночи он снизошёл до попытки снять с себя пелену счастья и посмотреть в корень происходящего. — Почему ты решил мне рассказать об этом?  — Прочитал вчера в книжке какой-то… и решил.. — Джон пожал плечами. — А знаешь, ведь чаще всего так оно и бывает.  — Как "так"? — "Охвачен безумной тоскою, Гребец не глядит на волну. Не видит скалы пред собою, Он смотрит туда, в вышину.  Я знаю, река, свирепея, Навеки сомкнется над ним,  И это все Лорелея  Сделала пеньем своим." — наизусть зачитал Джон и резко замолк, оставшись без ответа. Повисла долгая пауза. Мягкое голубоватое свечение озарило изящные руки рассказчика.  — Магия воды.. ты всё-таки еще помнишь, как ей пользоваться? Мы давно не практиковались..  — Я помню все что с тобой связано, Люциус.  Взбудоражив отражение звезд, из водяной глади вылезла прозрачно-голубая сфера. Джон продолжал свое скромное магическое представление. Концы его пальцев искрились, когда водяной шар подлетел к ним ближе и завис перед лицом Люциуса.  — Ты собрался меня облить? — с усмешкой поинтересовался тот.  — Не-а. Вглядись получше.  В глубине сферы мелькнуло какое-то быстрое движение, а затем в серебряном свете звезд блеснула чешуя, отлившая рыжевато-золотом блеском.  — Золотая рыбка. — усмехнулся Джон. — Дарю. Пусть спасает тебя от одиночества.  Эти слова укололи какой-то непонятной тревогой, но Люциус решил ее проигнорировать. Волшебный свет потух в руках Джона, переходя к пальцам полубога вместе со своеобразным подарком.  — Будет летать за тобой.. только кормить не забывай! Думаю разберешься. — продолжал Джон. — Разберешься же? Если надоест — выкинь обратно в воду. Или зажарь..  — Джон! Я не поступлю так с твоим подарком! — возразил Люциус, разглядывая плескающуюся внутри шара рыбку. — Я буду ее беречь.  Ответом стал лишь звонкий смех.  ————————🌊🌊———————— Утро выдалось холоднее всех предыдущих. Опустившийся туман застилал обзор из высокого замка, отчего Люциус чувствовал себя запертым, и особенно одиноким. Вокруг царило плохое, скорбное предчувствие, и, вдыхая свежий воздух у открытого окна, Люциус все острее ощущал возросшую в голове тревогу. Что-то происходит. Что-то неправильное.   Сидеть бездействовать стало совсем невыносимо — пусть Джон скажет ему, что он тревожник, что нужно нервы лечить и перестать себя накручивать — всё это можно потерпеть, взамен на душевное спокойствие.  ——————-——🌊🌊———————— Небеса разверзлись ливнем. Поиски не увенчались успехом. Люциус явно помнил, где Джон возвел себе жилище, однако никаких следов дома, а самое страшное — владельца, не обнаружил. Тревога сплелась воедино с ритмом сердца, ускоряя его вместе с шагом. Люциусу было жизненно необходимо видеть его.  — Бастиан! — полубог затарабанил костяшками пальцев в деревянную дверь.   — Ты случайно не знаешь, где Джон? Старик, облаченный в длинную черную мантию с золотыми нашивками, будто ждал его, тут же показывая из-за двери свою длинную густую бороду.  — Люциус! Все-таки пришел.. так быстро! Проходи-проходи.  — Ты меня ждал? — обеспокоено поинтересовался тот, проходя внутрь домика волшебника.  — Джон забегал сегодня на рассвете, говорил, что ты пожалуешь..  — Он здесь? — с надеждой перебил Люциус, за что получил слегка смущенный взгляд.  — Нет, Джона здесь нет.. Он… просил тебе передать.  С печальным вздохом Бастиан опустил в ладони полубога сложенный лист бумаги, запечатанный сургучом всего несколько каких-то жалких часов назад.  — Странно.. Джон никогда не оставлял письма.. — пробормотал Люциус, ломая слабую печать и разворачивая листок. Руки слегка дрожали от напряжения, а тревога подступала к горлу, начиная перекрывать воздух.  Округлый почерк, с какими-то оригинальными витиеватыми завитушками, гласил следующее:  "Инструкция по уходу за рыбой: корми один-два раза в день, не забывай чистить свой волшебный аквариум регулярно. Выводи на свет, желательно на восемь-десять часов. Следи за температурой, чтоб не падала ниже восемнадцати, не нагревалась выше двадцати трех. Если что, обращайся за помощью к Бастиану.  Примечание: я ухожу, в вашем мире для меня больше не осталось ничего интересного. Всю последнюю неделю я посветил тебе, чтобы разобраться в собственных желаниях и понял, что я слишком сильно к тебе привязался ты мне не нужен. Не пытайся искать меня — нам будет лучше больше не пересекаться. Спасибо за всё уделенное время. Прощай." Бумага смялась под аристократическими пальцами полубога, теряя свой недавно идеальный вид.  "Я ему не нужен." — Люциус. — подошедший Бастиан заботливо накинул теплый плед на дрожащие от злости и легкого холода промокшие плечи. — У меня чайничек закипел.  ————————🌊🌊———————— "А всё-таки огонь пылающей ненависти может победить воду…Особенно когда он вспыхивает резко и беспощадно, уничтожая все вокруг. Вспыхивает к тому, кто ушел, даже не удосужившись попрощаться лично. Джон Дейви Харрис… я тебя ненавижу."  Перо хрустнуло в руках полубога, и капли чернил заляпали дневник, записи в котором всегда помогали привести мысли в порядок. Люциус выдохнул, откидываясь на кресле. Посветив столько времени разбору всех видов ненависти, он совершенно забыл о той, что смогла настигнуть его тогда, когда он этого не ждал.  Измотанный переживаниями взгляд глубоких синих глаз прикрылся ресницами, и Люциус почувствовал, что ранее любимый, ныне ненавистный смертный все еще где-то здесь. Он въелся в воздух этого мира подобно яду, впитался в кожу, которой позволял себе касаться своими холодными пальцами. Он прослеживался в каждом своем прощальном подарке — в венке из неувядающих незабудок, в порыве гнева заброшенном в дальний угол, в золотой рыбке, которая парила рядом, заключенная в водяную сферу, в ночном свежем воздухе и брызгах капель на лице. В прощальном письме, где главная часть была посвящена нелепой, ненужной инструкции, где все самое важное, все искренние проблески души, были зачеркнуты нервными движениями рук. Люциус тяжело вздохнул и положил голову на письменный стол, пачкая невысохшими чернилами бледную щеку, смазывая написанный с горя текст. В глубине души он не хотел ненавидеть.  ————————🌊🌊———————— Ранним утром на пустынном берегу от одиного силуэта отплывал бумажный, потрепанный кораблик. Люциус провожал взглядом неотъемлемый факт чужого ухода. Прощальное письмо уплывало за горизонт, унося царапающие сердце слова следом за их автором — навеки с глаз долой, без возможности вернуться.  — Я назову тебя Лорелеей. — раздался мечтательный, печальный голос, обладатель которого окунулся в такие недавние, но такие далёкие воспоминания. — В честь той, кто была столь же прекрасна, сколь и коварна.  "Что ж.. ты стал незабываемым уроком в моей жизни, Джон, который я невольно законспектировал. Моя первая.. моя последняя любовь стала для меня самым ярким примером ненависти. Знал ли ты, как все обернется? Относился ли к своим чувствам, как к мелочной помарке в официальном тексте?…. Жаль, что ты научил меня ненавидеть, а я так и не смог научить тебя любить." Люциус поставил точку на последней странице дневника и закрыл старый переплет.  — Надеюсь, что хотя бы в параллельной реальности мы по-настоящему счастливы.