Маскарад драконов

      Пляшущие огни факелов отбрасывали причудливые узоры света на высокие песочные колонны и высокие своды башни, украшая арочные проходы искрами блеска, что отражался в необычных украшениях из золотых продолговатых бусин и алых рубинов, прикрывающих стороны арок. Бусы мелко подрагивали от порывов воздуха, создавая переливчатую мелодию перестукивания драгоценного металла и камней, будто оповещая зал о вошедших и вышедших, как хороший дозорный. Треск быстро заглушался плавными звуками арф и мандолин, что переливались с ровным, ритмичным постукиванием в обтянутые кожей кольца. Симфония необычной, инородной для Красной Гавани мелодии заглушала шумные ночные улицы столицы, что стелились в низинах города, за крепкими оборонными стенами замка.       Дым факелов завивался в петли и вензеля, плавно и танцуя уходя к округлому потолку, путаясь в хрустале масштабной круглой люстры, покрывающей собой большую часть потолка, скрытого перекрытиями и балками, что сложились в шестиугольник. Алые и чёрные балдахины тяжелыми полотнами свисали вниз, едва ли не до пола, позволяя на мгновение скрыться, следуя танцу.       Знать, скрывшая свои лица масками, увешанными драгоценными камнями и золотом, медленно кружилась в постоянно сменяющихся парах, следуя общему круговому движению в такт ударов о барабаны. Тяжелые мантии красных и синих цветов скрывали вычурные наряды и покрывали головы, пряча от взгляда помпезные причёски дев. Маскарад, столь необычный и инородный, впервые посетил стены старого замка королевской семьи, принося в привычный уклад жизни из балов и пиршеств что-то новое, необычное. Что-то, что никогда не должно было произойти в Вестеросе. Что-то, что должно было остаться в Эссосе, в его жарких песках и дикий степях, наполненных дикими, необузданными людьми.       Длинные торшеры на тонких ножках медленно покрывались белёсым и алым воском из горящих свеч, распространяя необычный, пряный запах, что смешивался с дымом и гарью факельного масла. Этот аромат дурманит, словно перетёртые травы в руках чаровницы. Зал медленно наполнялся странным, скручивающим желудок удовольствием от медленных, ленивых движений, что успокаивали рассудок и тела, спитые алым вином. К полуночи причудливые маски и мантии будут скинуты, окуная знать в безудержное безумие и вожделение, отбивающееся от сводов потолка и хрусталя в общее крещендо.       Безусловная хозяйка вечера в синей мантии и фигурной маске из светлого золота с инкрустированными рубинами на скулах и под глазами гордо возвышалась на верхних ступенях постамента у дальней стены, частично скрытой во мраке гобеленов и потушенных свечей, что не отбрасывали свой свет на бархатные диваны, с которых виднелись лишь полы цветастых мантий сидевших в блаженстве людей. Музыка перекрывает голоса, маски и тьма скрывают лица, создавая анонимность и интимность, позволяя проворачивать в общем блаженстве тёмные дела и готовить заговоры, перевороты в регионах.       Бусы мелко перестукиваются друг о друга, едва задетые плечом, обтянутым синей мантией с золотой каймой. Золотая маска блестит открытым подбородком и острым носом, попадая под свечи. Одна из глазниц на мгновение блестит алым. Светлые пряди едва заметно выглядывают из-под глубокого капюшона, сложившись у длинной, не скрытой тканью рубахи шее. Шаги плавные и бесшумные. Гость вступает в движение толпы сразу, аккуратно огибая тела и не касаясь, едва распахивая полы мантии. Как вода перетекает от человека к человеку, даже не вглядываясь в подёрнутые дымкой блаженные глаза. Он медленно выходит к центру, вновь отшагивает к следующему человеку и следует течению, скрываясь за полотнами ткани и колоннами, уверенно двигаясь дальше, к постаменту.       Пара внимательных глаз следит за каждым его действием. Они медленно двигаются под маской, отслеживая передвижения. Чем ближе мужчина, тем ниже ступает женщина. Плавно спускается по ступеням, касаясь туфелькой пола как раз в момент, когда гость встаёт перед ней. Ритм музыки сменяется.       Барабаны бьют чаще, арфы восходят всё выше, выдавая из струн тонкий крик. Её руки вскидываются вверх, чтобы сразу быть пойманными в крепкие объятья чужих. Они двигаются вместе, крутясь на каждом шаге и огибая зал. Полы мантий взлетают на резких поворотах, каждая пара ведёт друг друга агрессивнее, быстрее, ускоряясь с каждым новым ударом о барабан.       — Что привело тебя к нам в этот вечер, дорогой брат? — её глаза блестят сталью лишь на мгновение, сменяясь необычной теплотой в глубине фиалковых глаз. Голос тихий и приглушённый из-за золотого покрытия на лице.       — Даришь мне честь станцевать с тобой, дорогая сестра? — он чуть щурит единственный глаз, едва сильнее сжимая тонкие женские кисти в своих длинных, узловатых пальцах.       — Разве я могу отказать почётному гостю, что одарил нас своим присутствием сегодня? — арфы кричат всё громче, едва ли не заглушая её томный голос, полный неподдельного интереса.       — Позволишь остаться до тех пор, пока это не превратится в оргию под дурманом? — барабаны угрожающе нарастают вновь, пуская дрожь по стенам и полу, от чего хрусталь звенит под потолком, а золотые бусы заходятся звонким перешёптыванием на арке.       — Если пожелаешь, Эймонд, — он слышит как её тонкие губы растягиваются в улыбке под маской.       — Насколько мне известно, маскарады созданы для того, чтобы сохранить анонимность гостя, Рейнира, — он чуть щурится, светлые брови сходятся на переносице, скрытые золотом.       Она звонко смеётся, ловко освобождая руки и едва не скидывая капюшон своей мантии в импульсивном закидывании головы. Под очередной удар барабана женщина разворачивается через правое плечо, уходя к следующему партнёру и покидая гостя в синем. Эймонд проводит её взглядом, машинально ступая назад и переворачиваясь через левое плечо, становясь лицом к лицу с другим человеком, дабы продолжить странный танец.       Одноглазый принц здесь не за её жизнью. Рейнира давно перестала представлять из себя угрозу, которую было необходимо устранить. На её причудливый маскарад, любезно привезённый из-за Узкого моря Порочным Принцем, стянулись многие знатные лорды и леди со всего Вестероса. Они представляли для принца больший интерес. В частности те, кого юноша так старался рассмотреть, дрейфуя от партнёра к партнёрше, проходя мимо постамента и ступеней не единожды. Все эти люди, собравшиеся в танце, не являются искомым. Принц недовольно цокает, вновь разворачиваясь спиной и следуя танцу, ощущая слабое, едва заметное помутнение в голове и мелкую рябь в глазах. Дурман проникает в его лёгкие и всасывается в кровь с вином, что пришлось отведать единожды — приличия ради, дабы не вызывать ещё больших подозрений. Она уже заметила его. Она знает, зачем он здесь. За кем.       Запах соли ударяет в лицо неожиданной волной. Выбиваясь из пряных специй и благовоний, он словно даёт возможность вздохнуть полной грудью, очистить разум от тумана. Принц вскидывает взгляд на нового партнёра, на мгновение замирая. Удары барабанов становятся агрессивнее, почти полностью заглушая стонущие струны инструментов. Заинтересованные фиолетовые глаза изучают его, на миг останавливаясь на алом рубине, вставленным в левую глазницу золотой маски. Их правые руки вскидываются вверх, пальцы встречаются в лёгком касании и мужчины оборачиваются вокруг себя через правые плечи, двигаясь по залу во всё ещё набирающем обороты танце. Эймонд почти пропускает момент, когда стук практически сходит на нет, позволяя мандолинам начать свое пение, что переплывает по стенам зала вместе с негромким топотом десятков сапог и туфель. Они шагают друг к другу с правой, Эймонд вскидывает ладони на плечи партнёра, опуская кисти на алую ткань мантии. Его торс легко, но уверенно сжимается чужими руками. Новый поворот, очередной виток по залу, что всё сильнее приближает их к центру.       — Доброй пожаловать на вечер, Приц, — у глаз мужчины собираются мелкие морщинки от улыбки, скрытой переливчатой маской с клыками на скулах и нижней губе.       — Я польщён таким вниманием, дядя, — Эймонд отводит левую руку в сторону, обводя полукруг, в который его уверенно вводит партнёр по танцу, следуя за распахнувшейся мантией. Сильная рука давит на поясницу, вынуждая откинуться назад, прогнуться в спине полукругом, разворачивая грудь и практически касаясь пола рукой. Его капюшон с трудом держится на голове, мелко высыпая платиновые пряди наружу. Взгляд принц устремляется к диванам, в этот раз уверенный. Он видит свою цель.       Вальяжно восседает возле леди, которую не сложно идентифицировать по её синей мантии и приподнятому от высокой причёски капюшону. Веларионы. Деймон резко дёргает юношу вверх, обводя очередной полукруг и едва не наступая на ноги, крепко прижимая к своей груди.       — Не самая лучшая идея, племянник, — его голос шепчет, словно боится быть услышанным кем-то ещё. Он щурит глаза недовольно, едва заметно покачивается голова.       — Попытаешься меня остановить? — Эймонд несдержанно дёргает бровью, растягивая скрытые губы в насмешливой улыбке. Ладони крепко сжимают плечи Порочного Принца, что выводит юношу к новому витку движения, устремляясь к стенам.       — Думаю, что убийство в толпе будет… неприемлемым для королевской крови, не более. Ты так не считаешь? — Деймон вновь улыбается, разворачивая молодого принца всё чаще, полы мантий разлетаются в стороны, создавая собой вихрь красных и синих тканей, приправленных юбками дам, словно цветочный букет.       — Твои предложения? — Эймонд перебирает ногами быстро, стараясь не терять опоры и твёрдости под ногами. Соль отошла назад, позволяя дурману вновь окутать его сознание.       — Повеселись сегодня, этот вечер таит в себе больше неожиданностей, чем ты думаешь, — Деймон склоняет голову на бок, отпуская торс принца и синхронно делая шаг назад и в сторону, разворачиваясь через правое плечо.       — Предпочту скрыться до полуночи, — Одноглазый принц едва касается чужого плеча своим, разворачиваясь и переступая к новому партнёру. Под усилившиеся барабаны на его плечи опускаются девичьи руки, а леди едва ли не падает в объятья, позволяя увести себя дальше.       Пламя разрастается. Жар поднимается по стенам и телам, тянется всё выше вверх, окрашивая кожу румянцем и вызывая испарину, блестящую на шеях. Эймонд медленно теряется в диком танце, сменяя партнёршу за партнёром, одного за другим, перенимая роли ведущего и ведомого Ноги мелко гудят от непрекращающихся шагов, кажутся ватными и ослабшими, но колени не подгибаются, а энергия просыпается внутри, заставляя отдаваться маскараду. Принц не разговаривает со своими парами, не изучает их масок, таких разных и пёстрых, что в единственном глазу, помутневшем и поплывшем, начало рябить.       Он вновь танцует с Рейнирой, что отдаётся танцу всем телом, выгибаясь в руках брата, словно мягкий воск. Она красиво выгибает длинную шею, блестящую от пота и с прилипшими волосами, прогибает спину едва ли не до хруста и широко разводит руками, позволяя крутить собой, словно безвольной куклой. Она смотрит странным, помутнённым взглядом, ласкает грудь и плечи поверх мантии и перетекает в следующие руки, сразу обхватывая какую-то девушку за талию. Принцесса прогибает партнёршу в спине, опускается к ней, грациозно сгибая спину. Её светлые кудри падают на грудь девы, а маска почти ласкает чужую. Эймонд завороженно наблюдает за этим краем глаза, пока его самого крутят в танце, касаются плеч и спины, практически скидываю капюшон.       Время течёт быстро, принц давно не следит за ним, отдаляясь от своих планов всё дальше и дальше, поддаваясь дурману зала, тел и музыки, что заглушает даже быстро бьющееся в висках сердце. Люди медленно покидают диваны, выходя на свет свеч и факелов, вступая в дикий, быстрый танец под набат барабанов. Девичья рука скользит по броши на ключицах, словно стараясь снять её, скинуть синюю мантию и обнажить принца. Эймонд перехватывает нежную кисть, заводит девушку в крутой поворот, от чего её мантия и юбка высоко подлетают, описывая красивый, воздушный круг из блестящих тканей. Она перетекает в следующие руки. Одноглазый принц не видит в чьи, разворачиваясь через плечо по особенно громкий удар.       Горячая рука крепко хватает юношу за шею, откидывая голову назад. Эймонд неожиданно для себя горячо выдыхает через пересохшие губы, подчиняясь властной руке, обжигающей алебастровую кожу длинной шеи. Большой палец ласкает край золотой маски, словно желая сорвать её с изувеченного лица. Руки принца укладываются ну широкую грудь вместе с тем, как его лицо захватывается и дёргается вниз, заставляя наконец взглянуть на партнёра.       Деймон смотрит жадно, зрачки практически перекрывают фиолетовые глаза. Он ведёт племянника резко, разворачивая в танце всё чаще и чаще, полы мантий пар путаются и сбиваются на пути, готовые вот-вот сорваться. Лёгкие горят от недостатка воздуха, голова кружится от дыма, а глаза блаженно закатываются, в удовольствии прикрываясь. Пальцы принца ловко нащупывают брошь мантии дяди в один момент с ним же. Зал наполняется щелчками брошей и шумом ткани, что слетает с плеч при очередном повороте тел. Красные и синие плащи летят вниз, укрывая собой каменный пол. Распущенные пряди одноглазого принца пролетают полукруг, осыпаясь на полуобнаженные плечи и узкую спину.       Эймонд широко отступает в сторону, выкидывая руку и следуя за ней головой, откидывая ту назад и открывая голую, мокрую шею. Руки Деймона скользят по гладкой ткани светлой рубахи, крепко сжимают за спину, ощупывая позвонки. Его плотная рубашка тёмного оттенка приятно шуршит о атлас лёгкой одежды юного принца. Юбки дев, более не сдерживаемые тяжёлыми мантиями, ласкают ноги в брюках, крутясь, словно розы в букетах. Их голые щиколотки блестят из-под подолов, стянутые аккуратными туфлями, что ритмично стучат о камень.       Ключицы принца мокрые от испарины, ткань липнет к спине, груди и плечам, не позволяя рубашке с необыкновенно широким воротом, скорее, даже вырезом, слететь с крепких рук. Рубин в маске блестит ярко, привлекая к себе внимание партнёра. Деймон разворачивает племянника спиной, хватая того за бедра крепкой рукой, второй же переплетая пальцы и вытягивая их в сторону. Эймонд глубоко дышит, едва задыхаясь. Он укладывает голову на собственное плечо, позволяя мужчине прижаться носом разогретой жаром и огнём маски к мокрой коже шеи и платиновым волосам. Деймон шумно выдыхает, практически рыча и прикрывая потемневшие от удовольствия глаза.       Одноглазый принц ненавидит маску так же, как и обожает. Она душит, его скулы и губы мокрые от пота, дышать неимоверно сложно. Но так же скрывает румянец щёк и распахнутые губы, ловящие воздух. Он выглядит под ней слабым, порочным. Принц на мгновение прикрывает глаз от обжигающего прикосновения маски к нежной коже, практически сразу цепляясь взглядом за чёрное платье старшей сестры, что без какого-либо стеснения ласкала в руках совсем юную деву с пышными рыжими кудрями. Девушка гнётся в руках принцессы, в удовольствии прикрыв глаза. Рубины губ маски ласкают тонкую шею и открытые ключицы, руки сестры ласкают узкую талию. Её фиолетовые глаза темны от вожделения. Светлые пряди спадают на её грудь, прикрытую высоким декольте. Причёска растрепана, косы почти распустились и взбились в мелкие птичьи гнёзда, что будет сложно прочесать.       Резкий рывок назад вырывает из Эймонда задушенный и удивлённый выдох. Горячая грудь Порочного принца обжигает спину.       — Любуешься, мой принц? — низкий голос мёдом льётся в покрасневшие уши юнца. Он с мычанием закусывает собственные губы, жмурясь.       Эймонд пришёл сюда не за этим. Не за горячими руками, томными голосами и взглядами, диковинной музыкой и дикими танцами по спирали, от которых кружится голова. Туман совсем лишил его рассудка. Конечности наливаются горячей истомой, заставляя сражаться с желанием ослабить ноги, отдаться в крепкие руки того, кто будет ближе. Кто поймает и утянет в изменённое состояние рассудка, заворачивая внутренние органы принца в узлы.       Они дышат общим жаром, что распирает груди, скрытые тканью. Светлые волосы мелькают в разных частях зала, рассыпаются по плечам и спинами, крутясь в водовороте дикого движения и животного желания. Одежда кажется совсем лишней. Ни одна пара фиолетовых глаз не осталась ясной. Драконы плясали среди людей, скрывая чешую и огнедышащие пасти за золотом масок.       Руки ласкают кожу и ткани, совсем неблагородные выдохи срываются с пересохших губ, а пунцовеющие щёки горят, будто пытаясь проплавить драгоценный металл на лицах. Принца резко разворачивают в опьянённых объятьях, кружат и прижимают, отдаляют и едва не вырывают плечевые суставы. Его ноги на удивление следуют движениям, когда одним сильным движением Деймон раскручивает племянника и подталкивает в сторону. Руки Эймонда скрещиваются через грудь, сжимают собственные плечи. Он кружится, двигаясь дальше. Платиновое полотно волос летит по воздуху, смешивая с рыжими кудрями мимо прокручивавшейся девы, что мгновение назад была в руках принцессы. Её ловко ловят мужские руки Порочного принца, крепко прижимая и уводя по залу дальше. Эймонд оказывается перед Рейнирой, что призывно опускает ладони на его влажные плечи и оголённую шею. Одноглазый принц крепко сжимает тонкий стан женщины, ощущая бархат её чёрного платья. Они кружат по залу, руки принцессы зарываются в длинные волосы брата, протягивая гладкие пряди меж пальцев. Золото маски ласкает длинную женскую шею, рубин в глазнице так гармонично смотрится с камнями на её губах, что зарождает в груди и разуме принца тёмные мысли и желания. Одноглазый принц крепко охватывает талию сестры, вынуждая ту выгнуться в спине назад настолько, что её кудри практически метут пол. Он скрывается в её ключицах и груди, закрываясь полотном собственных волос. Рейнира шумно дышит, её пышная грудь высоко вздымается, а из ложбинки ключиц вниз к обращённой к полу голове скатывает капля пота, оставляя мокрую дорожку на нежной коже шеи. Он поднимает её резко, от чего косы подлетают невольно, а туфельки едва поднимаются над полом, звонко цокая каблучками.       Она горит и плавится, сжигая вместе с собой и Эймонда, крутясь и выворачиваясь, вскидывая тонкие руки и откидывая голову, позволяя своей коже блестеть от пота в свете огня. Её грудь красна от жара, ключицы и шея покрываются алыми пятнами румянца и усталости. Женские руки ласкают голые ключицы принца, что краснеют под касаниями. Рубаха неприятно липнет к коже, он почти ощущает воздух на собственных лопатках, что с трудом держат на себе тяжелую от влаги ткань. Глаз Эймонда горит лихорадочно, встречается с такими же глазами Рейниры, что громко дышит и едва моргает. Барабаны заглушают собственное сердцебиение.       Женщина укладывает руки на ещё узких для мужчины, но широких для девы, плечах, роняет голову на его грудь и позволяет золоту маски зарыться в испорченную причёску. Они едва ли не протирают своими одеждами стены, утомлённые и разморенные, уставшие и горящие пламенем изнутри. Сердце принца готово вырваться из груди. Его тело горит от рук сестры.       — Твоя рука ещё тверда, мой брат? — она задыхается, вскидывая на него взгляд, — Способен ли ты на то, что задумал?       — Попытаешься меня остановить? — голос хриплый и задушенный, горло горит огнём и желанием. Низменные желание роются в груди, рычат и рвут мышцы, стараясь вырваться на волю.       — Ни в коем случае, мой брат, — красивые глаза Рейниры чуть сужаются, приподнимаются вверх щеками от широкой, безумной улыбки. Эймонд так хочет сорвать маску с её красивого лица и увидеть этот дикий оскал.       Очередной стон струн обрывается резко, прорезает воздух неожиданным свистом лезвия. Это отрезвляет моментально. Обхватив талию Рейниры рукой, Одноглазый Принц встаёт перед ней машинально, прикрывая своим телом. Зал погружается в тишину лишь на мгновение. Крики взбиваются вверх к потолку вместе с оросившей пол кровью. Горячая женская рука резко ведёт вниз по правому бедру, к высокому, по колено, сапогу. Её тонкие пальцы проскальзывают под кожу и рывком вынимают тонкое, изящное орудие смерти из валлирийской стали. Эймонд перехватывает клинок, не оставляя себе времени на удивление откуда она знает.       Золотые маски блестят от огня и крови, оросившей золото, одежды и пол. Несколько тел музыкантов продолжают дёргаться на полу, булькая от крови. Тёмные одежды людей шелестят при каждом угрожающем шаге, с которыми они приближаются к испуганной знати. Эймонд слышит как звенит сталь, покидая ножны. Видит краем глаза блеск Тёмной Сестры. Жар поднимается в груди. Рейнира нежно оглаживает спину принца, медленно отступая назад. Одноглазый Принц давно принял решение защищать свою семью, покуда считает её таковой. И именно за его спиной пятится сестра, которую он принял не так давно. Кинжал уверенно перебрасывается в пальцах, вновь ощутивших силу и твёрдость.       Кровь брызжет по полу, усыпанному мантиями. Юбки окрашиваются в алый, женские крики и всхлипы витают в воздухе. Взвинчиваются под потолок и обрываются вместе с жизнями. Сталь звенит от парных ударов. Эймонд не тратит времени на рассматривания масок павших в неравном бою. Он едва может уловить чёрный подол сестры, что скрывается за колоннами. Блестящее от крови лезвие проходит перед носом, заставляя остановиться всего на миг и откинуть голову назад, ошибочно открыв голую шею. Эймонда резко тянет вниз, в крепкую руку, что ловит под лопатки. Валлирийская сталь клинка выходит из чьей-то головы так же плавно, как и вошла мгновение назад. Алая кровь брызжет на принца, орошая белую рубаху и золото маски, заливая рубин. Деймон рывком возвращает племянника на ноги, разворачивая лицом к себе и тратит мгновение на то, чтобы задержаться на голой шее, залитой чужой кровью.       Плоть и ткань расходятся под лезвием ловко и плавно, тела падают на пол, в лужи крови. Принц танцует среди них, ощущая жар в груди. От лоска внешнего вида ничего не осталось — лишь пот, грязь и кровь, вместе с безумством в единственном глазу. Ему чудится музыка, что играла несколько минут назад по всему залу. Эймонд толкает подсвечник вперёд, от чего полотна ткани вспыхивают, словно пропитаны маслом. Это будоражит кровь и сердце. Синие юбки и белые кудри мелькают в стороне. Принц давит рык внутри, подхватывая с одного из павших тел замысловатый извилистый нож. Мокрые от крови пальцы отправляют его в полёт быстро, точно. Металл вспарывает нежную кожу шеи глубоко, выпуская гранатовый фонтан и последний всхлип. Клинок по рукоять уходит в опорную балку. Сердце Эймонда ликует так же, как в объятьях сестры или дяди. Он помнит зачем явился сюда.       Чёрные юбки сестры скрываются в одной из арок, пробуждая в венах яростное желание. Эймонд вскользь проходится взглядом по залитому кровью залу и телам, отмечая, что наёмники не подают признаков жизни. Ноги бросаются вслед за Рейнирой, безоружной и не обученной защите.       Коридоры темны и холодны, из разных уголков слышатся всхлипы и стоны, латные доспехи стражи, топоты ног. Принц бежит по наитию, поворачивая из коридора в коридор. Спина горит от холодного воздуха, грудь от жара и сбившегося дыхания. Его руки мелко дрожат, а глаз старается заметить белизну волос или темноту подола. Это почти сводит с ума.       Очередной поворот скрывает за собой препятствие. Эймонд влетает в чужую грудь, едва отшатываясь назад и жмурясь на мгновение. Спину сразу обжигает холодная кладка стен замка. Крепкие руки прижимают его кисти к стене, заставляя выпустить кинжал, что звонко ударяется о каменный пол.       Деймон смотрит чёрными глазами. С клыков его маски стекает кровь, будто она способна укусить и только что упивалась чьей-то жизнью. Одноглазый принц теряет дар речи, ощущая собственное сердце в горле. Он залит кровью, она затекла под рубин и давно стекает по лицу, окрашивая матовую щёку и шею, утекая в ложбинку голых ключиц и под рубаху, что треснула в нескольких местах по воротнику. Подрагивающие руки принца расслабляются.       Ему нравятся следы укусов на коже.       Порочный Принц читает племянника, как открытую книгу. Горячая ладонь освобождает тонкую кисть и их пальцы взлетают вверх, подцепляют измазанное золото и отбрасывают на пол. Высокие скулы Эймонда горят то ли от боя, то ли от желания. Деймон не хочет разбираться. Не сейчас, когда он не здесь. Его мозолистые пальцы оглаживают перепачканную щёку, стирая следы чужой крови, пока подрагивающие пальцы принца касаются шеи мужчины, горячей и пульсирующей, словно в ней зарождается пламя.       Деймон поднимает лицо мальчишки за подбородок, впиваясь взглядом в сапфир, что блестит даже в столь тусклом освещении луны, едва дотягивающейся своими лучами до узкого коридора. Эймонд нервно смачивает губы слюной, неосознанно и загнанно. И это заставляет Порочного Принца отпустить контроль.       Он целует властно, жадно. Впивается в тонкие губы, кусая и царапая. Завладевает ртом, пуская в дело язык. Его рука уходит с худой щеки дальше, к уху, обхватывая голову племянника. Другая же скользит к узкому торсу, прижимая юношеское тело, ещё нескладное и тонкое, такое гибкое и худое, к широкой груди. Руки Эймонда тянутся вверх, обхватывают шею. Он подчиняется. Это кружит голову Порочного Принца. Прямо сейчас весь его мир крутится вокруг мальчишки, он способен думать лишь о нём, а не о супруге, которую кинулся искать в коридорах. Лишь о губах, что отвечают с жаром и так пылко, что Деймон молодеет на несколько лет, как с хорошей любовницей.       Длинные пальцы племянника зарываются в его волосы, тянут и сжимают, стараясь захватить больше, установить маломальский контроль и показать, что в его тонких руках есть сила. Сила, что резала глотки, защищая сестру. Сила, сводит Деймона с ума прямо сейчас. Лёгкие распирает от жара, их тела горят общим пламенем. Только сейчас, под покровом ночи и в состоянии аффекта — от пряностей, колдовского танца и битвы. Они забудут это как сон, которого никогда не было. Сейчас, залитые кровью, задыхающиеся и горячие, в объятьях друг друга, они сохранят эти укусы на собственной коже.       Рейнира чинно складывает ладони вместе, удерживая в тонких пальцах золотую маску. Её взгляд скользит по рыдающей Рейнис, что тщетно трясёт супруга за плечи. Его голова страшно откинута назад, кости шеи выглядывают через рваный разрез. Её фиалковые глаза поднимаются выше, по стене и останавливаются на окровавленной рукояти, что выглядывает из дерева балки.