Обними меня, прошу

      Пик не впервые делила с кем-то постель, но та единственная ночь прожгла след в её памяти. В детстве Пик часто спала с отцом, которого так уничижала болезнь, что он не мог и кружку воды взять со стола. Забота о нём стала предшественницей её решения пойти в Воины. После отбора в кандидаты её отец наконец смог получить хорошую медицинскую помощь. Пока он проходил лечение в госпитале, Пик спала одна. Миссис Галлиард и миссис Гувер присматривали за ней, следили, чтобы она хорошо кушала и запирала двери каждую ночь.       Но вскоре жизнь поменялась. Она покинула дом, стала делить двухярусную кровать или палатку с Энни. Во время вылазок спали зачастую в окопах вместе с остальными ребятами, жались друг к другу, чтобы согреться морозными ночами. Всё снова перевернулось с ног на голову, когда она унаследовала титана Перевозчика. От неё требовали постоянной готовности. Недели, месяцы в форме титана — командованию было плевать, приоритет оставался в выполнении задачи. А Пик пребывала в изоляции.       В разгар войны неожиданно наступило затишье. В один из тех тихих вечеров Пик лежала в чистой пахучей постели, на мягком (по элдийским меркам) матрасике. И у неё была компания. Самая лучшая. Часом ранее она переступила порог этого дома, Кольт — следом, таща на спине бессознательного Порко. Миссис Галлиард ничего не сказала, она всё прекрасно поняла, поэтому лишь кивнула им и удалилась на кухню. А Пик осталась с ним, в его комнате, предоставленная самой себе, пока Порко не придёт в сознание.       Спина и ноги неприятно ныли после напряжённого дня. Да и Пик в отношении Порко особо застенчивой не была — уже слишком многое их связывало. Она осторожно забралась под одеяло. От Порко веяло теплом, таким тягучим, что оно тут же нырнуло ей под кожу. На сердце сгустилось светлое чувство, словно она дома. Порко крепко спал. Первые отметины титана медленно и неохотно исчезали с его тела. Под глазами и на подбородке ещё виднелись багровые линии, тянущейся по коже, будто кто-то резал её ножом. Он дышал тяжело и беспокойно, хмурил брови, отчего между ними заложились две глубокие складки.       Ему было семнадцать. Спящий, он выглядел на свой возраст. Но когда наконец открыл глаза, в них навсегда поселились острота и настороженность. Пик не смогла удержаться и провела указательным пальцем от переносицы до кончика его носа. Нос картошкой… он всегда казался ей таким милым. Холодный палец очертил брови, нарисовал странные узоры на лбу. Порко дёрнулся, и ей пришлось убрать руку. Пик глубоко вздохнула. Забылась…       Он ведь теперь Воин.       Зубастый.       Она с горечью стиснула зубы — слишком болезненными оказались воспоминания. Когда Порко ввели сыворотку, Пик, Райнер и Зик были там. Она помнила как в ужасе отвернулась и закрыла глаза, не в силах смотреть на то, что появилось там, где только что стоял Порко. На то, как он тянет руки к измученной пленнице с Парадиза. Только гулкий шум пара заставил тогда Пик открыть глаза. Силуэт Порко виднелся на фоне груды костей и красной плоти. А через пару минут Кослоу уже протягивал Галлиарду нож с суровым приказом трансформироваться. В грозное оружие державы Марли.       И в этот раз Пик завороженно смотрела на его перевоплощение. Она стала свидетелем появления нового Зубастого. Очень похожего на того, которого когда-то явил Марсель. Одинокая слеза скатилась по щеке, едва она его увидела. Отличия у нового Зубастого были небольшие: загривок более светлого цвета и зубы, как ей показалось, немного другой формы, но такие же смертоносные. Всех удивило, что Порко не потерял над ним контроль. Но на нём сильно сказалось отсутствие передышки после первой трансформации. Движения Зубастого вдруг стали хаотичными, нескоординированными. Кослоу пришлось силой вытаскивать Порко из тела титана, а тот уже был без сознания.       Армия жестоко, пожалуй, обошлась с Галлиардами. Им не дали времени на то, чтобы пережить смерть старшего сына, не говоря уже о том, чтобы оплакать его. Руководству просто невыгодно было воздавать погибшим элдийцам почести за службу родине. А ведь их семьям ещё в самом начале обещали почёт и достаток. Марли вложила в Порко много ресурсов, в его подготовку, и командование считало своей прерогативой распоряжаться его жизнью так как им вздумается. Поэтому церемония передачи силы Зубастого прошла в крайне сжатые сроки, в том самом подвале, где пять лет назад их товарищи стали живым оружием державы. И по странной иронии судьбы, именно смерть Марселя открыла для Порко возможность стать Воином.       Снисходительность командования проявилась лишь в том, что после церемонии они позволили Порко отдохнуть. Пик с неловкостью опустила голову на подушку, и внимательный взгляд упёрся в его губы и подбородок — всё-таки он был выше на целую голову. На узкой односпальной кровати они едва помещались вдвоём. Но Пик знала, каково это, очнуться после первого обращения. Когда чужие воспоминания, пронзившие разум тысячей игл, сбивают с толку, рвут мысли и лишают понимания. Она хотела быть рядом в этот трудный момент.       Пик легонько коснулась губами кончика его носа. В ответ послышалось тихое рычание, и тёплая ладонь настойчиво сжала её запястье. — Прекрати. Щекотно,— пропитанный хрипотцой голос раздался над ухом. — У тебя милый носик, Покко.       Порко повернулся на бок, к ней лицом. — Пик…— нерешительно предостерёг.       А Пик поставила себе задачу всячески напоминать о Марселе. Это должно было помочь ему отыскать среди груды изрезанных воспоминаний в первую очередь себя, а потом — брата. Поэтому и назвала его кличкой, которую дал ему брат в детстве. — Не могу ничего поделать… Тебе очень идёт,— с задорной улыбкой и блеском в глазах отозвалась она.       Он рвано усмехнулся. И Пик как будто прошибло током, когда Галлиард просевшим голосом сказал: — Не называй меня так. — Не могу,— отчаянно смело возразила Пик,— Не сейчас. Ты застрял со мной, Покко.       Она печально опустила глаза. Пик как никто другой знала, что чувствовал Порко, знала, что ему больно, очень больно и страшно. Она готова была на многое, лишь бы как-то ему помочь.       Сдавленный вскрик не успел слететь с её губ, когда сильные руки обхватили её за плечи и притянули ближе. Она зарылась лицом в его футболке, чувствовала кожей жар и отчётливо слышала как бьётся его сердце. Гулко, болезненно. — Спасибо.       Он шмыгнул и глубоко вздохнул. Серьёзный Порко всегда говорит тихо и чётко, Пик это отлично знала. Но сейчас он был тише обычного. Они лежали в обнимку, и ни один из них не хотел нарушать эту хрупкую тишину, пусть она и затянулась на долгие минуты. Пик с упоением слушала его сердце, внимала каждому удару. Каждая секунда была для неё драгоценна, она записывала их на страницах памяти. Потому что впереди их ждала только бесконечная бойня — Марли готова была нанести ответный сокрушительный удар по Альянсу. И Пик понимала, что увидит Порко вот так снова, посмотрит ему в глаза, быть может, только через несколько месяцев. Он, конечно, всё это время будет рядом, только в форме Зубастого. — И что теперь?— спросил он.       Она подняла голову. Ладонь сама потянулась к его щеке, большой палец мягко очертил скулу. Утешительно. — Теперь мы сражаемся вместе,— почти шёпотом ответила Пик.       Как бы ей хотелось, чтобы этого с ним не происходило. Но время уже играло против него. Отсчёт начался. Порко осталось тринадцать лет. Не больше. И как она надеялась, не меньше. — Ты ведь останешься?— неожиданно спросил он.       В тихом голосе осела синяя тоска. Пик была уверена, что слышала что-то такое, что не могла или не хотела выразить словами. Порко нежно поглаживал её по щеке и наматывал прядки густых волос на палец. — Покко…       Он снова обнял её. Крепко. Словно она стала для него спасательным кругом, за который нужно было хвататься изо всех сил, чтобы выжить. Пик хотела было сопротивляться, но быстро передумала, и начала поглаживать его по спине. — Останусь, если ты хочешь. — Очень,— голос перешёл на тихий шёпот, — Не хочу думать о войне… о Зубастом. — Тебе страшно?       Пик робко провела рукой и пригладила его взъерошенные волосы. А он прикрыл глаза, когда её маленькая ладошка коснулась ложбинки на ключице, и лбы соприкоснулись. — Немного,— признался Порко,— Я не помню, что случилось после укола. Знаешь…— он замолчал, будто пытался собраться с мыслями. Потом горько взглянул в тот угол, где когда-то стояла кровать Марселя,— А как мы здесь оказались? — Кольт тебя дотащил. Ребята из экипажа помогли. — Ну я не такой тяжёлый,— заворчал Галлиард. Хороший знак. Значит, понемногу отходит. — Ты был без сознания, — с улыбкой ответила Пик.       Порко ничего не ответил. И настала очередь Пик хмуриться. — Покко…— её голос прозвучал настойчиво.       Пик понимала, что он вновь погряз в мыслях, а может, в воспоминаниях. Чужих, не своих. Но она не осмеливалась спросить. — Как он выглядел?       Молчание. Громкое. Её глаза снова заблестели от слёз. — Почему ты плачешь?       Пик выругала себя за минутную слабость. Набралась храбрости и посмотрела ему в лицо. — Он… он похож на того, что был у Марселя. — О как…       То ли удивление, то ли грусть, то ли всё вместе пропитали его голос. А Пик не находила слов. Порко обречённо улыбнулся. Зарылся носом в её волосы на макушке. Робкий аромат трав успокаивал. Он не хотел думать о своей новой роли и обо всём вытекающем. Единственное, чего он хотел в ту минуту — прижать к себе Пик и никогда не отпускать, чувствовать её горячее дыхание на коже, видеть ответную улыбку и слушать её тихий голос. Он был ей благодарен.       Порко едва ли представлял, как посмотрит в глаза родителям. Он не находил в себе сил. Чувствовал себя немощным и потерянным. Но только не с Пик. Она была ниже его на целую голову, особенно не хвасталась ни силой, ни выносливостью. После тренировок мучалась с болящими ногами. Но она была до смерти упряма и очень многое пережила до того, как стала Воином. Порко точно знал: если она будет рядом, он тоже всё сможет.       Если бы только…       Веретеница мыслей, закрутившаяся в голове, вдруг оборвалась, когда пальчики Пик коснулись щёки и шеи. Он нуждался в её нежности. Глотал как воду из источника посреди засушливой пустыни. Он упустил связь с реальностью, ушёл глубоко в чувства. И нежный поцелуй, лишь лёгкое касание губ, опъянило и одновременно вернуло ясность. Пик заглядывала ему в лицо, улыбалась, воздушно, почти незаметно, и пропускала прядки русых волос между пальцев. Её движения стали более раскрепощёнными. Тогда он поцеловал её по настоящему.       В тот вечер в той комнате были только они вдвоём, друзья детства. Не солдаты. Не Воины. Не титаны. Только Порко и Пик под властью утешения, которое они нашли друг в друге. А новая жизнь, новый путь и новая война — остались на завтра. — Теперь ты застряла со мной,— передразнил он, украв ещё один поцелуй. — Да, напарник.