Утро Перед Совещанием

Утро конца апреля было поистине волшебным. Солнце, словно художник, разлило свои золотистые лучи по всему городу, окрашивая улицы в теплые оттенки. В воздухе витали ароматы свежей зелени и цветущих деревьев, наполняя пространство чувством весны и новой жизни. За окном офиса алфавита распустились цветы — яркие тюльпаны, нежные нарциссы и благоухающие сирени, создавая настоящий калейдоскоп красок. Цветы, в своих ярких одеяниях, болтали, шептались, сплетничали, нежась в тёплых лучах молодого солнца. Они, пушась, двигали на встречу лёгкого ветра свои лепестки, слегка покачиваясь в вальсе с ним. Они были, будто молодыми кокетками, необременённые тяготами женатой жизни или думами о вечном. У них ещё вся жизнь была впереди! А вот деревья, крепко и издавна стоящие, были их маменьками да папеньками, заботящимся о них и их благополучии. Их грубая кора наполняла воздух сладостным шёпотом аромата. Вот, тополь, например! Уже успел распустить свои цветы и благоухает рядом с прехорошенькими прелестницами берёзками, что завернувшись в зеленое, пышное платье, бездельничала и шелестала листвой, то и дело болтая с подружками. Ароматы цветущих деревьев, таких как вишня и яблоня, наполняют воздух сладким и легким букетом, заставляя забыть о холоде зимы. Деревья облекаются в свежую зелень, их листья начинают сверкать на солнце, создавая живописные тени на земле. Птицы возвращаются с юга, их весёлое щебетание звучит как симфония жизни, добавляя радостные ноты в атмосферу. В этом времени года даже самые простые моменты кажутся наполненными магией: капли росы на траве сверкают как драгоценные камни, а легкий ветерок приносит с собой шепот пробуждающейся природы. Кира наблюдал за высоким небом, облаками, что тихо плыли по голубому полотну, затем толпились, кучками собираясь у горизонта, пока солнце красит их во всеовзможные оттенки. Одно похоже на путника в пальто, второе на рыбу, плескающийся в воде, а третье и вовсе точь-в-точь две капельки воды со старомодной шляпой. Молчание секретарь любил, оно успокаивало его, нежно, будто мать окутывая его, но ожидание давило на него сегодня. Он переставлял документы со стола, поправлял папки, ручки выстривал по цветам — всё доводил до идеала, до безукоризненной безупречности. Сегодня было знаменательное событие, которое ждал похоже лишь Аз, ну, и на худой конец, Кира из-за должности секретаря и помощника первого. Он переживал, что всё будет кошмарно, да отвратно, но всё же надеялся, чтобы всё прошло успешно, скрестив пальцы, помолившись всем богам букв, лишь бы опасения не стали правдой. Часы на стене, чёрные, с белым циферблатом и с полосками вместе цифер, медленно двигали свои стрелки, насмехаясь над бедным секретарём, тикая, да тикая и давя на мозг. Они игрались с его нервами, обращаясь с ними, как неумелый скрипач со скрипкой: безжалостно и неаккуратно. Но вдруг его ожидания были разбиты на мелкие кусочки, возращяя его к тяжёлой реальности, где мир не стоял на месте. С оглушительным грохотом открылась дверь, каблуки щёлкнули, а их обладатель снял стильные солнцезащитные очки. Сомнений не было: Аз пришёл и пришёл он на удивление с хорошим настроением, похоже сегодня ему удалось не только выспаться, но и принять успокоительные, спасавшие его от желания прикончить некоторых выделившихся мозгами кретинов. Яркий, почти ослепительный свет позади делал его похожим на ангела: блики музицировали на его длинных, мягче, чем шёлк волосах, лежащих каскадами на его изящной спине идеально выправленной королевской осанкой и месяцами приучения себя. Он, как и всегда, был одет с иголочки, сбрызку, да так, чтобы и статус показать, но не быть слишком вульгарным и пошло, будто вовсе лишённый вкуса, изящества и приличия. Аз был в белоснежной кремовой оттенка рубашке по составу из хлопка и шёлка, идеально выглаженной, строго сядещей по его фигуре из-за пошива по заказу. Его длинные и худые ноги были облачены в оранжевые, как хвост лисы, свободно струящихся серьёзные брюки. Они были украшены не толстым чёрным ремнём с золотого цвета упряжкой. На ногах были черных ботинках с не сильно высоким каблуком, идеально для работы, чтобы его приход был слышен и все точно знали, кто идёт, цокая каблуками по полу из шестиугольной плитки Эйнштейна. В руках у него был пиджак из комплекта костюма тройки, откуда и штаны. Пиджак был идеального качества, без единой торчащей нитки, тем более с безупречным пошивом, будто вышитый самой Афиной, искусной рукодельницы. Образ излучал уверенность, статус богатея из такой же аристократичной семьи, полной нарциссов с раздутым до небес эгом, как называет это Яори, суперэгом, а прекрасные украшения лишь подчёркивали и так очень изящный образ. Этими украшениями были золотые, простые серёжки, в виде не сильно больших, но толстых кольц с бриллиантами, подчёркивающими его премиленькие цвета неба глаза, обрамлённые длинными чёрными ресницами, пушистые и красивые, а нижние две излишне выделялись, становясь похожими на натянутые тетевой стрелы, и часы на левом запястье. Часы были аккуратными элегантными, но даже за километр было видно, что цена на них имела шестизначную сумму, о которой многие могли лишь мечтать. Тем более учитывая, что часы были из редкой коллекции одного бренда, предназначенный лишь для особой группы людей, у которых деньги куры точно не клюют. Кира сглотнул комок в горле, чувствуя, как жар нежно поцеловал его щёки, заставляя жар подняться вверх, касаясь даже кончиков ушей. Аромат освежающих, будто лишь только вытащенная из стиральной машины бельё, вымытое сладким и пахучим гелем для стирки, духов босса начал дурманить секретаря, забывая забыть тот страх от скорого совещания. Будто очерченное мелом лицо Аза, были сегодня расслабленное, черты были, как бы мягче, совсем не таковы как когда он был в гневе от глупости людей. На лице был лёгких макияж, лишь подчёркивающий его внешность, а губы слоились как спелые вишенки из-за тёмного блеска с мелкими блестящими частичками. — Ты сегодня рано, Кира, я же говорил тебе не приходить не свет ни заря. И сколько ты тут просидел, час? — С необычайно непривычной заботой прощебетал Аз, его голос был похож на звонкое пение соловья ранним утром рядом с лесом. — Я-я, Аз, переживал по поводу гредущего совещания, не мог уснуть и пришёл раньше, чем вы сказали, прошу простить меня, что снова сделал это. — Заикаясь и трясясь, сказал он, ему хотелось провалиться под землю от стыда от самого себя. В его голове были очень много мыслей, но каждая из них была о его начальнике, что сейчас подошёл к нему, сидящему на чёрным кресле на колёсиках, и, поставив руки на подполокодники, навис над нём , наклоняясь всем туловищем и перенося вес на одну ногу, заставляя другую согнуться в колени. Кира покраснел, он чувствовал желание, страсть в его грудной клетке, но понимал, что это не более чем игра, которую проделывал Аз, чтобы насмехнуться от его слабости и забыть об этом. Он был кристалически пркв на счёт этого, но к сожалению не учёл одного момента, что привёл его в немееньший восторг и удивление, чем хорошее настроение его босса. Он почувствовал как мягкие губы накрыли его, заставляя задержать дыхание и участиться стук сердца, что работало не покладая рук. Они парализовали его, привели в оцепенении, в которое приходит амфибия в холода. Аз прикусил пухлую нижнюю губу и не забыл про верхнюю, более прихотливую, слегка облизнув её. После он вошёл в рот растерянного секретаря, что был потерян в ощущении, ещё чуть-чуть и он упадёт в обморок прямо здесь, криво улыбаясь как дурачок. Язык прошёлся по ряду зубов, оставляя лишь лёгкое ощущение прикосновения. А после он сплёлся с чужим языком, издавая прихлюпывающие звуки удовольствия под окомпонет скрипа кресла, облачённого в чёрную кожу. Аз, положив колено на обивку стула, продолжал издеваться над губами Киры и тот совершенно не был против. Когда воздуха стало критически мало, они оторвались друг от друга. Аз довольно улыбался, смотря на Киру, что был совершенно потерян, кажется, его уже не спасти и он совершенно забыл про совещание. На последок начальник оставил след своих губ на щеках, лбу и около губ секретаря, а после, любуясь, засмеялся, вставая со стула и приводя себя в порядок, поправляя рубашку и волосы. Ну, теперь уж Кира не забудет этот день, как и любой другой проведённый так близко к объекту влажных мечт.