The Sound of Happiness || Звук Счастья

      Полумесяц следит за Шэдоу, пока он идёт по крышам. Он осуждает его за его действия своим серебристым взглядом, но Шэдоу не чувствует никакой вины. Только напряжение. Ещё безнадёжность. Боль. Но вины нет. Дыхания, впрочем, тоже. Ему требуется больше энергии, чем обычно, чтобы просто заставить себя вдохнуть, и каждый последующий вздох отнимает у него сил больше, чем холодный ветер, взъерошивающий его мех.       Шэдоу ненавидит чувствовать себя вот так. Он ненавидит само это чувство, ненавидит, насколько оно его ослабляет. Он тратит так много времени на хоть какой-то контроль дыхания, что медленно скользит по крышам, желая лишь добраться до люка, из которого виден свет. Будь у него больше контроля над своими бушующими мыслями, он мог бы просто телепортироваться, но сейчас они вертятся в его сознании как буря, разрывающая землю.       Шэдоу добирается до люка. Он поднимает его пальцами в перчатках, хватается за край входа, попадает внутрь. Его аэроботинки активируются, но равновесие — одна из немногих вещей, на которой он перестаёт фокусироваться, отдав предпочтение дыханию.       Он шумно приземляется на зад. Ему должно быть стыдно за его неловкую ошибку, задевшую гордость, но паника затмевает все остальные чувства. Такое простое падение, а кажется, будто в голове рушится домино.       Его ушки дёргаются в сторону, когда он слышит тихий шум. Шэдоу поднимает голову, немедленно сфокусировав внимание на кровати в виде гоночного автомобиля. Фигура, лежащая на ней, поднимает голову. Несмотря на то, что он щурится, в его изумрудных глазах отражается лунный бледный свет. Соник открывает рот, чтобы зевнуть, и когда закрывает, то причмокивает губами и слегка хмурится. Он наклоняет голову в сторону, изо всех сил стараясь удержаться в вертикальном положении. Немного хриплым ото сна голосом он мягко спрашивает:       — Шэдоу?..       Чёрный ёжик не отвечает, но воспринимает своё вопросительно произнесённое имя как команду, которой нужно следовать. Шэдоу неуклюже спотыкается и подползает к кровати, двигает лапами, чтобы коснуться лица Соника. Его пальцы скользят ниже, чтобы найти пульс на шее. Соник роняет голову на подушку, позволяя Шэдоу делать всё, что ему нужно. Синий ёжик закрывает глаза; его дыхание не такое медленное, как у спящего, но Шэдоу сомневается, что он сможет бодрствовать долго.       — Ну давай же, — шепчет Соник, уже наполовину уснувший.       Он слабо приподнимает своё одеяло. Шэдоу моргает на молчаливое предложение. Рука Соника падает обратно на матрац, но Шэдоу держит одеяло. Он стягивает свои аэроботинки, оставив их рядом с кроватью. Он юркает под одеяло, оказавшись рядом с Соником. Синий ёжик лениво обнимает Шэдоу, в то время как чёрный ёж крепче обнимает Соника за талию. Под одеялом значительно теплее, чем на открытом пространстве чердака. Холод ощущается сильнее из-за осевшей пыли в местах, где раньше были вещи Наклза и Тейлза (потому что теперь у них есть свои собственные комнаты), но Шэдоу не волнует, живы они или нет.       Он беспокоится за Соника. Шэдоу прижимает голову к груди синего ёжика, пытается услышать сердцебиение. Он не может закрыть глаза, пока не услышит его. Если закроет, то увидит вспышки своего же кошмара.       Он уже не первый раз видит кошмары. В конце концов, он провёл в одном таком целых пятьдесят лет, прежде чем его вытащили из стазиса. Но его последний кошмар… намного хуже.       В нём не только смерть Марии. Она не единственная, кого он потерял, но в том кошмаре и она, и другие были живы. И хотя Шэдоу думал, что их возвращение к нему будет самой настоящей мечтой, они не были счастливы с ним. Они причиняли ему боль. Они говорили с ним, и их резкие слова жгли разум Шэдоу. То, о чём они говорили, причиняло боль; голоса, которыми они говорили, причиняли боль. Мария, Джеральд, Руж…       И Соник. Шэдоу наконец-то находит его сердцебиение. Поэтому он позволяет себе зажмуриться. Больше он не видит трупа перед глазами, но слышит слова, что остаются с ним призрачными отголосками. Шэдоу содрогается от одного только воспоминания о них. Он не знает, что ему делать. Он не в силах опровергнуть ничего из сказанного, ведь пускай всё это правда, слышать это всё ещё больно. Даже сейчас ему больно вспоминать, так что, может, именно поэтому он поспешно обулся и помчался к Сонику. Ему нужно было знать, что Соник жив. Ему нужно было знать, что Соник в порядке. Ему нужно было…       Мысли замирают. Шэдоу слышит какой-то жужжащий звук в воздухе. Он чувствует едва заметное движение груди Соника. Шум — от него. Шэдоу выдыхает. От одного только звука он чувствует облегчение. Он не совсем понимает, почему. Он просто знает, что Соник часто издаёт этот звук, но Шэдоу никогда не спрашивал, что он означает. Он боится, что своим вопросом отвлечёт Соника, и тот прекратит звучать вот так. А Шэдоу не хочет, чтобы он останавливался. Как бы это жалко ни звучало, Шэдоу чувствует себя комфортно, когда слышит это незамысловатое жужжание — можно даже сказать, что он никогда в жизни не чувствовал себя комфортнее, чем сейчас.       Его лицо расслабляется. Тело медленно следует его примеру. Мышцы болят от того, насколько сильно они были напряжены. Головная боль раскалывает череп. Шэдоу сохраняет свое дыхание ровным. Через некоторое время, слушая жужжание, Шэдоу наконец засыпает.

***

      Соник с легкой улыбкой садится на край кровати. Шэдоу смотрит на него свысока. Соник не позволит своему поведению испортить Шэдоу настроение. Синий ёжик наклоняется к матрацу, чтобы схватить подушку у изголовья. Он бросает подушку на пол между своих ног в носках, указывает на неё. Шэдоу закатывает глаза. Он убирает руки с груди, чтобы сесть на подушку, и поворачивается спиной к Сонику, прислонившись к каркасу кровати. Глаза Соника сверкают ещё ярче. Он сопротивляется желанию издать какой-либо резкий звук или совершить неожиданное движение, чтобы не напугать Шэдоу.       Соник осторожно поворачивает верхнюю часть тела, чтобы его колени не задели Шэдоу. Лапа Соника находит щётку, которую он ранее бросил на одеяло. Соник крутит её между пальцами, выпрямляется. Ручка щётки неловко ударяется о его ладонь. Соник сжимает её пальцами, прежде чем она успевает упасть ему на колени, и делает глубокий вдох. Он смотрит на затылок Шэдоу. Он намеренно говорит преувеличенно счастливо, чтобы звучать как можно спокойнее (не то, чтобы ему это удаётся, но всё же).       — Я начну. Скажи мне, если захочешь, чтобы я остановился, ладно?       Шэдоу согласно мычит. Соник протягивает лапу вперёд, чтобы коснуться игл Шэдоу, и тот напрягается от первого прикосновения. Соник старается, чтобы его касание было нежным. Он подносит щётку ближе к меху на голове Шэдоу, и снова тот почти отстраняется от Соника, но синий ёжик очень настойчив. Он продолжает свои действия, ведь Шэдоу ничего не говорит.       В конце концов Шэдоу снова прислоняется к каркасу кровати между коленями Соника. Синему ёжику приходится остановиться на секунду, чтобы собраться с мыслями. Он возобновляет свои действия прежде, чем Шэдоу почувствовал бы себя неуютно.       Он никогда не говорил этого прямо, но Соник знает, что Шэдоу ненавидит, когда его мех и иглы не ухожены. В этот раз Соник предложил ему свою помощь, и, хотя он надеялся услышать положительный ответ, он был очень удивлён, когда чёрный ёжик на самом деле согласился. Соник думал, что тот откажется, но такая перспектива его более чем устраивала. А Шэдоу так и не оттолкнул его, о чём свидетельствует то, чем они занимаются прямо сейчас.       Соник входит в ритм. Его действия остаются очень мягкими и нежными, а методичность расслабляет. Шэдоу тоже успокаивается. Больше он не так напряжён. Соник чувствует его вес ещё более отчётливо, а мех на плечах Шэдоу легонько щекотит внутренние стороны коленей Соника. Он чувствует удовлетворение.       Когда он слышит шум в комнате, то едва не роняет щётку. Соник прикусывает внутреннюю часть щеки до того сильно, что чувствует привкус железа, и заставляет себя не визжать. Хотя раньше он не слышал, как мурлыкает Шэдоу, но он мгновенно узнаёт этот звук. Это не может быть что-то другое, это точно он.       Соник месяцами ждал, когда же Шэдоу замурлычет. В какой-то момент он подумал, что из-за своей гибридной природы он не способен мурлыкать, но доказательство обратного прямо перед ним. Наконец-то, наконец-то Соник чувствует, что с Шэдоу всё в порядке.       По крайней мере, это он так думает, но Шэдоу внезапно отстраняется от Соника. Он встаёт на ноги, резко разворачивается. Он держит кулаки поднятыми, один подносит к своей груди. Соник роняет щётку, слышит, как она стукается о деревянный пол, и поднимает лапы, показывая, что безоружен. Шэдоу, очевидно, перестаёт мурлыкать, но Соник не может придать этому значение, пока чёрный ёжик смотрит на него с явным замешательством во взгляде.       — Я только что издал твой звук.       — Мой… звук?.. — нерешительно и хрипло спрашивает Соник. Шэдоу снова напряжён, он медленно кивает. Соник неопределённо ведёт плечами. Шэдоу явно чувствует себя не в своей тарелке. — Ну, ты, как бы… мурлыкал. Я хотел бы что-то об этом сказать, но я-я не хотел, чтобы ты, ну, перестал, э-эм… Ты понимаешь, о чём я?       — Мурлыкал? — спрашивает Шэдоу.       У Соника расширяются глаза. Осознание обрушивается на него подобно ведру ледяной воды.       — Оу. Оу. Ты не знаешь, что такое мурлыканье. Это… — Шэдоу, кажется, нервничает. Соник снова улыбается. — …Это нормально! Совершенно нормально, Шэдоу. На самом деле это я сглупил. Я должен был хотя бы спросить, ты же, наверное, не знаешь о многом, что делают мобианцы и ежи в частности.       — Что… — Шэдоу подходит ближе к Сонику. Он нерешительно садится на кровать рядом с лазурным ежом. Соник так же нерешительно тянет лапу вперёд. Шэдоу позволяет ему соединить их лапы и переплести пальцы. — Что такое мурлыканье?       — Это тот звук… ну, тот, который ты назвал моим.       — Жужжание?       — Э-э… да. Это и есть мурлыканье. Вот это вот жужжание. Ёжики мурлыкают, когда счастливы или довольны. Или когда чувствуют себя в безопасности, — объясняет Соник.       Это не он должен объяснять. Основы Соник узнал от Длинного Когтя, но какой бы славной она ни была– совы не мурлыкают. Когда Соник начал жить с Томом и Мэдди, он изучал информацию самостоятельно, но не вдавался в подробности, потому что посчитал, что это ему не нужно. Соник надеется, что Шэдоу не будет разочарован из-за того, что у синего ежа нет ответов на все вопросы.       — Ты много мурлыкаешь, — замечает Шэдоу. Он смотрит на Соника каким-то странным взглядом рубиновых глаз. Соник не совсем его понимает, он раньше не видел такой взгляд. Но он думает, что взгляд его тёплый, и этого достаточно, чтобы Соник улыбнулся.       — Да, — кивает он, — с тобой я чувствую себя в безопасности, Шэдоу. С тобой я счастлив и доволен. Ты ничего не говорил про моё мурлыканье, поэтому я подумал, что это не проблема.       — Так и есть, — поспешно отвечает Шэдоу. Выражение лица Соника становится слегка растерянным. Шэдоу отводит от него взгляд и легонько сжимает лапу Соника. — Мне… нравится, когда ты мурлычешь.       — Я рад, — шепчет Соник.       Он боится, что если заговорит громче, то издаст какой-нибудь очень смущающий звук, а Шэдоу и так выглядит довольно измученным этим разговором. Самое меньшее, что может сделать Соник, — это попытаться смягчить этот и без того неловкий разговор настолько, насколько может. Он известен далеко не тем, что способен сдерживать порывы эмоций.       — Я не мурлыкаю, — говорит Шэдоу. В его голосе есть что-то, что Соник не решается назвать разочарованием. Это что-то близкое к нему и граничащее с ненавистью к себе гораздо больше, чем хотелось бы. — Значит ли это…       Шэдоу замолкает. Соник подсаживается ближе. Он двигает другой лапой, касается щеки Шэдоу. Он осторожно двигает его мордочку, чтобы посмотреть на него, и улыбается. Соник наблюдает, как медленно обеспокоенное выражение лица Шэдоу смягчается, когда Соник начинает говорить:       — Ты всю жизнь был в стрессовых ситуациях, и ты только недавно выбрался из них. Я не виню твои инстинкты за то, что им понадобилось время, чтобы понять, что ты в безопасности.       Соник наклоняется вперёд, прижавшись своим лбом ко лбу Шэдоу. Тот смотрит на него, а синий ёжик закрывает глаза.       — Меня никогда не беспокоило то, что ты не мурлыкаешь, и не будет волновать, если ты больше никогда не замурлыкаешь. Но если ты замурлыкаешь снова, я всегда буду рад послушать. Мне нравится знать, что ты чувствуешь себя счастливым и в безопасности, особенно когда ты со мной. Думаю, по этой же причине тебе инстинктивно понравилось и моё мурлыканье.       Шэдоу отодвигает голову, и она приземляется Сонику на плечо. Синий ёжик фыркает от удовольствия. Он убирает лапу с щеки Шэдоу и обнимает его за плечи. Соник прижимает его к себе ближе, прислоняется щекой к виску Шэдоу. Соник закрывает глаза, наслаждаясь моментом.       Через некоторое время воздух наполняется неуверенным звуком. У Соника губы дёргаются в улыбку. Он отвечает на несмелое мурлыканье своим, гораздо более уверенным. Но Шэдоу не перестаёт мурлыкать. Он продолжает, независимо от того, насколько чужим кажется этот звук для его ушей. Соник чувствует себя как никогда гордым.       Им с Шэдоу определённо стоит получше изучить свои инстинкты. Но в другой день. Сейчас им слишком комфортно вдвоём.