А под ночь...

      Пробуждение выдалось… Непростым. Будто каждую косточку в районе поясницы хорошенько разломали и перемололи в порошок. Вдобавок, благодаря кое-кому он, кажется, ещë ногу отлежал. Липко, грязно, но в то же время… Сладко, тягуче, как растопленный шоколад.       Странное описание для первого секса от не менее странного абсолютного верховного лидера. Ну, по его же мнению. Хотя будет точнее сказать, что Ома считает странным свой талант, совершенно ему не подходящий. А вот кому бы наверняка командовать понравилось…       Позади, крепко прижав к себе, тихо сопела причина такого плачевного состояния Кокичи. Видимо, до него не особо дошло, что отрубившегося в самом конце партнëра стоит как минимум обтереть. Подсохшие белесые брызги на животе ощущались не очень-то приятно, глядеть ниже даже не стоило. Лëгкие отголоски боли уже намекали на определëнные мысли.       Тем временем явно довольный Саихара пробормотал под нос что-то нечленораздельное и уткнулся в лохматую макушку Омы. Милый жест, если не вспоминать, кто именно его сделал. Впрочем, это не отменяет того, что лидер с тяжëлым вздохом приподнялся и посмотрел на спящего парня.       Шуичи являлся… Своеобразной личностью. Вплоть до первого суда притворялся милым и безобидным, пока во время процесса не начал припечатывать любого несогласного к трибуне парочкой слов. Язвительный, громкий и до ужаса злопамятный — вот как можно было описать абсолютного детектива на следующий день. Кажется, он вообще не испытывал и толики отвращения, когда смотрел на казнь своей, вроде бы, подруги… Ах, точно. Саихара тогда отвернулся и зачем-то прикрыл рукой мокрые глаза Кокичи.       В отличие от своего одноклассника, Ома никогда не лез на рожон. Наоборот, старался избегать конфликтов, ведь знал, что его частенько заносит в попытках доказать правоту. Поэтому-то он и каждый раз терялся, когда Шуичи на трëх (боже, уже целых трëх!) судах спрашивал мнения Кокичи по поводу очередной загадки.       Да и в целом, стоит сказать… Детектив лип не хуже клейкого риса прямиком из рисоварки. Здоровался, частенько ходил хвостиком и доставал бесконечными вопросами. Один из таких, кстати, и привëл к тому, что Ома сейчас пытается нормально сесть.       — Эй, а ты с кем-нибудь вообще целовался? — насмешливо поинтересовался Саихара во время обеда, совершенно не волнуясь насчëт остальных присутствующих участников игры в столовой.       — Нет, — когда-нибудь его точно прибьют либо Кайто, либо Гонта за длинный язык. И Кокичи придëтся почти в одиночку расследовать смерть местной пубертатной язвы. — Но будто от моего ответа что-то сильно изменится.       — Пф, конечно же изменится! Мне нужно знать, стану ли я первым во всëм у моего любимого лидера или нет! И не делай вид, что не понял, к чему веду! — честно говоря, Шуичи каждое второе слово сводил в шутку, поэтому не было понятно, очередная ли это подколка или нет.       Как оказалось… И двуличные гады могут быть серьëзны.       «Ещë бы не прыгал на мне, полностью потеряв всякий стыд, тогда было бы гораздо лучше…» — еле слышно прошипев от укола боли в затëкшей ноге, Ома вновь лëг и, чуть свесившись, начал рыться в куче одежды в поисках хотя бы собственного нижнего белья. Слава всем богам, его серые, ничем не примечательные боксëрки остались относительно чистыми. Осталось лишь найти силы встать и добраться до душа…       Или же нет. Талию оплела рука, а ухо опалило горячее дыхание:       — Ты куда? Уходишь от меня? — голос только что проснувшегося Саихары был на удивление чëтким, будто тот не спал вовсе, а… Что? Что делал этот парень, от которого можно ожидать что угодно?       — Я не… — стоп, нет, Кокичи не должен сейчас оправдываться, когда его-то, по сути, соблазнили! И неважно, что лидеру это в какой-то степени нравится. — Во-первых, я вряд ли куда сейчас дойду, а во-вторых… — внезапно промелькнувшее в голове возможное объяснение поведению Шуичи заставила его резко развернуться, невзирая на новый укол боли. — Саихара-кун, ты думаешь, что я тебя оставлю?       Выражение лица детектива сложно было описать. Удивление мгновенно сменилось на виноватую улыбочку, только усугубившую догадки.       — Ха-ха, ещë чего! Буду я волноваться о том, что после первого секса мой партнëр съебëтся на все четыре стороны… — последние слова он проговорил совсем тихо и, кашлянув, улыбнулся лишь шире. — Не волнуйся, Ома, мне просто было любопытно! Иди куда хочешь, мне-то какое дело!..       Кокичи вздохнул, после чего просто молча заключил очевидного лжеца в объятия, прежде чем тот начал новую тираду «почему мне никто не нужен, ведь я такой крутой». Разом забившееся в диком ритме чужое сердце лидер решил проигнорировать, как и не до конца засохшую липкость между ними.       — Я не уйду, хорошо? Попробуй поверить хотя бы в это, детектив-сан, — зная любовь местного представителя закона любой чих ставить под сомнение, один парень аккуратно уткнулся в изгиб шеи другого. В конце концов, он сам согласился зайти дальше дозволенного вместе с абсолютом, которого на дух не переносит половина класса. А тот и рад, иначе вообще не предлагал бы подобного, в душе обливаясь холодным потом от волнения.       Кокичи являлся… Неконфликтной личностью. Всегда старался сгладить углы между остальными, не осознавая, что именно благодаря ему они все ещë не перегрызли друг другу глотки. На судах же старался постепенно подступиться к виновнику, а не переть напролом, как некоторые. В общем, абсолютный верховный лидер — идеальная жертва для язвительных подколок, вот только…       Глянув на беспорядочную россыпь засосов, Шуичи подавил в себе порыв оставить ещë парочку. Влюбившись по уши в этого до жути забавного любителя зелëного чая, он не знал, куда деть ни себя, ни возникшие чувства. Позорные попытки подкатить лучше вообще не вспоминать, учитывая то, что одна из них и привела к спонтанным кувырканиям в кровати. Саихара в целом представлял из себя настоящий сборник ядовитых, грубых и несмешных шуток, как тот вообще…       «Остаëшься со мной? Дурак…» — выдохнул невысказанные сомнения детектив, после чего всë же звонко поцеловал возлюбленного прямо над ухом. И правда дурак, раз не понял, что способен вертеть одним из потенциально опасных участников игры как хочет. Но когда-нибудь он это поймëт.       Когда-нибудь.