Александре

Прошёл год с начала войны. Сегодня утром двенадцатилетняя девочка получила письмо с фронта. Дрожащими руками забрала его из рук бабушки. Открывать страшно, читать ещё страшнее. Остаëтся только надеяться, что с отцом всё в порядке. Его мобилизировали одним из первых. Мама тоже отправилась помогать солдатам. Она работает медсестрой, лечит раненых, выхаживает их. Старушка смотрит на внучку с ожиданием. Здесь, в Уральской глубинке, спокойнее, чем в Подмосковье, откуда и уехала Саша. – Это от папы, – с небольшой радостью в голосе произносит Александра, разворачивая треугольник. «Милая моя, как ты там поживаешь? Надеюсь, ты цела и невредима. Я очень скучаю. Каждый день думаю о тебе и маме. Пока жив, здоров – и на том спасибо. Слышу взрывы и выстрелы каждый божий день. Боюсь за вас. Меня перевели в другую часть. Теперь писать смогу ещё реже. Не знаю, сколько ещё продержусь. Многих моих сослуживцев уже нет в живых. Сколько дней я не видел солнца? Дым от пороха заполонил небо. Мне пора идти, прости, что так мало пишу. Я вернусь, обещаю. Победа будет за нами, несмотря ни на что!» Следующий бумажный треугольник пришёл через полгода. «Здравствуй, Сашенька, читаю все твои письма. Извини за долгое отсутствие ответов. Сейчас я нахожусь в госпитале под Москвой. Ничего страшного со мной не случилось. Пуля задела плечо. Уже иду на поправку. Скоро вернусь на фронт. Портянки совсем прохудились. Медсестра обещала достать мне новые. Боюсь, они будут сняты с покойника. Выбирать не приходится. Познакомился здесь с одним солдатом. Парню всего шестнадцать, совсем юный. Ему повезло меньше, потерял много крови, но держится. Восхищаюсь им. Сам вызвался быть добровольцем. Семьи у него нет – погибли в Киеве. Думаю забрать его под опеку, если выживет. Каждый раз сердце в пятки уходит, когда сослуживцы рассказывают о смертях своих близких. Вчера пришло письмо одному снайперу, которого уже нет в живых. Ненавижу сидеть без дела. Совесть не позволяет отлёживаться, пока молодые парни и девушки, отцы и дети, братья и сëстры рискуют жизнью каждую секунду. Глаза слипаются: спать хочу. Как только проваливаюсь в дрëму, вижу твой образ. Передай бабушке привет от меня. Постараюсь написать как можно быстрее в следующий раз.» Через четыре месяца Александре отец отправляет страничку из своего дневника. «Сказал бы мне кто десять лет назад, что я буду радоваться американской тушёнке – не поверил бы. Когда вернусь, обязательно свожу Сашу в Крым. Сегодня обнаружил у себя пару седых прядей. Щетину нужно уже побрить. Михаил получил сообщение о смерти сына. У Семëна неделю назад скончалась жена, а он только сейчас узнал об этом. Интересно, как изменилась моя дочурка? Я так давно еë не видел. Перечитываю Сашины письма чуть ли не каждый день. Женя достал где-то сигареты. Тоже курнул бы, да только бросил со вчерашнего дня. И так много дыма вдыхаю.» Дальше разобрать написанное невозможно. Целый абзац зачëркнут так, что под каракулями не видно слов. Почерк более корявый в этот раз. Оно и понятно, изначально папа не собирался отправлять заметки из записной книжки, позднее ставшей дневником. Бабушка сидит с бледным лицом, кое-как сдерживая слëзы. Губы дрожат, а руки трясутся. Внучка не выдерживает и начинает плакать навзрыд, мечтая в сию секунду оказаться рядом с родителями и крепко обнять их. Вроде ничего такого, но сердце щемит так, что эмоции контролировать девочка не в силах. Странно сперва читать о бытовых проблемах, а в следующем предложении о людских смертях. Бабуля подходит ближе, обнимая и поглаживая Сашеньку по голове. От мамы новости приходят не чаще, чем от папы, а то и реже. Старуха каждый день молится и целует иконы. Периодически просит Александру прочитать хотябы «Отче наш»; та соглашается. Обеих страшит не только возможная потеря близких, но и вероятность попадения кого-то из них в братскую могилу. По ночам пожилая женщина рассказывает истории из своей юности, чтобы хоть как-то успокоить напуганного ребёнка. Девочка вспоминает школьные годы, друзей, одноклассников. Ненавистные уроки математики стали одними из самых приятных воспоминаний. Противные мальчишки больше не вызывают отвращения. «Интересно, как там в Москве сейчас? Живы ли ученики, учителя? Встретимся мы ещё когда-нибудь?» – размышляет юная ученица. Сейчас она мечтает спокойно сесть за парту и решать примеры или писать под диктовку педагога.

***

Год от родителей нет никаких вестей. Пенсионерка уже мысленно оплакивает свою дочь и зятя, но ничего не говорит. Юная пионерка, наоборот, не теряет надежду. Люди в деревне живут под страхом смерти – не за себя, за родных. В округе остались одни старики и дети, молодëжь отправилась биться с врагами. Есть пара ребят младшего возраста, чем москвичка. Они тоже не местные. Соседке, бабе Марфе, пару дней назад пришло письмо от дочери из Ленинграда. Их освободили, в честь данного события был выпущен салют. От этой новости Александра приободрилась, словно она оказалась на месте старухи. Вера в победу выросла в несколько раз. Если город освободили, то и страну освободят. 22 апреля 1944 года, в день рождения, мужчина в форме вручает письмо, свёрнутое треугольником. В нëм несколько предложений: «С каждым годом ты всё взрослее. Я помню, как качал тебя на руках, как пел колыбельную. Помню, как повëл тебя в первый класс, твой голос, твои глаза. Увидеть бы тебя сейчас, посмотреть, как ты выросла. Понятия не имею, какого числа ты получишь это письмо, но надеюсь, ко дню рождения оно окажется в твоих руках. Дела на фронте стали идти в гору. Мы оттесняем противника обратно на запад. Отправлял до этого несколько писем тебе; видимо, они не дошли. Знай: со мной всё в порядке. Движемся в сторону Берлина, по пути освобождая людей от захватчиков. Если союзники откроют наконец второй фронт, до границ Германии дойдём быстрее. Не в этом, так в следующем году мы снова встретимся и вернёмся в Москву и бабушку заберём с собой. Нечего ей одной в деревне на Урале делать. Дом восстановим, не переживай. Жизнь вдёрнется в прежнее русло, вот увидишь. Не унывай. Тебе в этом году уже четырнадцать, поверить не могу. Как быстро летит время, когда дело касается детей. Скоро увидимся, Аля. С любовью от папы.» – Аля… Как необычно, – подумала Александра. – Зато меня теперь не спутают с мальчиком, когда будут звать на улице или в школе. Спустя долгие месяцы на лице пионерки загорелась улыбка. Ждать осталось недолго. Саша активно работает, помогает по хозяйству не только своей бабушке, но и соседям, у которых не осталось родственников. Сын бабы Нюры выразил благодарность девочке в последнем послании. Женщина рассказывала когда-то давно о юной помощнице. В такой глухомани нет заводов поблизости и с выращиванием продовольствия туго. Ближайший город, Ижевск, находится достаточно далеко. В него поставляются продукты питания из окружающих населëнных пунктов. С началом войны школьница работала именно там, не возвращаясь в деревню. Но бабушке становилось всё хуже, а бегать туда и обратно возможности нет, поэтому пришлось перебраться к ней. Работа в поле оказалась не легче. С утра до поздней ночи, не разгибая спины, ребята трудились во имя победы. Постепенно сюда стали приезжать дети из освобождённых от нацистов территорий. Некоторых доставляли раньше – прямо из оккупированных зон. К дяде Степану приехал семнадцатилетний внук, оставшийся без двух пальцев на левой руке.

***

В конце апреля сорок пятого, лëжа в своей кровати, больная пожилая женщина шепчет в пустоту. Глаза закрыты, седые волосы покрыты платком. Рядом стоит очень юная девушка в старой мужской рубашке и тихо плачет. В последнее время здоровье хозяйки дома совсем подкачивало. Она всë твердила о приближении скорой смерти, боясь оставить свою кровинушку одну на белом свете. В какой-то миг губы у умирающей престают шевелиться. Александра медленно подходит к краю кровати, проверяя дыхание и сердцебиение опекунши. – Умерла… – спокойным полушёпотом молвит сама себе. К собственному удивлению, она не испытывает ничего, будто давно готова принять такое. Как правильно хоронить людей, Саша не знает. Что теперь делать? Куда идти? На тумбочке возле кровати она находит записку, в ней всего пара предложений: «Сходи в дом Ильича, попроси гроб. У него есть. Похорони меня под яблоней в огороде. Поставь свечку, помолись. Жить будешь у бабы Марфы». Так нынешняя молодая хозяйка дома и сделала. Документы о смерти подавать решила, когда родители приедут, когда война закончится. В детский дом отправляться совсем не хочется. Это место стало по-своему родным, хоть с ним и связаны грустные воспоминания. 1 мая 1945 года пришло новое сообщение от отца. «Мы у Берлина! Подходим к границе города. Скоро дойдём до Рейхстага и водрузим знамя. Скорее всего, ты прочитаешь это, когда наша армия уже войдёт в город, а может, и победит к этому моменту. В любом случае, милая, ты увидишь меня в ближайшем месяце. По пути сюда кто-то сдавался быстро, а кто-то сопротивлялся до последнего. Красивые здания разрушены. Мне столько всего нужно поведать, потерпи ещё немного, прошу. С любовью, папа.» 9 мая по радио объявляют победу Советских войск над Нацистской Германией. В страну пришло облегчение и радость. Больше нет нужды прятаться в бомбоубежищах, нет звуков выстрелов и взрывов над головой, запаха пороха и других ужасов. Можно спокойно взглянуть на небо, послушать пение птиц, вдохнуть свежий воздух. Теперь люди будут жить, а не выживать. Так проходит несколько недель. Саша живёт пока в детском доме. Возвращаться ей сейчас некуда: отец в Германии, а мать неизвестно где. От неë два года нет никаких вестей. Вокруг дети, которым некуда идти и некого ждать. У некоторых, как у Александры, родители за границей и скоро должны вернуться. Кого-то уже забрали под опеку. За время, проведëнное здесь, девчушка обзавелась новыми друзьями и знакомыми. Они обменивались опытом, рассказывали о своих семьях, старых школах и многом другом. Половина детей здесь не из Москвы. Матвей раньше жил в Киеве, Мирослава родилась в Сталинграде, Елена из Астаны, есть пара ребят с Дальнего Востока и Кавказа, кто-то прибыл из Прибалтики. Сейчас они все дружно помогают и поддерживают друг друга. 24 июня в Москве прошёл парад победы. Солдаты маршировали в ряд. На них были надеты перчатки, поскольку в руках несли знамëна Третьего Рейха, чтобы впоследствии скинуть их в кучу и сжечь. Аля ждёт возвращения отца с нетерпением. Она ещё не знает, что он прибудет только в начале августа, следя за новостями каждый день. Дни тянутся словно недели. Наконец наступает долгожданный момент. Перед дочкой стоит еë отец с седыми прядями, морщинистым и уставшим лицом и щетиной. Объятия, слëзы, смех – эмоции захлестнули обоих. Мягкие поглаживания по голове как в детстве успокаивают сердце подросшей девушки. – Поехали домой, – звучат заветные слова, а в ответ кивок и улыбка счастья. – А где мама? – этот вопрос наводит мрак на мужчину. – Милая, послушай, я давно должен был тебе это сказать. Хотел написать ещё тогда, но на бумаге такое не стоит сообщать. В общем, постарайся понять меня, прошу, – он мягко положил руки на плечи дочери. – В госпиталь, в котором работала мама, попала бомба больше года назад. Мы еë уже никогда не увидим. Саша окаменела. У неë шок. – Ты ведь знаешь, что бабушка тоже умерла? – задала глупый вопрос Александра. Очевидно, он в курсе. – Знаю, – звучит тихий ответ.