Гул космической станции (?)

      "14 января, 1948 год.       Дедушка не выходит из кабинета уже несколько дней. После неудачи с ящером он сильно расстроен и, кажется, совсем отчаялся. Мне так жаль, что найти антидот настолько сложно! Я бы отдала всë, лишь бы отговорить дедушку от этой затеи, но он даже не послушает! Он никогда не останавливался, в этом его дар и проклятье. Придумал целую космическую станцию, "высшую форму жизни", и всë только ради меня. Я хочу заглянуть к нему в кабинет. Хотя бы узнать, как дела. Я сильно беспокоюсь по этому поводу. Знаю, дедушка не из простых и не станет так просто сдаваться, но всë же... Боюсь, что он может сглупить после стольких провалов. Вернусь совсем скоро!"

***

      Мария обрывает запись, на скорую руку поставив восклицательный знак, и бросает синюю, пластиковую ручку на стол, хлопнув упругой, белой обложкой дневника. Девочка ведëт дневник уже несколько лет, и каждая запись в нëм похожа на другую. Жизнь на станции сильно отличается от земной. Здесь, в открытом космосе, не на что посмотреть и совсем нечего делать. Из развлечений лишь разговоры с заумными учëными, которым совсем не интересны диалоги с одиннадцатилетним ребëнком. Иногда дедушка может позвать светловолосую в свой кабинет-лабораторию, но и здесь развлечься негде. Странные пробирки с жидкостями, навороченные аппараты, огромные ящики со странными субстанциями совсем не интересуют Марию. Ей далеко до чего-то научного, особенно на таком уровне. И пусть деда Джеральд всегда старался объяснить всë внучке в понятной, даже игровой форме, привить внучке любовь к науке, всë впечатление портил запрет на любое взаимодействие с чем-либо в кабинете. Особенно, если это что-либо было связанно с "высшей формой жизни".       Лишь один раз, два года назад, поход в лабораторию дедушки вызвал у Марии незабываемые ощущения. Тогда, спустя долгие четыре года непрерывной работы, у Джеральда получилось создать что-то, похожее на новую, "высшую" форму жизни - огромного ящера, правда, больше походившего на кусок пластилина. Однако он оказался совсем не способным к жизни, поэтому был подключëн к множеству аппаратов жизнеобеспечения. Мария иногда приходила к Биоящеру (так его называли учëные и Джеральд), но каждый раз существо так и норовило отгрызть ей руку. Такое агрессивное, но такое беспомощное создание. Оно было бесполезным и уродливым, но девочка никак не хотела от него отстать. Она понимала, что ящер испытывает всю эту боль из-за неë, и, чтобы искупить свою вину хоть от части, часто приносила эксперименту еду. Порой порции были очень велики и даже такая прожорливая тварь не могла их доесть. Джеральд беспокоился о внучке, запрещал ей приходить к агрессивному созданию, но Мария не слушала, вновь и вновь возвращаясь к монстру. Сейчас, Биоящер был перенесëн в другую часть станции АРК, далеко от той, в которой жили внучка и дед Далеко от той, где уже давно работали над новым проектом. По этому Мария без дела слонялась по огромному пространству, заглядывая туда, куда придëтся. Былая детская любопытность частично ушла. Теперь девочка могла увлечь себя обычным досугом: обучением, игрой на гитаре, просмотром фильмов, ведением дневника. Но этого всë равно было недостаточно. Как жаль, что на АРК нельзя было поместить всю Землю.       Мария быстрым шагом шла по длинному, темному коридору, тихонько стуча маленькими каблучками. Иногда железные стены прерывались стеклом, которое открывало вид на бескрайний космос. Вид, ставший по-домашнему родным. Кабинет дедушки был далеко от комнаты блондинки, располагался в самой большой части станции, оборудованной специально для опытов учëного. Сколько здесь было уровней, сколько ответвлений и комнат. И всë это лишь для поиска лечения, второго шанса для Марии.       Блондинка подходит к стальной двери и совершает несколько стуков. Дверь автоматически открывается с характерным гулом, пуская девочку внутрь. Еë седой дедушка, как и обычно, сидит в своëм старом кресле, что был перенесëн на станцию с самой Земли. Он нависает над большим столом, показывая свою горбатую фигуру. Любой бы подумал, что старик спит, но судя по его активно движущейся руке, что выводила на огромном чертëжном листе линии и буквы, ему было далеко не до сна. Мария осторожно подошла к дедушке со спины и неожиданно обняла его. Джеральд вздрогнул, выронив карандаш из рук.        - Дедушка! - крикнула блондинка, прижавшись к старику. Джеральд выпрямился и развернулся к внучке. Девочка расцепила свои ручки и теперь их сжимал в своих сухих ладонях старик. - Ты так давно не выходил из своего кабинета. Я соску-у-у-училась!       Джеральд хрипло посмеялся в ответ, сжимая маленькие ладони Марии в своих.       - О, Мария, я тоже. Хотел бы я отдохнуть немного.       - Но ты ведь можешь в любое время взять отпуск! Даже прямо сейчас!       Старик вновь по-доброму усмехнулся.       - Моя работа не терпит отдыха, дорогая. Каждая потерянная секунда - это потерянный шанс сделать новое открытие или найти антидот. Мы многого добились за эти годы. Сейчас точно не время останавливаться...       Джеральд одаривает Марию тëплой улыбкой со странным, задумчивым и тяжелым взглядом, и разворачивается к рабочему месту, заваленному различными чертежами, расчëтами и странными рисунками с одноглазым существом, напоминающим гибрид морской звезды и кальмара. Девочка с интересом разглядывает этого странного зверя. Каждая часть тела гибрида подписана. К каждому щупальцу протянуты стрелки с подписями, написанными непонятным почерком на быструю руку. Странно, раньше её дедушка не рисовал ничего подобного. Что это вообще за штуки?       Джеральд с недоумением оглядывал стол в поисках пропавшего карандаша, разгребал завалы огромных листов чертёжной бумаги. Мария, заметив пропажу у своих ног, быстро нагнулась и протянула карандаш учёному.       - Спасибо тебе, дорогая! – ответил старик, погладив внучку по светлым волосам. Он перехватил деревянный инструмент из тонких, светлых ручек Марии, вновь переключившись на чертежи.       - Мария, как ты? Вижу, что тебе намного лучше, чем вчера. – спросил старик, продолжая выводить на бумаге линии.       Девочка, всё это время внимательно смотревшая на один единственный, особенно выделяющийся лист, совсем не услышала вопрос своего деда. Существо, что было изображено на невнятном наброске, было таким интересным и странным. Угловатые, хитрые глаза, острые уши и странные, выгнутые рога или шипы на голове. Такое даже в кошмаре не присниться. Чем-то формы этого «животного» были схожи с полу-кальмаро-морской звездой, ранее уже замеченной Марией. Но оно было более привлекательным внешне. Надписи вновь было тяжело разобрать, приходилось додумывать самостоятельно, чем является каждая конечность существа, да и оно само. «Проект «Шэдоу».       Единственное, что смогла прочитать Мария. Это было написано большими, чертёжными буквами под рисунком фигуры. И больше ничего, никакой понятной ребёнку информации. Никакого пояснения, никакой приписки. Просто «Проект «Шэдоу» чуть ли не на половину огромного листа. Новая «Высшая форма жизни»? Или робот-ассистент для дедушки? А может и то и то?...       Громкий крик Джеральда и большая ладонь, схватившая девочку за плечо, вырвали её из размышлений.       - Мария! – громко позвал старик внучку, глядя ей прямо в глаза, - Снова началось?!       Одна из его рук держалась за запястье Марии, внимательно контролируя пульс. Даже сквозь пыльные очки Джеральда можно было увидеть его беспокойство и панику. Старик, не моргая, смотрел на внучку, внучка – на него. Оба были в замешательстве, оба беспокоились.       - Деда, нет! Всё хорошо! – поспешила успокоить дедушку девочка, неловко улыбнувшись, - Извини…       Джеральд выдохнул и расслабился. Он отпустил внучку, вновь переключился на работу. Однако его почерк совсем немного изменился, стал более хаотичным и неровным. Мария давно научилась это понимать. Старик был наготове сорваться в любую секунду и помочь девочке, мгновенно поставить капельницу, перенести её в местную больницу. Сделать всё, чтобы сохранить её. И она это прекрасно знала. В какой-то степени ей было даже жалко деда за все проблемы, что она ему доставляла. Девочка всегда стремилась помочь седому учёному в поиске лечения неизлечимого, каким-либо способом. Это была проблема и цель не только Джеральда, не только его огромной научной станции, но и самой Марии. Но всякий раз, выдвигая свои идеи и предложения, внучка получала самый вежливый, самый тёплый отказ. «Ты помогаешь нам тем, что рассказываешь о своём состоянии и ведёшь дневник. Большего от тебя не надо.» - говорил он, улыбаясь и трепля малышку по голове, ероша и без того не уложенные волосы.       Мария улыбается, с теплотой вспоминая каждый свой приступ, каждый раз, когда её дедушка оказывался рядом с ней почти мгновенно. Он помогал ей, спасал её с упорством, которому позавидует любой спортсмен или великий учёный. И это грело душу девочки, заставляло перестать боятся в очередной раз потерять контроль над телом, оглохнуть, ослепнуть. Ведь, пусть старая, но родная, тёплая рука всегда протянется ей на встречу. Поможет встать.       Мария смущённо хихикнула.       - Могу я… Спросить тебя кое о чём? – с наивной хитростью прошептала блондинка Джеральду, скрестив руки за спиной и вновь глянув на странных нарисованных чудищ, - Что это за штука? – она указала тонким пальцем на одного из них. – Она не похожа ни на что, над чем ты работал до этого.       Рука старика остановилась. Сам он заметно напрягся, создав пропасть из тишины в диалоге. Затишье было таким долгим, таким муторным и тяжёлым. Мария с трудом могла ждать ответ. Она прикусила губу в ожидании, чтобы не начать тараторить, как это обычно бывает.       Дедушка никогда не размышлял так долго. Каждая его фраза пусть и была умной и серьёзной, ни разу не задерживалась. Старик вообще редко пускался в размышления, как помнила Мария. Он любил точность и внятность во всём, всегда умел мудро говорить без долгих раздумий. Неужели девочка спросила что-то настолько трудное? Наконец блондинка услышала вздох. Глубокий, тяжёлый. Джеральд нашёл или придумал ответ, но, видимо, он был не таким простым и понятным. Зрачки девочки заискрились, когда дед слегка повернулся к ней, сняв очки. В глаза сразу бросились усталые черты лица с глубокими, многолетними морщинами. Седые брови жалостливо подняли свои концы вверх, превратив взгляд старика в щенячью рожицу. Так случалось лишь тогда, когда речь в разговоре (или в жизни) доходила до болезни Марии. Девочка резко нахмурилась, смотря на дедушку с каплей недоверия и непонимания.       - Неужели это…       - Ты знаешь, девочка моя… - тяжело, словно через силу начал Джеральд, - Биоящер, мягко говоря, не удался. И я предпочёл забыть об этом провале, как о плохом сне, но, когда дело дошло до новой «высшей формы», попал в тупик. – учёный, пройдясь по заваленному столу своими большими руками, достал из кучи чертежей и бумаг большое, чертёжное полотно с, кажется, конструкцией аппарата, что был закреплён на Биоящере. Он положил этот рисунок перед Марией, начав водить пальцем по каждой изображённой там детальке. – Без этой конструкции ни один прототип не мог выжить. Однако стоило нацепить на опыт эту деталь, он начинал неконтролируемо расти и копить Хаос энергию. Помнишь совсем мелкую ящерку, коей являлся Биоящер с самого начала?       Мария активно закивала.       Кажется, ещё совсем недавно она могла держать эту беспомощную саламандру в руках, играться с ней и бояться, что случайно раздавит нового питомца. Но за считанные месяцы, или даже недели, маленькое существо превратилось в настоящую тварь, лишённую как рассудка, так и возможности жить без подключения к аппаратам. Развилось всё: тело, голова, челюсть, даже хвост. Регенерация стала мгновенной, смерть без отключения от техники – невозможной. Но вот мозг и лапки совершенно не выросли, оставшись напоминанием о том, кем был этот монстр в прошлом.       Джеральд как-то странно, грустно и злобно усмехнулся.       - Прототипы росли так же мгновенно, становились просто глупыми животными. Не имели возможности выжить без этой железяки. И тогда один из учёных в нашей команде нашёл выход. Он скрывался как раз таки в этих странных существах. – старик поднял уже знакомый Марии рисунок необычного зверя, - Их ДНК – что-то совершенно уникальное и невероятное! Каким бы болезням мы не подвергали их клетки, и их самих, каждый образец в рекордные сроки излечивался, причём от тех заболеваний, которые считаются неизлечимыми! Регенерация этих неземных существ поразительна!       Учёный рассказывал о странных зверях с истинным восхищением. Былой мрак в его глазах ушёл. Теперь старик трепетно прислонял свой палец к каждому сегменту тела нарисованного существа, объясняя, как невероятно они могут восстановить каждый из них, как неповторимо переносят страшнейшие раны, болезни и отравления.       Слушать всё это Марии было немного некомфортно. Джеральд всегда любил рассказать ей о невероятных вещах и достижениях, но в описании этих жутковатых тварей дедушка ушёл слишком далеко. Девочка поспешила прервать его монолог, зацепившись за одну небольшую недосказанность:       - То есть это – пришельцы? Но как это возможно? Ты всегда говорил, что их не существует!       Джеральд вновь насторожился. Лист, который он всё время осторожно придерживал одной рукой, смялся. Глаза немного обеспокоенно забегали по чертежам вокруг, по кабинету. Всему вокруг, кроме внучки. Но Мария продолжала настойчиво стоять над душой в ожидании ответа.       - Нет, малыш, совсем нет! – словно оправдываясь проскрипел старик, - Только пришельцев нам здесь не хватало… Эти «штуки» затерялись во множестве оборудования, привезённого на станцию ещё совсем давно. Понятия не имею, что это и откуда они здесь. Но речь идёт точно не о чём-то инопланетном.       Заметив, что внучка была слегка разочарована ответом Джеральда, он тут же осторожно коснулся шершавыми пальцами её подбородка и приподнял бледное лицо.       - Ну же, Мария, разве ты не рада, что совсем скоро получишь долгожданное выздоровление? Мы добиваемся этого уже десятый год! И никогда не были так близки к победе, как сегодня. – учёный дарит Марии тёплую, широкую улыбку и нежно, почти неощутимо, щёлкает её по маленькому носику своим указательным пальцем. – Когда ты выздоровеешь, я обязательно найду для тебя расу пришельцев! И назову её в честь тебя. М… Как тебе «Мариане»? Или «Мариармс»?       Мария слегка хихикнула, но тут же этот аккуратный смешок превратился в настоящий радостный смех. Счастливый, но всё ещё аккуратный. Меньше всего сейчас девочка хотела потерять сознание от смеха. - Деда! Нам точно стоит обговорить название вместе! Но старый родственник Марии зашëлся в кашле, чуть только он решил посмеяться вместе с ней. Сухой храп старика каждый раз вызывал у девочки лëгкое беспокойство. Вот и сейчас блондинка мгновенно поменялась в лице, широко открыв свои небесно-голубые глаза и жалостливо подняв светлые брови. В зрачках блеснул обеспокоенный огонëк. Девочка собиралась прильнуть ближе к старику, но тот, продолжая содрогаться всем телом, вытянул перед ней руку, словно в протесте. Мария знала этот жест. Он всегда означал, что Джеральд прекрасно знает, что происходит, и совсем не нуждается в чужой поддержке.       Так оно и оказалось. Уже спустя пару секунд сиплое дыхание восстановилась, тело успокоилось. Дрожь ушла вместе с сухим кашлем. Всë вокруг заменилось на тишину, прерываемую лишь шумом техники повсюду.       - Ладно, малыш, - ещë немного сиплым голосом, на выдохе начал Джеральд, смягчая неловкую и беспокойную ситуацию своей обыкновенной, усатой улыбкой, - мне бы сесть за работу. Обещаю рассказать тебе больше, как только закончу новый проект. А пока будь терпеливой, дорогая Мария.       Он чмокает внучку в лоб сухими губами, глядя на неë взглядом, наполненным любви и какой-то непривычной для старика тяжести и боли. Словно его сердце прямо сейчас разрывается из-за того, что ему приходится хранить неизвестный, мучительный секрет. Мария видит это и хочет, чтобы дедушка открылся ей. Но боится этой загадочной тайны не меньше его самого. Кто знает, как тяжëл и мрачен этот секрет? Какую цену придëтся заплатить Роботникам за его раскрытие?       Мария, попытавшись натянуть привычную, дружелюбную улыбку, кивает, и разворачивается, начав мелено и размеренно удаляться от дедушки. Она озабочена множеством вопросов и мыслей, как позитивных, так и достаточно мрачных, начиная от странного "Проекта "Шэдоу", и заканчивая нетипичным поведением деда. Душа девочки теперь, кажется, уже никогда не сможет успокоиться от нетерпения и беспокойства, разрывающих её изнутри. Никогда!       Механические двери со знакомым гулом закрываются прямо за спиной блондинки. Перед ней - длинный, темный коридору, иногда прерываемый стеклом, которое открывает вид на бескрайний космос. Вид, ставший по-домашнему родным. Кабинет дедушки уже далеко, а воспоминания о диалоге всё ещё глубоко в сознании Марии. Там, где каждый раз начинается головокружение, где каждая её мысль кричит громче другой.       "Проект "Шэдоу", пришельцы, сокровенный секрет и жестокие эксперименты. Как всё это умещается на одной лишь космической станции?       Как всё это умещается в жизни Марии?

***

      Тонкие ноги в белых носках почти беззвучно шагали по длинному коридору АРКа. Бесконечный космос окружал станцую со всех сторон, словно огромный, мрачный океан, давным-давно поглотивший одно морское судно.       Светловолосая девочка одиннадцати лет завороженно глядела в большое окно, продолжая двигаться вперёд. Все уже спали. Часы космической станции показывали начало первого ночи. Но девочке было не до сна.       Сегодня ночью звёзды горели особо ярко. Вечно полная Луна проникала холодным светом сквозь окно и окантовывала любую поверхность поблизости. Волосы ребёнка буквально светились и переливались серебряными оттенками. Такой красоты здесь давно не видели.       Внезапно взгляд Марии зацепился за что-то. Тёмная, маленькая планетка, еле заметная в пучине мрачного космоса, очень далеко от станции и Земли. Но она, казалось, совершенно не отражает солнечных лучей, оставаясь абсолютно чёрной при таком большом количестве источников света. И ведь раньше её не было! Неужели всё это время, все десять лет девочка не замечала этот странный шар? Или он действительно появился здесь совсем недавно? Грозный, мрачный вид новой планеты не внушал ничего хорошего.       Девочка прислонилась впритык к большому окну, пытаясь всмотреться в эту аномалию. Она щурилась, протирала глаза и само стекло, бегала от окна к окну, но чёрная планета не пропадала. Она была более чем реальна.