Боль, кровь и ты

Толпа гудела, яркий свет прожекторов слепил глаза. Рюджин спускается с ринга, чувствуя во рту металлический привкус крови, пот стекал с нее ручьём. Рассечение брови, из-за чего кровь скапливается вдоль виска, заливает тем самым глаз. На её губах мелькнула болезненная улыбка. Болезненная во всех смыслах. Улыбка для того, чтобы скрыть разочарование и боль. Шин Рюджин сидела на скамье в раздевалке, сжав кулаки, не обращая внимания на окровавленные бинты. Она дышала тяжело, ее плечи подрагивали от напряжения, но сильнее всего жгло внутри — злость, опустошение, бессилие. Она проиграла. Дверь открылась, но Рюджин не подняла головы. Хван зашла осторожно, неслышно, как всегда. В ее руках был аптечный набор, но взгляд был холодным, строгим. Йеджи знает, что на работе не стоит заводить дружбы, особенно когда в любой момент один из вас может сорваться. Она понимала, знала, что будет лучше для обеих. — Переодевайся, обработай раны и выходи. Я буду ждать в машине, отвезу домой,— сказала старшая, положив на скамью аптечку. Она хотела помочь обработать раны, но после проигрыша, Рюджин лучше не трогать. По крайней мере, так думала шатенка. — Не надо меня отвозить, сама справлюсь,— буркнула Шин. — Шин Рюджин, я выполняю свою работу. Тем более в таком состоянии я тебя не отпущу,— Хван вышла, не дождавшись ответа. Рюджин провела языком по разбитой губе, чувствуя солоноватый привкус крови. Она смотрела на аптечку перед собой, но не спешила касаться её. Внутри всё кипело. Она могла выиграть этот бой. Должна была выиграть. Выиграть, чтобы видеть счастливую улыбку. Но её тело подвело. Шин резко встала, и мир перед глазами качнулся. Голова закружилась, а в ушах зазвенело. Да...ей правда стоило обработать хотя бы бровь, но упрямство оказалось сильнее. Она кое-как переоделась, вытерла лицо полотенцем, смывая пот и запёкшуюся кровь, но всё ещё не спешила выходить. Её бесило то, как уверенно Йеджи распоряжалась её жизнью. «Ты не в том состоянии, чтобы идти самой». Как будто она этого не знала. Но ещё больше бесило другое: почему, несмотря на усталость и боль, она снова думала именно о ней? Она задавала этот вопрос сама себе, хотя и знала ответ на него.

***

Когда Рюджин всё же вышла из зала, на улице уже стемнело. Машина Йеджи стояла у бордюра, и внутри можно было разглядеть строгий силуэт. Брюнетка села на пассажирское сиденье, громко хлопнув дверью. — Поаккуратнее, — пробормотала Хван, начиная движение. Рюджин молчала, глядя в окно. Ей не хотелось слушать нравоучения. Но Йеджи, конечно же, не могла удержаться: — Ты должна была отказаться от этого боя. Ты сама себя убиваешь. Шин лишь хмыкнула. — Не начинай. — Кто, по твоему, будет потом разгребать последствия, когда ты однажды не сможешь встать с ринга? — Йеджи сжала руль. — Твоё тело не железное, Рюджин. Младшая продолжала молчать. И только когда машина остановилась у её дома, она наконец заговорила: — Я соглашаюсь на все бои, тренируюсь как вне себя, лишь бы чаще тебя видеть, а ты снова меня упрекаешь. Она открыла дверь и вышла, не оборачиваясь. Хван осталась сидеть, ошеломлённо смотря ей вслед. Этого она точно не ожидала.

***

Рюджин закрыла за собой дверь и устало прислонилась к ней спиной. Всё ее тело ныло, каждая мышца отзывалась болью, но сильнее всего жгло внутри. Она понимала, что сказала это на эмоциях. Но Йеджи промолчала. Ни единого слова в ответ. И именно это бесило больше всего. Хван тяжело дышала, чувствуя как ноги горят от напряжения. Она пробежала семнадцать этажей по лестнице — лифт работал только по карте, но даже если бы это было не так, ждать не было сил. Она должна была получить ответ. Когда она, наконец, оказалась перед нужной дверью, кулаки сжались. Стук. Раз. Два. Три. — Открывай, Рюджин! Тишина. Йеджи уже собралась стучать сильнее, но в последний момент дверь открылась. Перед ней стояла Рюджин с влажными волосами и полотенцем, перекинутым через плечо. — Ты издеваешься? — прохрипела Хван, всё ещё не отдышавшись. — Ты забыла, что у меня телефон есть? — усмехнулась Рюджин, но заметив, как тяжело Хван дышит, нахмурилась. — Ты что, поднималась пешком? Йеджи закатила глаза и, не дожидаясь приглашения, прошла внутрь. — У меня нет карты, и ты уверена, что ответила бы мне? Ты бы не ответила,— выдохнула она и оперлась о стену. Рюджин лишь покачала головой, скрывая улыбку. — Сядь. Я сейчас принесу воды. Йеджи не возражала. Пока младшая скрылась на кухне, она осмотрела квартиру. Всё было скромно, но уютно. Рюджин вернулась, протягивая стакан. — На, пей. Хван взяла воду, сделала несколько жадных глотков, а потом поставила стакан на стол. — Объясни, — сказала она резко, глядя прямо в глаза Рюджин. — Что именно? Йеджи сжала кулаки. — Ты знаешь что. В машине. Твои слова. Рюджин прищурилась, но не отвела взгляда. — Я сказала всё, как есть. — Ты соглашаешься на все бои, правда… из-за меня? — Йеджи говорила медленно, будто сама не верила в это. Младшая криво усмехнулась, но уголки губ тут же дрогнули от боли. — Хочешь сказать, что ты не знала? Йеджи открыла рот, но слов не нашлось. Она не знала, что ответить, и это злило её ещё больше. Рюджин сделала шаг ближе, и теперь расстояние между ними сократилось до опасного. — Ты всё это время меня осуждала. Бесилась, что я лезу в это все, но даже не задумывалась почему? Ты не замечала моих намеков. Йеджи хотела что-то сказать, но Рюджин не дала ей этого сделать. Она потянулась вперёд, одной рукой взяв Хван за запястье. — Если тебе так важно объяснение… — её голос стал тише, ниже. — Ты дура...Шин Рюджин, ты дура,— еле выговорила старшая, чувствуя как одинокая слеза стекает по щеке. В тот же момент Йеджи притянула девушку за ворот футболки и впилась в её губы. Поцелуй был резким, отчаянным. Йеджи сжимала ткань футболки в кулаке, словно боялась, что девушка оттолкнёт её. Но младшая не собиралась этого делать. Она замерла на мгновение, пропуская шок через себя, а затем ответила, углубляя поцелуй. Рюджин прижала шатенку к стене, её руки скользнули на талию старшей, сжимая крепче, чем следовало. Горячее дыхание, вкус крови на губах, тяжёлый ритм сердец, всё это смешалось в один момент, который казался одновременно вечностью и в то же время мигом. Но Хван вдруг отстранилась, её грудь тяжело вздымалась. В глазах металась буря эмоций — злость, растерянность, желание, страх. — Ты... Ты доводишь меня до чёрт знает чего, Рюджин, — хрипло выдохнула она. — А ты меня, — ответила младшая, всматриваясь в её лицо. Йеджи провела ладонью по губам, будто пытаясь стереть всё произошедшее, но знала, что это невозможно. Воздух между ними был накален, и ни одна из них не делала шаг назад. Рюджин смотрела на неё, дыхание было таким же тяжёлым, как и у старшей. В её глазах не было ни тени сожаления, ни намёка на смущение. — Если ты думаешь, что теперь я просто отступлю… — Хван сжала кулаки, борясь с новой волной эмоций. — Ты ведь никогда не отступаешь. Я знаю, — спокойно ответила Рюджин, её голос был почти нежным. Йеджи ненавидела это. Ненавидела, как легко Рюджин разрушала её самообладание. Как одним взглядом заставляла забыть все доводы, все причины, по которым она давно могла отвернуться и уйти. Но она не ушла. Вместо этого Хван снова притянула её ближе, на этот раз не так резко, но с тем же отчаянием. — Тогда заткнись, — прошептала она прежде, чем вновь соединить их губы. Поцелуй был долгим, языки сплелись воедино. Рюджин не могла терпеть, она прикусила нижнюю губу девушки, после чего разорвала поцелуй. Хван тяжело дышала, чувствуя, как её сердце бешено колотится в груди. Воздух между ними был пропитан жаром, напряжением, желанием, которому она пыталась сопротивляться, но уже не могла. Шин смотрела на неё, прищурившись, её грудь также вздымалась от сбившегося дыхания. На губах всё ещё чувствовался вкус поцелуя, яростного, дерзкого, требовательного. — Я злюсь, — хрипло выдохнула Йеджи, но её голос дрогнул. Рюджин усмехнулась и сделала шаг вплотную, стирая оставшееся между ними расстояние. — Тогда покажи мне, насколько сильно. Йеджи сжала зубы, чувствуя, как внутри всё переворачивается. — Ты не понимаешь, Рюджин, — её голос был низким, пропитанным эмоциями. — О, ещё как понимаю, — прошептала младшая, наклоняясь ближе. — Тебе плевать на злость. Ты хочешь меня. Хван не выдержала. Она толкнула Рюджин к стене, но та только усмехнулась перед тем, как снова поймать её губы в поцелуе, на этот раз ещё более горячем, требовательном, жадном. Рюджин прижала Йеджи к себе, её пальцы впились в её талию, сжимая крепче, чем следовало. Их тела столкнулись, жар пронзил каждую клетку. Йеджи застонала в поцелуй, её пальцы зарылись в мокрые волосы Рюджин, притягивая её ближе, требуя большего. — Милая, думаю, тебе стоит попросить прощения, — горячим дыханием прошептала Хван возле уха. Младшая подхватила девушку на руки, ухватившись за её ягодицы, пока та держалась за её шею. Они направились в спальню. Рюджин толкнула Йеджи назад, заставляя её рухнуть на кровать. Ткань простыней сомкнулась вокруг тела старшей, но ей не дали даже секунды, чтобы прийти в себя. Брюнетка одним движением стащила с себя футболку и тут же склонилась над девушкой, не теряя ни мгновения. Шин неторопливо провела пальцами по краю футболки Йеджи, затем ухватилась за ткань и потянула вверх. Хван на мгновение задержала дыхание, но не сопротивлялась. Материя легко скользнула по коже, обнажая ее тело. Как оказалось, под футболкой не было ничего. Рюджин отбросила футболку куда-то в сторону и, не давая старшей опомниться, склонилась ближе. Горячие губы прошлись по открытой коже, оставляя за собой легкий след. Йеджи выгнулась навстречу, её руки снова потянулись к спине Рюджин, вжимая её сильнее. Дыхание становилось жарче, прикосновения смелее. Рюджин провела ладонями по бокам Йеджи, ощущая, как под её пальцами напрягаются мышцы. И вот, Шин оставляет последний поцелуй на животе и смотрит на старшую. Увидев одобрительный кивок, брюнетка стягивает с неё джинсы, проводя языком по внутренней стороне бедра. — Прими мои извинения,— хриплым голосом сказала Рюджин, стягивая последний элемент одежды с девушки. Пухлые губы тут же прижались к влажной промежности. Язык скользнул по чувствительным складкам. Первый стон сорвался с губ Йеджи. Рюджин это нравилось. Она начала водить языком вверх-вниз, причмокивая и смакуя вкус. Таз старшей двигался ей навстречу. Единственные звуки в комнате — тяжелые вдохи, тихие стоны, влажные звуки. Шин взглянула на Йеджи. Та посмотрела на неё в ответ. Эта поза... то, как лунный свет ложился на её побитое лицо, этот щенячий взгляд... Боже, хотелось сделать её своей. Хотя нет, она уже принадлежала ей. Йеджи ухмыльнулась, заигрывающе посмотрев на младшую. — Я тебя поняла. Рюджин села, потом протянула руку шатенке. Обе расположились на мягкой кровати. Шин спустилась ниже, примостившись на пол перед кроватью. Хван это понравилось, и она села на край матраса. Руки младшей раздвинули стройные ноги, открывая вид на блестящее от соков влагалище. Подняв голову, она посмотрела на Йеджи, намеренно проведя языком по своим разбитым губам. Хван наклонилась вперёд, проделав такую же процедуру и своим языком. Касаясь уже мокрых чужих губ, она сразу же оставила на них поцелуй. Этого было достаточно для того, чтобы Рюджин продолжила. Язык быстро теребил клитор, руки сжимали ляжки, оставляя красные следы. Йеджи положила одну руку на макушку девушки, прижимая к себе, а второй опиралась на кровать. Стоны предательски громко вырывались из её уст. Ноги легли на плечи Рюджин, и Йеджи уже облокотилась на оба локтя. Шин ввела два пальца сразу. Они начали медленно двигаться, младшая сама мычала от удовольствия, слушая сладкие звуки. Йеджи чувствовала, как ноги начинают трястись. Пара толчков, и она получает долгожданный оргазм. Выкрикнув имя младшей, она падает на постель. — Извинения приняты?— облизывая свои пальчики, спрашивает Рюджин. — Да...а теперь иди сюда,— приводя дыхание в норму, бормочет Хван. Шин послушно легла рядом, обняв девушку. Но вдруг она резко встала, расправила свободную половину кровати и подошла к старшей. Подняв её на руки, она отнесла её туда, накрыла одеялом и, обойдя кровать с другой стороны, легла рядом. — Хватит ходить, просто будь со мной, — попросила Йеджи, обняв брюнетку. — Я и так с тобой, всё время. — Я, конечно, понимаю, язык у тебя длинный, но можешь помолчать? — Но тебе же нравится, я знаю,— ухмыльнулась Рюджин, нежась в объятиях. — Помолчи, иначе не буду тебя обнимать,— буркнула Йеджи. Рюджин подняла взгляд, посмотрев на девушку светящимися глазками. — Зачем такая милая?— прошептала Хван, будто задавая вопрос самой себе. — А я люблю тебя. Младшая оставила нежный поцелуй, после чего уткнулась в грудь девушки. Хван замерла, она всегда понимала намеки Рюджин, но боялась ответить. Йеджи провела пальцами по спине брюнетки, ощущая, как напряжены ее мышцы. — Я тоже… — выдохнула она прежде, чем смогла испугаться собственных слов. Рюджин замерла, затем медленно подняла голову, вглядываясь в ее лицо, будто проверяя, не ослышалась ли. — Скажи ещё раз, — голос ее дрожал, но не от неуверенности. Йеджи слегка улыбнулась, а затем, обхватив лицо младшей ладонями, притянула ее ближе. — Я люблю тебя, Рюджин. Младшая улыбнулась, спрятала лицо у неё на плече и тихо выдохнула: — Теперь я самая счастливая. Йеджи закрыла глаза, ощущая тепло, которое больше не пугало. Им не нужны были лишние слова. Только этот момент. Только они.