Who dares to love forever

*** Это была их общая вилла на берегу Тихого океана в Лос-Анджелесе — просторный, наполненный солнцем дом с панорамными окнами, в которых отражались золотистые закаты. Брайан получил его в подарок от матери, но по-настоящему он стал их домом не сразу. Когда Вителия переехала из солнечной Италии в Лос-Анджелес ради учебы, перед ней встал вопрос о жилье. Общежития были забиты до отказа, а аренда даже самой скромной квартиры в этом преуспевающем городе стоила баснословных денег. Тогда её лучший друг Брайан Мей предложил простое решение: «Приезжай ко мне, пока не найдёшь что-то подходящее». Брайан — высокий, кучерявый парень, с которым Вита была знакома большую часть своей жизни. Со времен школы они были не просто друзьями — они были своими друг для друга, переплетенными годами детства, общими воспоминаниями и крепкой привязанностью. Поэтому, когда она подняла трубку и услышала его мягкий, тёплый голос: «Я уже жду тебя с распростертыми объятиями», — Вита даже не раздумывала. Чемоданы были собраны мгновенно. Она переехала. Конечно, покидать родную Италию — её благоухающие цитрусовыми рощами улочки, вымощенные булыжником площади, где воздух был напитан ароматом кофе и свежей выпечки, — было непросто. Но предвкушение встречи с Брайаном пересиливало всё. Первый учебный год они провели в этом доме, живя бок о бок, разделяя не только крышу, но и каждый миг повседневной жизни. Вечерами включали пластинки с классическим роком, готовили ужины, не без смеха и ожогов от шипящего масла. Засиживались допоздна над учебниками — особенно над физикой, которую Вита никак не могла освоить, но которую Брайан с неподдельным энтузиазмом пытался ей объяснить. А когда город засыпал, они выбегали на пустынный пляж, подставляя лица солёным брызгам и смеясь, когда волны окатывали их с головой. И как-то незаметно, день за днем, их связь стала прочнее, чем просто дружба. Едва уловимые изменения, взгляды, что задерживались чуть дольше обычного, прикосновения, что становились теплее… Невидимые нити опутывали их, связывая воедино. К концу года они даже не думали разъезжаться. Вместо этого приняли решение провести лето на побережье. А потом… потом, как говорил Брайан, если Вита захочет, она переедет в квартиру, которую они всё же нашли вместе. Только вот она не спешила. Как и покидать ставшую родной виллу. Как и отпускать его. Так проходили их тёплые летние дни — только вместе. *** Под вечер она ушла на берег океана. Легкая дымка сумерек расстилалась по воде, а небо рассыпалось тысячами звезд, отражаясь в ласковой глади волн. Луна, словно серебряная повелительница ночи, расчертила светящуюся дорожку по поверхности воды, придавая ей магический оттенок. Соленый морской воздух насыщал легкие, а едва уловимый аромат лета приносил с собой щемящее чувство ностальгии. Легкий ветер поднимал подолы молочно-белого парео, играл с темно-каштановыми кудрями, запутывая их и снова распуская. Это было почти что всё, что нужно для счастья. Она аккуратно опустилась на теплый бархатный песок, ощущая, как мягкие песчинки просачиваются между пальцами. Провела ладонью, оставляя незамысловатые узоры, наблюдая, как их тут же стирает ветер. Мысли заполнили голову, путаясь и клубясь, словно тот же морской бриз. Про другую квартиру… Про себя… И, конечно, про него. Этот переезд уже казался лишним, ненужным, болезненным. Мысли о нем — убийственными. Какая ей разница до новой квартиры, если в ней не будет его? Парня, который вытягивал её из тягучего одиночества, заменяя собой весь мир. Которого она могла слушать вечно — этот голос, чуть хрипловатый, с едва заметной улыбкой в интонации. Без которого вечера перестанут быть волшебными, потому что больше не будет этих уютных звуков гитары, лениво перебираемых пальцев на струнах. Больше не будет его смущенной улыбки и шутливого предложения сорваться в воду прямо сейчас, просто так, с головой, без оглядки. А вот ему его вилла нужна. Для будущего, для личной жизни, для той, кого он полюбит так же безоговорочно, как Вита любила его. Только не её теперь будут согревать его забота и нежность. Не ей он будет открывать душу, не с ней делиться мыслями, не её влюбленным взглядом встречать по утрам. Это осознание било по сердцу, лишая дыхания, вызывая предательские слезы. А вдобавок к этому — лето подходило к концу. Совсем скоро чемоданы будут собраны, а её мир рухнет окончательно. Она устремила взгляд в небо, ловя глазами сверкающие миллионы звезд. Иногда какая-то из них срывалась вниз, оставляя за собой короткий светящийся след. Когда-то, точно так же сидя с ним на берегу, в его объятиях, она слушала, как он объяснял, что это вовсе не падающие звезды, а метеорный поток. Но сейчас хотелось верить в сказку. Хотелось загадывать желание, как в детстве, когда мама говорила: “Увидишь падающую звезду — загадай, и оно сбудется.” Только вместо желаний с её густых ресниц срывались слезы. Хотелось спросить у этих же звезд — почему? Почему всё так несправедливо? Должен же быть какой-то выход… Ведь безвыходных ситуаций не бывает, так? Но в её голове бушевал шторм, рвал мысли, мешал собраться воедино. Она всхлипнула, подтянула колени к груди и, уткнувшись лицом, заплакала — жалобно, по-детски, просто от бессилия. Океан бесконечен. Он поглотит её боль, размоет её слезы вместе с прибоем, заглушит её голос. Он выслушает всё. Вода мягко простиралась без единой волны на небе ни единой тучи а шторм внутри неё заглушал всё, даже окружающий мир. Не слыша ничего кроме него она бы наверно не услышала бы и пушечного выстрела так же как и не услышала шуршащие шаги создаваемые трением голых ступней и белоснежного песка. Ощущение чьего-то присутствия, кроме темного океана и легкого ветра, пришло не сразу. Только когда на её плечо легла тонкая, теплая рука — та самая, с искусными пальцами, словно созданными для игры на гитаре, — она почувствовала, что больше не одна. Рядом опустился Брайан, скрестив ноги и прижавшись к её плечу. Он глубоко вдохнул ночной воздух, словно впитывая в себя летнюю тишину, и выдохнул — медленно, спокойно, будто давая понять, что он здесь, что он рядом. Вита не хотела ничего говорить. Да и не смогла бы. Его присутствие не приносило ей долгожданного облегчения, наоборот — внутри всё с новой силой сжалось, а волна тяжелых, пугающих мыслей вновь накрыла её с головой. Она громко выдохнула, резко повернулась к нему и, не давая ему разглядеть покрасневшее от слез лицо, уткнулась в его шею, снова срываясь на тихий, безнадежный плач. Его запах — теплый, родной, чуть терпкий от соли и солнца — кружил голову, заставляя сердце биться быстрее. Он был так близко. И так далеко. Брайан не сказал ни слова. Просто положил одну руку ей на голову, нежно разглаживая взъерошенные ветром волны её волос, а второй обнял крепче, притянув ближе к себе. Он не знал, что именно с ней происходит. Не знал, о чём она думает. Но был уверен в одном: он должен быть здесь. И, наверное, был прав. Потому что едва он обнял её, Вита тут же вцепилась в него, сжимая его спину сквозь расстегнутую рубашку пальцами, словно боялась, что он исчезнет. Горячие слезы намочили его предплечье, они текли горячими дорожками по щекам, смешиваясь с солёным воздухом океана, впитывались в его одежду, оставляя едва заметные следы, но постепенно иссякали. Её плечи всё ещё слабо дрожали, но дыхание стало ровнее. Боль внутри не исчезла, но уже не сжимала сердце так яростно, как несколько минут назад. Она просто позволила себе замереть в этом мгновении — в его объятиях. Чуть повременив, она выдохнула, её дыхание горячей волной скользнуло по его плечу. Провела языком по пересохшим от ветра губам и, всё так же тихо, почти шёпотом, произнесла: — Прости меня за это… — её голос был едва слышен, пропитанный усталостью и болью. Она не могла смотреть ему в глаза, поэтому просто опустила взгляд, снова и снова перебиравший знакомый узор песчинок под пальцами. Брайан не понимал, за что она извиняется, но видеть её в таком состоянии — измученную, разбитую, с покрасневшими от слёз глазами — было для него почти невыносимо. Вита никогда не выглядела так. Никогда не была такой. Он прижал её ещё крепче, а затем, не раздумывая, осторожно усадил к себе на колени, словно боялся, что, если не сделает этого, она рассыплется прямо здесь, на берегу, под холодным светом луны. Обхватил её лицо ладонями, его пальцы были теплыми, чуть шершавыми от гитарных струн, но нежными, будто он касался чего-то бесконечно хрупкого. — Вита, что с тобой? В его голосе было всё — беспокойство, замешательство, тихая мольба. Он знал её всю жизнь, находился рядом с ней двадцать четыре часа в сутки, но такой её не видел ни разу. — Вители…— его голос стал мягче, почти умоляющим. — Я не могу видеть тебя в таком состоянии. Разбитую, плачущую… иначе я сам сейчас заплачу. Пожалуйста, успокойся. Попытайся рассказать мне, что произошло. Если захочешь. Его взгляд был пристальным, пронизывающим, тёплым. В нём не было осуждения, только желание помочь. Но Вита не могла. Она металась в этом взгляде, словно утопающий, ищущий спасения, но так и не нашедший за что зацепиться. Всё, что она смогла сделать, — это отвернуть голову, уставившись куда-то вдаль, на пустынный песчаный пляж, где волны лениво перекатывались по берегу. — Я не знаю… — её голос дрогнул. — Точнее… я не могу объяснить. Это слишком сложно. Она тяжело выдохнула, заставляя себя собрать мысли воедино. Но они путались, разлетались, язык заплетался, не желая подчиняться. А сердце… Сердце колотилось так, словно её вот-вот разоблачат. Она снова повернулась к нему, вглядываясь в его бездонные, глубокие глаза, словно искала в них надежду. Надежду на то, что он поймёт её без слов. Просто так. Его рука вновь потянулась к её лицу, но на этот раз не для того, чтобы стереть слёзы или обнять. Он мягким, почти невесомым движением заправил за ухо выбившийся из прически тёмный локон, пальцы на мгновение задержались у её виска, и от этого лёгкого касания у Виты по коже пробежали мурашки. Брайан внимательно посмотрел на неё, наклоняя голову чуть ближе. — Ты ведь хочешь что-то сказать, верно? — его голос был низким, спокойным, но в нём звучала странная уверенность. Будто ответ ему был не нужен, будто он уже знал всё наперёд. Её взгляд невольно скользнул вниз, к его губам, и она машинально провела языком по своим. — Да… — она сама не знала, на что именно отвечает. Но ей хотелось сказать это. Хотелось сказать что-то. Дистанция между ними сократилась на доли миллиметра. — Это что-то очень важное? — его голос понизился, стал чуть хрипловатым, он задавал эти бессмысленные вопросы лишь затем, чтобы разбавить тишину, которая несмотря на плеск воды казалась оглушающей. — Мг… — едва слышно выдохнула Вита, её глаза метались между его губами и глазами, снова и снова, и чем дольше длился этот момент, тем сильнее её охватывало ощущение, что отступать уже невозможно. Долго ждать Брайан не собирался. Медленно, и нежно он обхватил её подбородок пальцами, притянул к себе, позволяя ей прочувствовать его дыхание на своей коже. Тёплое, горячее, обволакивающее. А затем их губы встретились. Сначала осторожно, едва ощутимо, словно оба боялись разрушить хрупкость этого мгновения. Тёплые, мягкие, они замерли в лёгком касании, будто проверяя — правильно ли это, возможно ли это. Вита вздрогнула, но не отстранилась. Напротив, её пальцы судорожно сжались на его плечах, словно она боялась, что если отпустит его, то всё исчезнет, рассыплется, как песок сквозь пальцы. Брайан целовал её медленно, осторожно, словно изучая, привыкая к ощущениям, он ждал этого момента слишком долго. Он слегка наклонил голову, углубляя поцелуй, и его ладони скользнули ниже, к её шее, нежно поглаживая кожу. Вита ощущала, как мир вокруг будто перестал существовать. Все тревожные мысли, сомнения, страхи растаяли, оставив лишь этот момент — наполненный теплом, чем-то сладким и обжигающим одновременно. Она позволила себе раствориться в этом чувстве, довериться, закрывая глаза и с замиранием сердца отвечая ему. Когда он чуть сильнее прижался к ней, её губы дрогнули, отзываясь. Поцелуй стал глубже, насыщеннее. Он был нежным, но в то же время чувственным, пропитанным чем-то неизведанным, но таким желанным. Их дыхания смешивались, её пальцы невольно зарылись в его кудрявые волосы, а Брайан тихо выдохнул ей в губы, слегка улыбнувшись. Это было по-настоящему. Поцелуй длился мгновение, но казался вечностью. Тепло его рук, нежность его губ, биение его сердца — всё это запечатлелось в её памяти, как нечто важное, непреложное. Когда они наконец разомкнули губы, Вита всё ещё не открывала глаз, боясь, что это был сон. Боясь, что если посмотрит на него, то увидит сомнение, страх или сожаление. Но когда она, затаив дыхание, наконец решилась поднять взгляд, в его глазах было только одно — щемящую нежность, устремленную только в её сторону. Вита смущённо усмехнулась, всё ещё не отводя взгляда от его тёмных, завораживающих глаз. — Ненавижу свои локоны, — пробормотала она, чуть скосив глаза вниз убирая пару прилипших к губам волос. — Вечно мешаются. Брайан тихо рассмеялся и, вместо ответа, взял её ладонь, осторожно поднёс к своим волосам и, позволив её пальцам зарыться в густые, мягкие кудри, с улыбкой произнёс: — Глупышка, посмотри на мои. Её пальцы скользнули по упругим завиткам, ощущая их структуру, и на её губах появилась лёгкая, едва уловимая улыбка. Он, довольный её смущением, легко, почти невесомо снова коснулся её губ своими, а затем, словно давая им обоим пространство, медленно отстранился и лёг на уже остывший песок. Вита последовала за ним, уютно устроившись, уложив голову ему на колени. Почти сразу она почувствовала, как его рука обвила её талию, а пальцы лениво начали выводить круги на её животе. Перед ними простиралось бесконечное ночное небо, усыпанное тысячами звёзд. Совсем как тогда, несколько месяцев назад, когда она с восторгом расспрашивала его о созвездиях, а он терпеливо рассказывал, не забывая время от времени касаться её волос, ключиц, шеи. Тогда это было просто дружеским жестом — теперь же каждое прикосновение говорило куда больше слов. Теперь они знали, кем являются друг для друга. Вита прикрыла глаза, ощущая, как лёгкая усталость приятно рассеивается по телу. Брайан, заметив это, чуть приподнялся, чтобы лучше разглядеть её лицо — нежное, родное, единственное, которое он узнал бы даже в толпе тысяч людей. Его пальцы мягко скользнули по её скуле, замирая в тёплом, едва ощутимом касании, а затем он наклонился и нежно поцеловал её в лоб. — You’re the love of my life, — прошептал он, зная, что она, возможно, уже засыпает, но надеясь, что эти слова всё же проникнут в её сердце.