Слабости.

      Удар. Ещё один. Вербовщик чувствует, что чужая щека горит, кожа покрывается красными пятнами, а человек напротив еле сдерживает очередной всхлип от растекающейся по лицу боли. Ттакджи вновь остаётся в прежнем положении, поэтому будущая жертва игр уже добровольно подставляется под новую пощёчину. Жалко. Но рекрутер старается об этом не думать, предпочтя подыграть, как он читал в резюме, У Сын Ги, дабы тот в порыве гнева и пришедшей вседозволенности налетел на него, занеся руку для удара. Вербовщик хочет усмехнуться от подобной дурости, за коей он наблюдает чуть ли не ежедневно, однако лишь перехватывает чужое запястье, со спокойным видом демонстрируя Сын Ги купюры суммой в сто тысяч вон.        Ох, эти горящие азартом глаза - его личный наркотик. Смысл жизни, держащий на плаву, помогающий безукоризненно работать на протяжении стольких лет.        — Ваши деньги, господин, — произносит Вербовщик, осторожно вкладывая грязные бумажки в дрожащую ладонь, — Поздравляю.        Человек напротив в непонимании моргает, но сразу же вспоминает о первоначальной цели их игры. Успевшая ненадолго потухнуть, та самая искра появляется вновь, когда Сын Ги забирает деньги, которые, он точно знает, сегодня уйдут на ужин и частичную оплату жилья.        — Знаете, господин, поучавствов в подобных играх, вы сможете забрать приз покрупнее, — пока Сын Ги пересчитывает купюры, Вербовщик с лёгкой улыбкой делает своё предложение. Предложение, от которого невозможно отказаться.        — Это какая-то бизнес-пирамида? — усмехаясь, спрашивают, — Я на это не поведусь.       Одно и то же. Ничего нового.       — Господин У Сын Ги, сегодня вы вновь были в организации по микрозаймам, верно? — это будет даже слишком просто, — У Сын Ги, сорок шесть лет, неоконченное высшее образование, всю жизнь были разнорабочим, набрали кредитов для открытия магазина и прогорели, семьи нет, ваш долг составляет двести тридцать миллионов вон банку и сто восемьдесят миллионов вон ростовщикам, — под пристальный взгляд удивлённого человека продолжает рекрутер, уже готовясь к очередному поднадоевшему вопросу.       — Кто вы? — потрясённо спрашивают, пятясь назад все больше.        Не сказав ни слова, Вербовщик достаёт ставшую родной визитку, где были выгравированы круг, треугольник и квадрат, а на обратной стороне красовался номер телефона, готовый стать спасением для чьей-то жизни.        — Подумайте о моём предложении, — опять улыбается он, хватая чемоданчик и отряхивая себя от лишней пыли.        Это метро его выматывает. 

***

      После выполнения всех своих планов Вербовщик, как и всегда, берёт по дороге такси, скрываясь между высокими небоскрёбами Сеула.        Когда машина останавливается на одном из светофоров, он начинает рассматривать снующих туда-обратно людей, бездомных животных и обыкновенных попрошаек, мечтающих начать жизнь с чистого листа. У каждого из них своя история потерь, взлётов и падений; и очень много из этих историй Вербовщик знает наизусть.        Нет для него ничего легче, чем подходить к беднякам в метро или парке, предлагая сыграть в ттакджи, дабы получить жалкие сто тысяч вон, которых, по его подсчётам и опыту, не хватит даже на одну сотую долга большинства. Люди для него словно мусор, а мир - мусорный бак, нуждающийся в очистке. Это его жизненный принцип, нерушимое мировоззрение.        Почти.        В какой-то момент Вербовщик начинает думать не о паршивом лентяе, седящем в переулке на картонке, а о Чжун Хо, том самом полицейском из команды Ги-Хуна, что так отчаянно жаждет найти брата. В голову лезут мысли о новом деле, непосредственно связанном с Хваном младшим, однако рекрутёр пытается их ненадолго отложить: не хочет отвлекаться от высматривания очередных жертв игры.        Ему сообщают, что такси в пункте назначения, поэтому Вербовщик вежливо, хотя скорее наигранно, улыбается, протягивая водителю пару купюр.        Выходя из машины, он вновь чувствует удушающее чувство паршивости от разлёгшихся на лавках бедняков, окружающих его повсеместно.        — Они лишь будущие мертвецы, — Думается ему.        И он вновь хочет очистить голову от подобного. Слишком часто его жизнь начала сворачивать не в ту сторону.        Начиная русской рулеткой в богом забытом отеле, где он выжил благодаря чуду и не сработавшему револьверу, заканчивая разбитым горем Чжун Хо, который, потеряв всякую надежду после поисков Ги-Хуна, вернулся в Корею через два дня. Прямо в руки к Вербовщику, уже готовому предложить ему шанс на встречу с братом.        Шанс, который Хвану младшему даровал с барского плеча Ведущий. 

***

      — Только посмотрите на него! — возмущенно тыкает пальцем в чужую щёку старушка, — Совсем перестал нормально жить.       — Госпожа Ирен, не стоит беспокойств, я в полном порядке, — усмехается в ответ.        — Так никуда не годится, Гон Ю.        Вербовщика на секунду передёргивает. Он старается сделать вид, что имя, произнесённое момент назад, никак не трогает его, однако госпоже Ирен Лесаж врать бесполезно. Работая личной поварихой Ин-Хо на острове, она знает и видела слишком многое, поэтому Гон Ю лишь корчит счастливое лицо, принимая от старушки пакет с выпечкой.        — Mon cher, я проработала с людьми больше, чем ты живёшь, donc il n’y a pas d’excuses — мадам Лесаж морщится, начиная протирать прилавок с едой сильнее.       Вербовщик уже давно привык к французским вставкам мадам Ирен, поэтому не удивляется, когда та опять начинает картавить, стараясь не кричать. Это у неё, впрочем, получается с переменным успехом.        — До новой игры ещё столько времени, эта даже не закончилась, pourquoi se dépêcher? — Лесаж, понимая, что ответ не получит, грозно сжимает маленькие ладошки, — Как ты вообще до сих пор жив?       Начинается.        Гон Ю, несомненно, благодарен мадам Ирен за её заботу и помощь, что старушка оказывала ему много лет, но, признаться честно, вечные причитания надоедают. Он сдерживает глубокий вздох, прекрасно осознавая, что Лесаж от такого приятно не будет.        Ей семьдесят лет, она замечательная повариха, которая пришла в организацию сильно раньше самого Вербовщика, бежав от отца из Франции; но почему-то создаётся ощущение, что на самом деле мадам Ирен нигде и не работает. И что нет вовсе никакого острова со смертельными играми. И что Вербовщик - это простой человек, который зарабатывает на раздаче листовок.        Ведь когда утреннее солнце только начинает освещать не успевшую открыться пекарню, а часы пробивают семь утра под громкий вой дворовых собак, Гон Ю ощущает себя совсем иначе. Другой личностью.       — Прости, mon cher, но если бы я не подменила тогда твой любимый револьвер, ты бы умер. Я же говорила тебе, что удача - вещь непредсказуемая. Не нужно думать, что она всегда будет улыбаться, — Ирен с грустью подмечает очевидный факт, — Je sais, что каждый вербовщик на самом деле точно такой же человек.        Гон Ю хочет возразить, но вовремя понимает, что этим лишь подтвердит слова мадам Лесаж. Слабости есть у каждого, но имеет ли он на них право?       — Имеешь, — словно читает мысли, — Ты имеешь право быть иным. Vous ne serez pas heureux de travailler trop souvent, — Ирен откладывает тряпку в сторону, — Я не могу понять тебя, и не смогу помочь, если ты сам того не захочешь.       — Мне не нужна помощь, — тихо произносит Вербовщик. Знает: пытается неудачно соврать.        — Как себя чувствует Чжун? Он выглядел таким разбитым, когда ты привёл меня к нему.        Гон Ю уже жалеет, что, отдав визитку с номером Хвану младшему, не развернулся, в спокойствии покинув его. А жалеть он не привык.       Как считал Вербовщик: подобные ему - это расчётливые, холодные люди, идеально и слаженно выполняющие заданную работу. Не имеющие слабостей. Но, увидев рядом с собой избитого жизнью Чжун Хо, всерьёз стал задумываться о своих математических способностях, потому что, как оказалось, считал он хуже любого школьника.       — Прилёг отдохнуть, — кратко докладывает рекрутер, желающий поскорее закончить разговор.       — Avez-vous parlé? — мадам Ирен, напротив, продолжает.       — Да.       — Гон Ю, — строго произносят, и мужчина сдаётся, позволяя себе на одну минуту забыть о своей работе и жизни в целом.        — Как и сказал Фронтмен, я отдал визитку; господин Чжун позвонил позапрошлой ночью. Сегодня отбываем с вами и мадам Мери на остров, — на этот раз краткая сводка новостей радует Лесаж больше, особенно - при упоминании её дочери.        — Другое дело, — счастливо говорит Ирен, — Сходи к Мери, пусть собирается. А потом обязательно беги к своему полицейскому, — шутливо журит старушка.        Гон Ю усмехается. И как эта мадам вообще может говорить такое, когда только пару дней назад ей довелось увидеть падающего от головной боли и слёз Чжун Хо. Вербовщик думает, что она, при наличи какой-никакой эмпатии, превосходит его самого в бессердечности.        — Пекарня открывается, так что поспеши, mon cher, — Лесаж открывает дверь, пропуская рекрутера наружу, попутно переворачивая вывеску с надписью «닫힌».

***

      — Убей меня, — тихо шепчет Чжун Хо, губами хватая живительный воздух. Он смирился. Вербовщик чувствует это, прекрасно зная, что так и должно было произойти. Все рано или поздно ломались.        Разгорячённое тело вновь содрогается от приступов и Гон Ю незатейливо хмыкает, прикладывая холодную, смоченную под водой ткань к чужому лбу. Хван упирается, старается отодвинуть руку рекрутера, но, в конце концов, принимает заботу как должное.        — Я же брат самого Ведущего, — гадко осознаёт он.       — Потерпи немного, mon cher, скоро станет легче, — убаюкивающе шепчут в самое ухо, протирая полуобнажённое тело, — Неужели этот мерзавец наконец-то что-то почувствовал? Проснулась совесть, м, Гон Ю? — мадам Лесаж смотрит угрюмо и прямо в душу, однако Вербовщику до развернувшейся перед глазами картины дела нет. Он притащил в апартаменты полицейского, вызвал опытного в делах спасательных человека и теперь может просто издалека наблюдать. Как и всегда.        Спустя полчаса скулежа и капающих мелких слёз, Чжун Хо засыпает, поддаваясь влиянию таблеток и вколотых в ноющее плечо веществ.        — Когда он спросит, почему ты это сделал, ответь честно. Если не мне, то ему, — мадам Ирен впихивает рекрутеру пару баночек с разноцветными капсулами, сверху кладя бумажку с инструкцией по их приёму.        — Безмерно благодарен, мадам Лесаж, — Гон Ю сдержанно улыбается, закрывая за гостьей дверь.        Он подходит к кровати, стоящей прямо у окна, из которого так и бьёт ярким мешающим светом ночных вывесок, но Чжун Хо это, по всей видимости, не беспокоит. Тот тихо посапывает, изредка вздрагивая, шепча что-то неразборчиво. Как Вербовщик догадывается: кошмар о брате настиг его и тут. Впрочем, Гон Ю умеет ждать, поэтому, открыв глаза, Хван один уж точно не останется. 

***

      — А я говорила, — весело щебечет Мери, быстро переливая различного рода жидкости в один большой стакан, — Тебя к нему что-то влечёт, — она с улыбкой добавляет в смесь непонятного коричневого цвета карамельный сироп.       — Сегодня отправление, не забудь, скоро приедут VIP-гости, тебе нужно быть готовой помочь мадам Ирен, — Гон Ю предпочитает оставить вышесказанное Мери без ответа.       — Ты действительно взял его к себе просто так? — сама мадам Лесаж младшая, не унимаясь, продолжает расспрашивать.       Таким, как она, жизнь других интересна гораздо больше. Они находят покой только когда все грязные секреты окружающих находятся в их руках. Мери просто очередная болтушка, способная зачастую превосходно помогать в нахождении нужной информации о будущих игроках, что точно не откажутся от кружки ароматного кофе за короткий разговор. Вербовщик понял, как обращаться с мадам Мери Лесаж, в тот момент, когда она, впервые с ним встретившись, рассказала обо всех достопримечательностях Парижа за вечер в компании пары бутылок соджу.        Пустышка - думал он. Сейчас же старается смотреть немного глубже.        Сам не понимает, отчего внезапно стал сдерживаться даже в своей голове в попытках дать кому-то краткую (и зачастую нелестную) характеристику.        — Захотелось разнообразия, — откровенничать Гон Ю не умеет, поэтому хоть как-то отвечает, желая, чтобы Мери поскорее свела разговор в другое русло.        — Ого, да это прогресс, — Лесаж легонько улыбается, сминая языком пирсинг на нижней губе. Повисает неловкая тишина, разбавляемая хождениями по кафетерию заблудшей кошки, которую просто не захотели выгонять. Мери сегодня слишком неразговорчива, от чего рекрутер спешит сделать вывод.       — У тебя какие-то новости? — этот жест Вербовщик считывает быстро: прекрасно знает все паттерны поведения девушки перед ним.        — Маме доложили, что следующая игра переносится на месяц раньше, — под хитрым изучающим взглядом сдаётся Мери, — Только ей не говори, что я рассказала.        Ну конечно. Мадам Ирен опять проявляет свою заботу.        — Удачного дня, мадам Мери, — Гон Ю с нескрываемым удовольствием вежливо кланяется, после чего, забрав пластиковый стаканчик с кофе, уходит, оставляя лишь запах дорогого одеколона.       — Смотри мне, чтобы вечером сегодня за ручку притопали! — вслед выкрикивает Мери, слыша хлопок двери. Нужно успеть прибраться: до открытия всего десять минут. 

***

      Личные апартаменты впервые встречают Гон Ю не холодной тишиной, а какими-то негромкими звуками, доносящимися из ванной. Рекрутер решает не тревожить гостя, что наверняка возится с отёкшими глазами, потому просто идёт к кухонному столу, который не был отделён от общей части квартиры.        Вербовщику не нужно много пространства - он всегда довольствовался подаренной Иль Намом частной собственностью, ибо знал, что ему не пригодится ещё одна кровать и стены в целом. Кухонный стол, спальное место и ванная (единственная отдельная комната), - это всё, чего требовал новый сотрудник. Это, однако, не сочли грубостью, исполнив его маленькую прихоть.        Гон Ю включает что-то в телефоне и по всем апартаментам проносится знакомая мелодия «Time to say goodbye», давая гостю понять, что хозяин вернулся.        Спустя пару минут Чжун Хо выходит, застав Вербовщика с бокалом красного вина. Костюма на нём уже нет - лишь белый свитер и домашние штаны. И когда только успел?        — Как ваше самочувствие, господин Хван? — не оборачиваясь, спрашивает рекрутер, делая очередной глоток, доставляющий ему секундное удовольствие.        — Я встречусь с братом утром, верно? — Чжун игнорирует напускную заботу, и оттого сразу переходит к делу.        Гон Ю не отвечает. Молчаливо ждёт, когда Хван догадается.        — Всё хорошо, благодарю вас, — наконец-то сдаётся бывший полицейский.       — Да, у нас ещё много времени. Не хотите выпить? — спокойно предлагает Вербовщик, но Чжун Хо замечает в его глазах искру азарта, что сопутствует рекрутеру, такое ощущение, всю жизнь.        — Нет, спасибо, хочу оставаться в трезвом состоянии.       — От пары бокалов ничего не случится, у вас высокая толерантность к алкоголю, — Гон Ю усмехается, видя в чужих глазах подозрение, — Чтобы отыскать вас, много следить не нужно, однако я позволил себе расслабиться, наблюдая за тем, как вы пили, — пояснение звучит криво, и Вербовщик сам не понимает, отчего вдруг ему сейчас не по себе рассказывать такое Хвану, — Не хотите ли сыграть в игру?       Кажется, Хван Чжун Хо другого и не ожидал - это стало понятно по его мгновенно закатившимся глазам.        — Вы предсказуемы, — хмыкает бывший полицейский.        На это заявление Вербовщик ухмыляется: специально дал повод так думать. Он наблюдает за сомнениями на чужом лице, подмечая про себя, что давно так охотно не рассматривал эмоции задумчивости и глубокого погружения в мысли. Пожалуй, последний раз он делал это на своей первой вылазке по набору игроков.        — Что за игра?        — Очень простая, не беспокойтесь, мы на кон ставим не жизнь, — посмеивается Гон Ю.        — Что будет в случае проигрыша? — незамедлительно спрашивает Хван.        — Проигравший делает три глотка вина.        — Для вас это слишком просто, — Чжун Хо хмурится. Рекрутер, спокойно отправляющий людей на убой, требует пить дорогое вино в качестве проигрыша? Смешно звучит - смешнее выглядит, — Какая игра?       — Две правды и одна ложь. Вы называете три факта из своей жизни, а я должен буду угадать, какой из них является неправдой, и наоборот. Согласны? — щелчок в телефоне - и свет в апартаментах гаснет, пока Вербовщик садится на мягкие подушки, грудой лежащие на выступе около панорамного окна.        — И сколько мы будем играть?        — Если кто-то из нас проиграет три раза - другой загадывает желание. В пределах разумного, конечно.        Чжун Хо в момент думает, что всё происходящее звучит как несмешная детская шутка, однако, после пары секунд раздумий, отвечает кратким: «хорошо».

***

      — Даю право начать вам, как гостю, — Вербовщик улыбается, закручивая бутылку и ставя её меж подушками.        — Ладно, — Хван садится рядом, пока что настороженно и с опаской глядя на хозяина квартиры. Стоит всегда быть начеку, — Моя первая миссия в полицейском отделе окончилась провалом; моя мама хотела отказаться от меня, узнав о проблемах с почками; в детстве я сломал себе руку, когда пытался приготовить обед для брата.        — Второе - ложь, вам помог господин Ин-Хо, — без колебания отвечает Гон Ю.       — Не сомневался, что ответите, — Чжун усмехается.        — Как же вы сумели достичь третьего пункта? — не без несвойственного обычно интереса спрашивает Вербовщик.        — У стула отломилась ножка, — с улыбкой вспоминает Хван, — Пришлось лежать в больнице несколько недель.        Рекрутер понятливо хмыкает. Он выбрал идеальную игру.        — Что же, моя очередь, — и лишь тут слегка просчитался: говорить ему не о чем, а раскрывать важные карты не входило в его планы. Он пару секунд мнётся и в итоге выдаёт, — Я пролежал в коме неделю; я утопил собаку своего соседа; моё хобби - готовка.       Хван всеми силами надеется, что Вербовщик просто дал ему хорошо начать, прекрасно зная, на что будет рассчитывать Чжун.       — Второе - ложь.       — Верно, — не без улыбки кивают, когда слышат облегчённый выдох.       — Удивлён, что у вас есть хобби, — подмечает Чжун Хо.       — Не против перейти на «ты»? — вместо ответа говорит Гон Ю.       — Хорошо, моя очередь. Моё хобби - решать кроссворды; моё хобби - чтение; моё хобби - коллекционирование.       — Играешь грязно, — усмехается Вербовщик, — Раз он бывший полицейский, то расширение кругозора - его спасательный круг. Такое полезно каждому следователю. Чтение может быть разным, начиная триллерами и заканчивая детективами, последнее в его вкусе. С учётом того, что Хван имеет несколько увлечений, ни одно из них не должно быть слишком сложным; коллекционирование - нелёгкий процесс.       Рекрутер думает быстро: научен годами упорной слежки за игроками.        — Третье - ложь.       — Верно, — Чжун прикрывает глаза. И когда всё это закончится?       — Я был Треугольником на играх; я убил своего отца; у меня был чёрный кот, — Гон Ю отворачивается к окну, вновь наблюдает за маленькими людьми внизу, которых планета хрен пойми как носит. Его это веселит. Смотреть с высоты всегда приятнее.        — Второе - ложь, — с надеждой сглатывает Хван.        — Минус балл, — со смешком Вербовщик выставляет вперёд средний и указательный палец, а большой поднимает вверх, изображая пистолет. С нескрываемым удовольствием он двигается ближе, осторожно касаясь пальцами места у сердца Чжун Хо с протяжным свистом «стреляя», — Мой кот был рыжим.        — А как…? — не успевает бывший полицейский окончить, как его перебивают.        — Этого требовали правила, — не вдаваясь в ситуацию, поясняет рекрутер. Сейчас ему хочется явно не копаться в своём дерьмовом прошлом.        — Я выбрался из горящего здания; меня ловили за кражу товаров; я захотел стать полицейским из-за брата, — между тем продолжает Хван, попутно делая три глотка вина, которое оказывается весьма сносным. Даже слишком.        — Второе - ложь.        — Минус балл, — под удивлённый взгляд Вербовщика Чжун Хо повторяет его жест-пистолет, также двигаясь ближе. Он с задорной улыбкой, словно сидит в компании бывшего друга, отвечает, — первое - ложь.        Гон Ю забирает бутылку, нарочито медленно приступая к распитию алкоголя. Он невзначай проводит языком по горлышку, заставляя тем самым Хвана неловко сглотнуть и отвернуться. Думал, что рекрутер нальёт себе бокал.        — Он заигрывает? — проносится у Чжун Хо в голове, отчего он чувствует себя ещё более странно.        — Я чуть не умер по дороге в Пусан; меня хотели убить мои коллеги с острова; я видел, как тонет человек, — к этому времени Вербовщик уже успевает выдать новую порцию информации.        — Первое - ложь, — говорит Хван, с досадой наблюдая, как в него вновь шуточно стреляют и отдают бутылку. Прикоснуться к горлышку становится сложнее: такой непрямой поцелуй оставляет смешанные ощущения.        — Второе - неправда, я особо ни с кем не общался.        — Я лучше всех играл в конгинори в детстве; я похоронил своих животных рядом друг с другом; мои коллеги-полицейские не любили меня.       — Третье - ложь. Ты слишком очарователен.       — Вновь проигрыш, мои питомцы часто сбегали от меня, трупы найти не удавалось, — Чжун Хо решает и вовсе не комментировать утверждение рекрутера.        — У нас по одной жизни, — подмечает Гон Ю, делая ещё пару глотков.       — Я вырос в Штатах; когда-то я анонимно пожертвовал пятьсот тысяч вон в приют; у меня есть знакомая француженка, — Вербощик откидывается назад, на подушки, начиная скучать: он знает, что Хван должен догадаться.        — Первое - ложь, акцента нет.        — Правильно. Играем последний раунд, если оба проигрываем или угадываем - желание получит каждый, в ином случае - кому-то просто не повезёт, — Гон Ю улыбается.       — Я убил нескольких Кружков на острове; в детстве меня порезали осколком от зеркала; мне стреляли в правое плечо.       — Первое, — Вербовщик впервые начинает так сильно сомневаться. Оказывается, столь насыщенную жизнь Чжун Хо нельзя полностью исследовать, полагаясь лишь на документы и наблюдение. Поистине интересная личность.        — Мне стреляли в левое, — победно улыбается Хван.        — Не спеши радоваться, — рекрутер ухмыляется, — Я выстрелил в себя в русской рулетке, зная, что шансы один к одному; я никогда никого не целовал; на выпускном я танцевал чечётку.        Одно лучше другого. И если в танец на окончание школы Чжун Хо ещё поверить может, пусть и с большим трудом да смехом, то остальное заставляет задуматься. Ги-Хун уже рассказывал ему, что они с Вербовщиком играли в русскую рулетку, однако, как тогда оба выжили, если шансы были… если шансов не было.        — Первое - ложь.       Миг - и в его лоб упираются чужие пальцы, вновь изображая пистолет. Выстрел и свист проносятся по апартаментам, и Хван с досадой замечает, что он тоже проиграл.        — Револьвер дал сбой, — видя раздумья на чужом лице, объясняет Гон Ю, — Насчёт второго. Та самая знакомая француженка не хотела оплошать перед девушкой - ради интереса я предложил потренироваться со мной.        — Я уж грешным делом думал, что у тебя было что-то серьёзное, — Чжун Хо хочет схватить бутылку, но его настойчиво останавливают.        — Окончим питьё и перейдём к самому главному. Что бы ты хотел попросить?        Гон Ю смотрит пристально, изучающе, хитрыми глазами подмечая малейшие изменения на лице напротив: губы поджаты, ноги в позе лотоса, а руки спокойно лежат на коленях, пока брови остаются сведёнными к переносице в недоумении. Хван глядит в ответ, кожей ощущая их взаимное напряжение, смешанное с чем-то более приятным, заставляющем в предвкушении сглатывать, придвигаться ещё ближе. После их взаимных «перестрелок» расстояние и так слишком сократилось, но Чжун Хо, наклоняясь к левому плечу рекрутера, шепчет тихое:        — Почему ты подобрал меня?        — Ты действительно тратишь желание на это? — с озорной ухмылкой Вербовщик тоже переходит на шёпот.        — Всё остальное запредельно далеко от исполнения.       — Я впервые за долгое время захотел попробовать внести коррективы в жизнь. Такой ответ устраивает?        Гон Ю удивляется и понимает, что, сам того не осознавая, выполняет главную просьбу мадам Ирен - позволяет себе слабость.        — Более чем. А что до тебя? — у Хвана нет ни сил, ни времени, дабы обдумать всё лучше. После препаратов и обезболивающих средств хочется умыться и опять пойти спать на чужой огромной кровати в обнимку с мягким одеялом и простынями из дорогого материала.        Гон Ю слегка отстраняется, чтобы иметь возможность смотреть Чжун Хо прямо в глаза, в коих читается неподдельный интерес.        — Рекрутер, набирающий людей на смертельные игры и бывший коп, работающий с человеком, что хочет прекратить эти самые игры. Горячо звучит, скажи же, — намеренно тянет, изучает Хвана, однако в долгу не остаётся, теперь уже не скрывая истинных чувств.        Чжун Хо видит перед собой две стороны одного человека.        Одна - стремящаяся к губительному азарту, буре сумасшедших эмоций. Убивающая царя в голове, сносящая всевозможные рамки приличия. Сторона, требующая раздора, пустынного хаоса, готового разрушить изнутри, принципиально действуя против основных законов жизни.        Другая - ранее невиданная никому, более холодная, но не лишённая чувств. Она ледяным потоком вторгается в организм, остужает пыл и очередной порыв, привнося на их место здравый интерес и отчаянный страх. Уравновешивает личность, не позволяет окончательно ехать крышей, душит внутренними голосами.        Как Инь и Янь.        — Стань моей слабостью, — шепчет Вербовщик в самые губы, и Хван не успевает понять, как они оказались так близко друг к другу, ощущая холодное прикосновение пальцев к подбородку.        Его голову приподнимают выше, держат некрепко, но Чжун Хо не вырывается даже с учётом того, что может. Тоже ведь не глупый - прекрасно понимает, что следует за такими жестами, однако преспокойно смотрит в чужие глаза, где кишат искры предвкушения. Ему не привыкать оказываться в подобных ситуациях: бывший полицейский всё-таки. Отличие лишь в том, что сам Хван в этот момент хочет удовлетворить жадный интерес, охватывающий тело и разум всякий раз, как рекрутер появляется поблизости, насмехается над их жалкими попытками его найти и с раздражающей ухмылкой скрывается среди посетителей метро. Может, Чжун всего-то мечтает хоть где-нибудь застать брата врасплох - тот наверняка удивится, узнав о том, что Хван младший не так прост, как кажется. А Вербовщик и не выглядит человеком, способным в этот момент ему навредить: Ведущий не позволил бы.       — Не думал, что у тебя могут быть слабости.       И в следующую секунду Гон Ю доказывает, что могут: врезается своими губами в чужие, напористо и с неприкрытым удовольствием. Подмечает про себя, что Чжун и вовсе не сопротивляется, наоборот - податливо отвечает, но позиций не сдаёт, хватая рекрутера за горло в попытке слегка ослабить того, самому взять контроль над ситуацией. Вербовщик, в который уже раз, позволяет. Но ненадолго. Аттракцион невиданной щедрости сегодня работает только потому, что рекрутер хочет. Хочет ощутить, что он тоже может быть разным.        Возможно, мадам Ирен Лесаж всё-таки была права, говоря об истинных желаниях каждого человека, которые, как бы он не старался скрыть, рано или поздно покажут себя. Однако, в такой момент Гон Ю понимает: он совершенно не против.        — Ты же будешь сопровождать меня на острове? — ненадолго отстраняясь, выдыхает Хван. Спрашивать такое ощущается как предать самого себя, свои идеалы и ценности, но ему не хочется думать о распавшейся команде, подозрительном капитане или Ги-Хуне, что с концами пропал с радаров. Лишь о Вербовщике, сидящем напротив.       — Пожалуй, могу даже поклясться, — ухмыляется рекрутер, и этого Чжун Хо достаточно, чтобы просто расслабиться и признать, что его жизнь на самом деле стоит того, чтобы её прожить.        — Спасибо, Гон Ю, — Хван вновь тянется к чужим губам; видя лёгкое удивление на лице Вербовщика, поясняет — Я умею слушать.       И сейчас рекрутер думает о том, что мадам Ирен стоило бы держать язык за зубами.

***

Гон Ю знает, что ему непростительно иметь слабости, но эту он себе -

почему-то - прощает.