Adenium

Прибытие в Аккедис ознаменовалось небывало редким для Южных пустынь явлением - пасмурной погодой. Сан, как мог, отгонял от себя плохое предчувствие, а Сонхва, все такое же серьезный, произнес: -Надеюсь, это всего лишь погода, а не знак, - чем дал понять, что думал о том же самом. Пробираться во дворец тоже пришлось окольными путями, через ворота для слуг, но это не оказалось проблемой, потому что там их уже ждал вездесущий Хичоль, который посмотрел, приподняв бровь, на Хенвона, а затем выдавил: -Здравствуй. Не ожидал увидеть тебя еще хоть раз. -И тебе не хворать, Хичоль, - беззлобно отозвался Хенвон. - Как я вижу, кое-что остается неизменным: ты все также суешь свой любопытный нос во все дела. -Хенвон, не нужно. Именно Хичоль помог нам. Названный оскорбленно насупился. -Не знаю, зачем ты прибыл сюда, несмотря на запрет, но... -Ты прекрасно знаешь, почему я здесь, - отрубил Хенвон и отодвинул домоправителя рукой от прохода. - Полагаю, он все так же предпочитает жить в птичьей башне? -Нет. Теперь он много времени проводит в оранжерее. Хенвон вздрогнул, внезапно теряя решимость и становясь уязвиимым. Его плечи опустились. -Вот как. -Да, - ядовито выплюнул Хичоль. - У нас вся оранжерея в адениумах. -Ясно. Хенвон решительно выдохнул и быстрым шагом пошел в сторону оранжереи, из-за чего и Хичоль, и Сан с Сонхва едва за ним поспевали: длинноногий омега двигался так, будто летел, и с грохотом распахнул двери оранжереи. Время будто замерло. Юнги действительно был здесь, сидя на подушке у цветов, и изучал какой-то пергамент, который выпал у него из рук, как только он увидел вошедшего. Альфа замер, не дыша, уставившись на Хенвона, своего бывшего фаворита, изгнанного давным давно, так, словно не верил своим глазам. Спустя секунды, полные напряжения, Юнги моргнул, выдохнул и вдохнул, чтобы пораженным шепотом произнести: -Хенвон... -Нам нужно поговорить, - без малейшего пиетета заявил Хенвон и сделал шаг в оранжерею. Юнги тут же пришел в движение, поднимаясь на ноги и подходя к напряженному, словно натянутая струна, омеге. -Ты совсем не изменился, - произнес альфа, оглядывая лицо бывшего фаворита. И Хенвон, до этого сдержанный, внезапно покраснел как маков цвет. Тогда-то Сан и почувствовал, что его аромат и впрямь похож на аромат Сонхва, и очередная волна странной жалости к Юнги накрыла его. -Прошло много лет, Юнги. Конечно, я изменился. Однако я приехал не за этим, - посерьезнел Хенвон. - Мне нужно с тобой поговорить. Наедине. Хичоль пришел в движение быстрее, чем Юнги перевел на взгляд на зрителей встречи, и, беспардонно отпихнув Сана и Сонхва, закрыл двери, оставляя короля и Хенвона одних, после чего повернулся к ним. -Идите отдыхайте. Должно быть, вы с ног валитесь, - он говорил все тише и тише. - С... Хенвоном ничего не случится, очевидно же. -Хичоль? - с беспокойством произнес Сонхва. - Ты... в порядке? -Конечно, что за вопрос, - фыркнул омега, хотя выражение его лица говорило об обратном: складывалось ощущение, что он вот-вот заплачет. - Это была прекрасная идея, наследник Сонхва, - он впервые на памяти Сана обратился к омеге столь формально. - Хенвон определённо сможет, - он сглотнул и отвернулся к двери, - повлиять на короля. Плечи Хичоля были напряжены, но когда Сонхва прикоснулся к одному из них, тот дернулся, и, Сану показалось, мимолетным движением смахнул слезы с лица, прежде чем удалиться по коридору. -Знаешь, - произнес Сонхва, глядя на его прямую спину и переплетя пальцы с пальцами Сана. - Мне кажется, никто не любит моего отца так сильно и искренне, как он.