Sometimes I Want to Disappear

Если ад существует — это он и есть. Драко тяжело сглатывает и окидывает напряжённым взглядом группу детишек, чей возраст критически близок к токсичному пубертату, судя по скептицизму на их кислых лицах. Их девять. И все до единого — магглы. Драко откашливается и заглядывает в чемодан. Если в ближайшие три минуты его не стошнит на эту пёструю кучу разноцветного хлама, это и будет самым блестящим фокусом. Он вновь тяжело сглатывает и вынимает из кармана своей министерской мантии маггловский пенни, решив, что данная идея — наименьшее из бесчисленных зол. — Кхм… Видите эту монетку? Тишина. Драко совершает изящное движение кистью, и монета исчезает. Первое нарушение Статута о секретности, на который всем насрать. Никакой реакции, кроме одиночных аплодисментов в дальнем углу гостиной. Драко знает, кому они принадлежат, и потому демонстративно игнорирует. — Подумаешь, — фыркает мальчик с каштановыми волосами, торчащими во все стороны — явный фамильный признак этой проклятой семейки. — Она у вас в рукаве. — Что? — возмущённо кривится Драко. — Она исчезла. Её больше нет. — Ну да, конечно, «исчезла», — с сарказмом ухмыляется девчонка, изображая пальцами кавычки. — Покажите лучше, как исчезают десять монеток. — Двадцать! — Пятьдесят! Маленькие идиоты смеются. Драко бледнеет от злости, но достаточно быстро отгораживается от детского буллинга окклюменцией и снисходительно улыбается. — Видите ли, для этого мне понадобится моя волшебная палочка. Но, к сожалению… Из пресловутого угла комнаты раздаётся негромкий возглас: — Я положила её в ваш чемодан, о великий маэстро Драчини! Как она только что меня назвала?! Драко устремляет хмурый взгляд на чёртову Грейнджер. Тупое пари двухмесячной давности будет преследовать его до конца дней как одна из самых идиотских ошибок в его жизни. — Паркинсон совратит Лонгботтома за сутки. — О поверь, ты не знаешь Невилла. — Это ты не знаешь Паркинсон. Даю максимум неделю. — Я даю месяц. По истечении которого он либо сделает ей предложение, либо они разойдутся до того, как переспят. — Пф-ф-ф. Спорим? Условие Драко было по-детски безобидным и незамысловатым: в случае его победы Грейнджер должна была ему поцелуй. Однако её условие оказалось куда более извращённым и беспощадным. И, поскольку Драко полагался на свою безошибочную интуицию, он лишь посмеялся, и они подтвердили спор крепким рукопожатием. Теперь он стоит посреди гостиной в доме кузины Грейнджер в роли ф-о-к-у-с-н-и-к-а на дне рождения её племянника. Грёбаный чистокровный волшебник, брошенный посреди бушующего океана, кишащего кровожадными магглами. А дома на журнальном столике лежит приторно-гламурное приглашение на свадьбу от «Пэнвилл». Драко склоняется над чемоданом и внутренне предвкушает надвигающуюся катастрофу. Насколько он помнит, палочки там нет, хотя в изобилии цветастого блестящего барахла он мог просто её не заметить. Внезапно его взгляд натыкается на нечто, и в ту же самую секунду Драко всецело преисполняется чистой, отборной ненавистью, которая растекается ядом по каждому капилляру. Он опускает руку в чемодан. Делает резкий глубокий вдох и вынимает оттуда палочку, — его, блять, идеальную палочку! — неопрятно обмотанную отвратительным скотчем с перламутровыми блёстками и серебристой пластиковой звездой на конце. Зубы стиснуты настолько сильно, что вот-вот раскрошатся. Лёгкое подёргивание левого глаза грозит обернуться неукротимой судорогой. Ты заплатишь за это. Ты заплатишь, чёрт побери. И никто не придёт тебе на помощь, Грейнджер, помяни моё слово. Драко не смотрит на неё. Если он увидит в её взгляде злорадное ликование, то проклянёт её этой самой единорожьей палочкой у всех на глазах. — Мне понадобится ещё одна монета, а лучше несколько, — обращается он к презренным малолеткам. — У вас же есть уже одна в рукаве. Драко медленно моргает, чтобы незаметно закатить глаза. — Нет. Она исчезла. — Неправда, верните её, размножьте, а потом заставьте исчезнуть. — Как я могу вернуть то, чего у меня нет?! — Точно так же моему папе ответил дядя Фил на прошлой неделе, который должен ему сотню фунтов, — пробормотал самый младший на вид ребёнок. — Вот, маэстро Драчини, — Грейнджер подбегает к нему с протянутой рукой и высыпает несколько монет на стол. Драко останавливает взгляд на её лице всего на секунду лишь для того, чтобы убедиться, как эта бессердечная сука светится от счастья. Покрасневшая до кончиков ушей от безудержного веселья. — Благодарю, — сухо выдавливает Драко. И что дальше? Просто наколдовать заклинание Умножения? Серьёзно? Внешне и тактильно палочка ощущается как ёбаный стыд. Драко даже не уверен, безопасно ли ею колдовать. Но произносит невербальное заклинание и понимает, что что-то не так, когда вместо круглых монеток на стол сыплются какие-то металлические ошмётки. Драко в панике. Дети заинтересованы. Он взмахивает кистью, и кучка металла растворяется в воздухе. Раздаются жидкие аплодисменты. — Прикольно, было почти незаметно, как он смёл их к себе в карман, — слышится мерзкий детский голосок, но Драко не успевает разглядеть лицо жертвы, которой была бы предназначена его кровавая вендетта. — Давайте фокус с кроликом! — Кролик в шляпе, кролик в шляпе! — кричат наперебой маленькие пиздюки. Драко потеет. Он ни черта не понимает и с подозрением косится на помятый цилиндр, поеденный молью и источающий слабый запах нафталина. Судя по всему, в шляпе должен появиться кролик. Живой, очевидно. Сказать по правде, если получится хоть какой-то, это будет настоящим успехом, учитывая ограниченные возможности палочки и навыки Драко в трансфигурации, которые он в последний раз применял на экзамене по ЖАБА. Потому что, блять, ни у одного нормального волшебника в реальной жизни не возникает потребности превращать что-то в кого-то. Другое дело — наоборот, но в поле зрения, к несчастью, нет ни одного бесполезного животного. Не считая мелких невоспитанных тва… Ты очень злой, Драко. Девушки таких не любят. Воображаемый голос покойного Люциуса вырывает Драко из оцепенения. Он сможет. Он справится. Он не ударит мордой в грязь перед Грейнджер. На его лице расцветает триумфальная улыбка. Он подхватывает шляпу, как бы между прочим бросает в неё цветной клоунский парик и взмахивает опозоренной палочкой. Из шляпы выскакивает радужное исчадие с ушами из живота, лапой из головы, тремя глазами и почему-то щупальцами кальмара вместо ног. Оно стремительно приближается к кромешно охуевшим детям, пока Драко не берёт себя в руки, насылая на «кролика» Инсендио. Грейнджер дёргается, судорожно оценивая обстановку, готовая в любой момент наброситься на магглов с Обливиэйтом. Драко плохо. Дети в восторге, но не от всего сердца. Взрослые слишком пьяны и заняты обсуждением биткоина (Драко не хочет знать, что это). — А где кролик? — нерешительно подаёт голос именинник. — Я его только что сжёг. — Но это был не кролик. А какое-то убожество. Драко закипает. Воображаемый голос покойного Люциуса становится громче, поэтому приходится заглушить его окклюменцией. — Это лучшее, на что я способен. Вы бы и этого не смогли. — Но ведь вы фокусник, это ваша работа! Неужели нельзя было научиться доставать из шляпы нормального кролика? — На кой чёрт мне это уметь?! Вы знаете хоть одного человека, которому бы это пригодилось?! Гостиная погружается в мёртвую тишину. Кажется, Драко немного повысил голос, а окклюменция дала трещину. Наконец, молчание нарушает утомлённый детский голосок: — Фокусник из вас так себе. Драко медленно выдыхает. Это было последней каплей. Он одаривает Грейнджер убийственным взглядом и аппарирует. Как вам такой фокус, маленькие ублюдки?

* * *

Спустя семь секунд, проведённых на свежем воздухе где-то в поле неподалёку от Стоунхенджа, Драко возвращается обратно Лондон. На этот раз под бурные аплодисменты. Граничащее с паникой беспокойство на лице Грейнджер приятно греет душу, однако это едва ли можно назвать достаточной моральной компенсацией за причинённый ущерб. Она подходит к нему вместе со своей кузиной. Фиорелла восхищённо улыбается и жмёт Драко руку. — Спасибо вам, маэстро Драчини… — Драко. Меня зовут ДРАКО. — Какое облегчение. Отличное получилось шоу. Я и забыла, как это захватывающе, — она расслабленно хихикает и качает головой. — В детстве фокусы казались настоящей магией. Я до сих пор не знаю и половины секретов, но трюк с исчезновением — это поистине грандиозно! Я даже не заметила, как вы протащили в дом зеркала, или что там… Драко прищуривается и в недоумении склоняет голову. Затем до него доходит. Он больше не слышит ни слова. Пелена ярости застилает глаза, бестолковое бормотание кузины Фиореллы перестаёт иметь какое-либо значение. Единственное, на чём он способен сосредоточить внимание в данный момент, — покрытое румянцем лицо Грейнджер, которая, вне всяких сомнений, понимает: у неё большие проблемы. Драко не дослушивает болтовню пьяной кузины и хватает Грейнджер за руку. Тащит её за собой на второй этаж и заталкивает в первую попавшуюся комнату. — Прости, Малфой, умоляю, я не думала, что… — пытается оправдаться она, но не успевает. Драко обрывает её словесный поток поцелуем — яростным и совершенно диким, потому что заслужил его, чёрт побери! И он почти не удивлён, когда Грейнджер ему поддаётся. Он прижимает её к стене и подхватывает за бёдра. Её ноги обвивают его талию, руки путаются в волосах, скользят по шее, лицу, груди, и это настолько чертовски хорошо, что Драко готов возблагодарить Мерлина за сегодняшний адский день и пережитый позор. Теперь, после того, как гнев избавил его от страха быть отвергнутым, после того, как девушка, ради которой он готов предстать перед судом Визенгамота за многократно нарушенный Статут о секретности, ответила ему взаимностью, Драко хватит смелости на что угодно.